Бес Славы (СИ)
– Матвеюшка, – протягивает она пьяно, пытаясь подняться с места. Неа, не получается, она заваливается назад. – Я чего-то так устала... – вздыхает она. А я молчу, смотрю, как веки Марины медленно прикрывают бесстыжие глазищи. Жду еще минут пять. Когда в тишине гостиной слышится поверхностное посапывание, подхожу к пьяному телу и без сопротивления беру сумку. Иду с ней в столовую. Извлекаю из недр бабского хлама телефон. Надо же, без пароля, как непредусмотрительно.
Быстро нахожу последний вызов. Номер не записан в телефонной книжке, и я просто забиваю цифры в свой телефон. Ничего, узнать, кому принадлежит телефон того, кому "матушка" сливала инфу, труда не составит...
А если эта блядь, спящая сейчас бухим сном на моем диване, причастна к смерти отца – ей тоже жить останется не долго. В плане – безбедно и сыто.
Закидываю барахло обратно в сумку и возвращаю ее хозяйке. Марина уже развалилась на диване, а платье задралось, обнажив задницу в кружевных стрингах. Бля, и что в ней отец нашел? Может, она в постели огонь? Или сосет как пылесос? Похрен. Я узнавать не собираюсь.
Глава 24
Стася
Привычка просыпаться рано не проходит и в городе. На часах семь утра, а я уже бодра и готова к подвигам. Но решаю поваляться еще часик, просто так, без сна и с ленью.
В квартире, на удивление, тихо. Лишь из комнаты Надежды Ивановны слышится сопение – его я слышу, проходя мимо двери хозяйки квартиры. Миша и Маша, судя по обуви в прихожей, тоже дома и тоже спят. И я тихо, как мышка, направляюсь в ванную. После водных процедур иду на кухню. Закрываю поплотней дверь и наливаю полный чайник. Он кипит довольно шумно. И, видимо, он, чайник, своим шумом будит Надежду Ивановну.
– Ранняя ты пташка, Станислава, – подмечает она, кутаясь в халат и потирая ладонью глаза.
– Простите... – извинительно произношу я.
– Ничего-ничего, все нормально. Мне все равно сегодня в собес, буду там скандалить, – чередуя улыбку и зевание, говорит хозяйка и идет в сторону санузла.
Возвращается быстро, я только и успеваю разлить чай по двум кружкам. Надежда Ивановна сначала садится за стол, а потом резко поднимается, подходит к холодильнику, из которого достает кольцо вареной колбасы. Нарезает ее, хлеб, кладет все в тарелку и ставит на стол.
– Угощайся, – говорит она.
Киваю в знак благодарности и формирую себе бутерброд.
– У тебя какие планы на сегодня? – вполне обыденно интересуется она.
– Хочу в медицинский колледж съездить, узнать, какие предметы надо сдавать при поступлении. Потом в книжный, за литературой, чтобы начать готовиться... ну а вечером на работу.
– Похвально, – кивает Надежда Ивановна. – Хорошая ты девка, Станислава. И Фаине понравилась.
Мне приятно слышать такое. Ведь за последний год в свой адрес я слышала совсем другое.
Позавтракав, мы убираем со стола и расходимся по своим комнатам. Я одеваюсь, собираю сумку и вскоре вновь покидаю комнату. Причем одновременно с соседями: Миша и Маша, поздоровавшись хором, вместе идут в ванную, а Надежда Ивановна, как и я, направляется к входной двери.
На улицу мы выходим вместе. Женщина рассказывает мне, как доехать до колледжа, а затем из него – в книжный.
Суровый охранник колледжа не хочет пускать меня внутрь, мол, рано еще для абитуриентов. Но я его уговариваю. Общаюсь между лекциями с первокурсниками, узнаю про предметы. Даже с одним преподавателем удается поговорить – он и советует мне литературу. В колледже мне нравится, да, пожалуй, я представляю себя здесь. Я хочу здесь учиться.
Узнав все необходимое, я еду в книжный. Нахожу там нужные книжки, но после еду не в квартиру Надежды Ивановны. Мне хочется посмотреть город, точнее его центр. Времени еще много до работы.
Вот о ней я стараюсь не думать со вчерашнего вечера. И дело не в том, что меня пугает труд. Меня пугает и очень беспокоит тот, который будет мне за этот труд платить.
Матвей... Георгиевич. Высокий, симпатичный, властный и серьезный. Обладатель голубых глаз, при взгляде в которые меня бросает в дрожь, которые мне напоминают ту жуткую ночь... преследуют? Мерещатся во всех похожих?
Ну не могут это быть те глаза! Не могут они принадлежать тому, которого я заочно ненавижу.
Или могут?
Нет. Это совпадение было бы слишком злой насмешкой судьбы. Подумаешь, голубые глаза у человека…
Столько времени прошло, но мне кажется, что та ночь будет меня преследовать всю жизнь. Я выдыхаю, на секунду прикрыв глаза, и опускаюсь на лавочку неподалеку. Нет, хватит… Я начинаю с чистого листа. И для начала куплю себе мороженое. Начинать – так с маленького удовольствия.
Но только я подхожу к маленькому магазинчику через дорогу, как слышу:
– Стася?
Оборачиваюсь машинально, хоть и понимаю, что вряд ли это обращаются ко мне. Я в этом городе никого не знаю. Но оклик именно в мою сторону. В нескольких шагах от меня стоит Наташина сестра, Катя, и удивленно улыбается. Я вздыхаю и говорю:
– Привет.
– А я-то смотрю и думаю: ты или не ты.
Лучше бы не я. Но только собираешься начать все сначала, как кто-то напоминает о прошлом.
– Как дела? – вежливо спрашиваю, поддерживая беседу и думая, как быстрее уйти.
– Ничего, – пожимает плечами Катя. – А ты какими судьбами? По делам?
– Поступать приехала, – коротко отвечаю.
Наверное, Натаха не успела поделиться событиями, произошедшими за год, с сестрой. Может, оно и к лучшему. Да, определенно к лучшему.
– Как Наташкина свадьба прошла? А то я в Турцию укатила, а они так неожиданно решили пожениться. Залет, не иначе.
Натаха замуж вышла? За кого? Я-то сидела дома в деревне и ничего не знала, а бабушка даже не сказала. И тут же от догадки вязкий ком подкатывает к горлу. Митя… Скорее всего, он. Значит, утешила подруга, как и обещала.
Странно, но ревности я не чувствую. Только обиду, что Наташка ничего не сказала, не предупредила хотя бы… А должна была? Не знаю, но я бы сделала именно так.
– Не знаю, – улыбаюсь натянуто Кате и добавляю: – Извини, мне пора на работу.
– Приятно было встретиться, – бросает она мне в спину.
Я поворачиваю голову и киваю с улыбкой.
Мороженого уже не хочется. Снова одолевают непрошеные мысли, пока я иду домой, пока собираюсь на работу, пока еду к дому Матвея Георгиевича.
Наташа и Митя… Не знаю, почему я решила, что это именно он, но как будто знала. Чувствовала. Но мне все равно. Вот честно. Просто неожиданно как-то новость свалилась. А Митя так быстро забыл, нашел утешение в объятиях моей подруги. Она-то явно не томила его, пустила к телу до свадьбы. И Катя сказала про залет. То есть, как я поняла, это беременность. Пусть будут счастливы. У меня нет ни злости, ни ненависти.
Работа по дому отвлекает на время, пока я не слышу хлопок двери. Хозяин вернулся. И вмиг ладошки покрываются липким потом, а по спине бегут мурашки. Да что же это такое?
Он же меня уволит, подумает, что я растяпа. Вот уже ложка падает, вот уже я цепляюсь ногой за стул. Ой, его же надо встретить, как вчера это делала Фаина Егоровна. Господи, и в глаза ему посмотреть…
Я выхожу в коридор, практически не чувствуя пол под ногами. Хозяин дома стоит ко мне спиной, закрывая в этот момент входную дверь.
– Добрый вечер, Матвей Григорьевич, – произношу я.
– Георгиевич, – поправляет он. Мысленно прикусываю себе язык и, опустив глаза, говорю:
– Простите...
– Ничего страшного, – он подходит ко мне. И я невольно поднимаю лицо...
Вижу сияние льда. Настолько колючего, что и мне становится морозно.
Никогда я не ругалась матом, хотя слышала многое и разное. И вот все оно сейчас разом пробегает в голове.
Глаза!