Тебе принадлежу (СИ)
— Макс, пожалуйста, хватит, — произношу тихо, подхожу ближе, заношу руку в желании прикоснуться к нему, но он не позволяет, перехватывает мое запястье и отводит в сторону, сжимая его. — Ты мне больно делаешь, — шиплю на него, потому что он явно не рассчитывает свою силу. Опомнившись, Макс все же разжимает хватку и переводит на меня полыхающий гневом взгляд. Отшатываюсь под этим подавляющим взором, чувствую, как меня хватают за локоть и тянут назад, не успеваю ничего понять, а Матвей уже оказывается впереди, задвинув меня за свою широкую спину.
— Серьезно? — усмехается Макс. — В защитника решил поиграть? От меня мою же невесту защищать собрался?
—А, по-твоему, у меня нет повода? – сухо спрашивает Матвей. Мне знаком этот его тон, он злится, никому и никогда он не давал меня в обиду и Максу не даст.
— Считаешь, я способен причинить ей вред? – Макс окончательно выходит из себя, ни разу не слышала, чтобы он повышал голос, еще чуть-чуть эти двое вцепятся друг другу в глотки. Понимая всю плачевность нынешнего положение, касаюсь осторожно спины лучшего друга, заставляя его повернуть голову.
— Не надо, — шепчу одними губами, голос осип от звенящего внутри напряжения, в горле першит, а во рту настоящая засуха. — Тебе сейчас лучше уехать, - произношу тихо. Не хочу прогонять друга, но знаю, если он останется, драки не миновать. В таком состоянии они меня не услышат.
—Я тебя с ним наедине не оставлю, — выплевывает Матвей, кривя губы, — поедешь со мной, — добавляет он.
—Никуда она с тобой не поедет! — раздается очередной рев Макса, и он делает шаг вперед.
—Хватит, — рявкаю, неожиданно для самой себя, видно, адреналин в крови разыгрался не на шутку. — Матвей, ты сейчас поедешь к себе, завтра я тебе позвоню, — он собирается возразить, но я жестом заставляю его замолчать, понимаю его беспокойство, но вреда мне Макс не причинит, в этом я могу быть уверена, а петушиные бои на кухне мне не нужны. Понимая, что спорить со мной бесполезно, друг кивает и одарив Макса взглядом, обещающим все кары небесные, если со мной что-то случится, выходит из кухни и направляется в коридор. Бросив быстрый взгляд на Макса, выхожу из кухни следом за Матвеем.
—Извини за это, — произношу стоя в прихожей, пока Матвей обувается.
— Я ухожу сейчас только потому, что знаю – он не отморозок, но, достаточно позвонить и я вернусь, — отвечает Матвей с улыбкой на лице, а потом притягивает к себе и целует в лоб. — Позвони мне завтра, хорошо? – напоминает он прежде, чем покинуть квартиру, я лишь коротко киваю в ответ.
Сразу после ухода Матвея возвращаюсь на кухню, но, к своему удивлению, Макса в ней не нахожу. Шумно вздохнув, подхожу к столу, выливаю остатки вина из бутылки в бокал и выпиваю залпом его содержимое. Некоторое время сижу на кухне, вперившись взглядом в стену, мыслей куча и ни одной связной. Наивно полагала, что тогда, две недели назад мы все выяснили, а оказывается это все еще «его дом» и меня он, видимо, считает своей…собственностью. По-хорошему послать бы его к черту с его тараканами, да только сердце предательски сжимается от одной лишь мысли оказаться в дали от него. Две недели, мне хватило каких-то две недели, чтобы влюбиться по уши в этого…да чтоб его.
Возвращаться Макс не спешит, а потому вздохнув, поднимаюсь с места и бреду в спальню. До уха доносится шум льющейся воды, сажусь на кровать, прижимаю колени к груди и обнимаю их руками. Выяснять отношения совершенно не хочется, но и бегать от разговора я не собираюсь. В конце концов ничего плохого я не сделала.
Макс появляется спустя несколько долгих минут, в течение которых я успела составить последующий диалог. Однако, с его появлением мысли разлетаются, метаются хаотично из стороны в сторону, не желая собираться в кучу. Он ничего не говорит, а у меня буквально дыхание от его вида перехватывает. Что я там говорила? В костюме неотразим? А как на счет голого торса и домашних штанов на низкой посадке? У меня разве что слюнки не потекли, или потекли? Скольжу взглядом по оголенным участками его безупречного тела, спускаюсь от широких плеч к мускулистой груди и ниже, задерживаюсь на четко очерченных стальных кубиках, на косых мышцах, что сбегают вниз, туда, где от глаз скрывается самое интересное.
«О чем ты думаешь?» - отвешиваю себе мысленно подзатыльник. Тот бокал вина был однозначно лишним. С трудом отрываю от него взгляд и возвращаю себе способность мыслить.
—Поговорим? — спрашиваю, глядя на него снизу вверх.
—Я сейчас не в том состоянии, чтобы вести разговоры, — отвечает он, буквально цедит слова, сквозь стиснутые зубы, — поговорим потом.
Отчего-то это его «поговорим потом» отдается тупой болью в груди, мне будто пощечину дали, с таким пренебрежением это было сказано. Подскакиваю на ноги, первый порыв – залепить ему по наглой физиономии, но я сдерживаюсь, делаю глубокий вдох и считаю до трех.
—Потом так потом, — пожимаю плечами, с трудом удерживая в клетке рвущуюся наружу ярость. — А еще можно никогда, да, пожалуй, второй вариант меня устраивает больше, — произношу с напускным равнодушием и прохожу мимо него с гордо поднятой головой. Все, как учила мама, не опускаться до истерик и скандалов, даже несмотря на растущую внутри обиду. Пренебрегать собой я точно не позволю, не на помойке себя нашла, чтобы отмахиваться от меня из-за глупой ревности, а скорее даже не ревности, а ущемленной гордости. Иду уверенно к двери, но переступить ее порог не успеваю, Макс резко дергает меня за руку, тем самым заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов.
—Поговорить, говоришь, — шипит мне в лицо, — ну давай поговорим. О чем говорить будем?
—Твоя реакция неадекватна, - отвечаю спокойно и вырываю руку из его цепкой хватки.
—Да? – он усмехается. — А как я, млять должен реагировать, когда застаю свою невесту на коленях у другого, в своей собственной квартире, может мне еще нужно было подождать, пока вы переберетесь в горизонтальную плоскость?
И вот на этих словах мой самоконтроль летит ко всем чертям, замахиваюсь и со всей силы даю ему такую звонкую пощечину, что та эхом разносится по спальне. Боль в руке ничто, по сравнению с тем, как ранят его слова. Все вокруг плывет, из последних сил сдерживаю слезы, еще не хватало позорно расплакаться, нет уж, такого удовольствия я тебе больше не доставлю. Макс тем временем потирает покрасневшую щеку и пристально смотрит на меня. Не ожидал?
— Матвей – мой лучший друг, и тебе это прекрасно известно, — произношу практически шепотом, потому что, если повышу голосу, точно разревусь. — Я даже не собираюсь перед тобой оправдываться, ты этого не заслуживаешь.
— Да я, судя по всему, вообще ничего не заслуживаю, — взрывается он и срывается на крик, чем вводит меня в ступор. — Даже долбанной улыбки от тебя не заслуживаю, зато для остальных пожалуйста, да?
—Что ты несешь? – вторю его тону, даже обида на второй план отошла, ни черта не понимаю.
—Знаешь сколько раз ты мне улыбнулась за две недели? – вкрадчиво спрашивает Макс, приблизившись лицом к моему. — Три, Катя, три долбанных раза! Все остальное время ты отводишь взгляд и дергаешься от меня, как от прокаженного, ты, млин, даже переодеваешься до сих пор в ванной, а я как дебил сплю одетый, чтобы тебя не смущать, чтобы ты не дергалась лишний раз от моих прикосновений, будто я насильник какой-то и не дрожала в моих объятиях, когда я тебя целую!!! – он орет так, что стены сотрясаются, а я вообще не понимаю, о чем он говорит, стою и хлопаю глазами, пока не начинаю вспоминать. Яркие картинки в голове начинают сменять друг друга – вот я вздрагиваю, когда он прикасается ко мне во время завтрака, вот отвожу взгляд, потому что, если не сделаю этого, буду пялиться на него как умалишенная. А он ведь действительно спит одетый и на другом конце кровати, даже не касаясь меня. То есть, все это время он….Так вот в чем дело?
—А ты не думал, что дрожать можно не только от страха? — выкрикиваю ему в лицо, ну вообще, конечно, получается в грудь, но суть от этого не меняется. — Ты меня две недели динамишь, да я рассудок теряю от каждого твоего прикосновения, чертов ты ид….