Начальник в подарок (СИ)
Решаю взять инициативу в свои руки и в этот раз начать сама:
— Где-то мы расстались, не помню в каких городах,
Словно это было в похмелье.
— Через мои песни идут и идут поезда
Исчезая в тёмном тоннеле
Лишь бы мы проснулись в одной постели (3), — продолжает Воронцов, как-то слишком многообещающе, а у меня пересыхает горло.
Молчание прерывает короткая вибрация телефона Никиты, а после на весь салон автомобиля раздается женский голос:
— Здравствуйте, Никита Дмитриевич.
Судя по всему, смартфон начальник подключил, чтобы зарядить, а он автоматически перевел звонок на динамик. Воронцов что-то тыкает на приборной панели, и звук переходит в его наушник, но слышным остается.
— Дело в том, что произошел один неприятный инцидент, — продолжает говорить женщина, но уже прямо в ухо боссу. — Олечка из рогатки разбила окно садика, когда они с воспитательницей гуляли.
— Я скоро буду.
Высадит меня сейчас Воронцов и поедет по своим делам, оставив без пиццы, вина и даже верхней одежды. А куда он поедет? Судя по контексту, какой-то ребенок наразбойничал, играя с рогаткой. Но какой ребенок? А главное, чей?
Я же ничего не знаю о начальнике. Не знаю, есть ли у него семья, жена, дети. Может быть, он примерный семьянин, и дома у него семеро по лавкам, а тут я лезу.
Мне становится стыдно перед Олечкой, которая поиздевалась над казенным имуществом. Как представлю себя на ее месте — что какая-то бессовестная озабоченная малолетка хочет разрушить мою семью, уведя одного из родителей, становится очень мерзко. Игривое настроение пропадает, я сразу поникаю.
— Арина, — видимо, уже не первый раз зовет меня Воронцов.
— Что? — растерянно перевожу взгляд на такого манящего, но такого запретного мужчину.
— Где ты живешь?
Безэмоционально называю свой адрес. Понимание того, что мы не пара, навеяло на меня апатичное состояние. Все стало бесцветным и неинтересным. А ведь только недавно в моей жизни появились новые краски: избавление от тирании бывшего начальника, волшебный незнакомец на пороге моей квартиры… И это обрывается резким возвращением в суровую реальность, где не все красавчики-принцы свободны и падают к моим ногам.
Как и с рестораном, Воронцов подвозит меня прямо к дверям подъезда. Из салона машины мои ноги, обутые в туфли на каблуке, попадают сразу на плитку, а спустя пять шагов оказываются уже в подъезде. Поднимаюсь домой и оцениваю ситуацию.
Все не так уж и плохо. Не складывается личная жизнь, зато появилось свободное врямя для того, чтобы дополнительно поработать. До вечера еще далеко, я успею отредактировать все, что требуется, и даже займусь чем-нибудь для полного релакса тела и души.
Но все планы откладываются на некоторое время, когда я чувствую голодное урчание живота и вижу полупустой холодильник. Готовку я совмещаю с вычиткой книг — пока в духовке зпекается мясо с овощами, я успеваю проверить пару глав. Пообедав собственной стряпней, которая получилась очень даже вкусной, я перемещаюсь в комнату, все так же продолжая читать и редактировать.
Отрываюсь от этого занятия только спустя пару часов. Во-первых, мне становится жарко. Отопление в нашем доме — штука очень интересная и необычная. Никогда не знаешь, что тебя ждет: Якутия или Мальдивы. И я, кажется, попала сегодня на курорт. Стаскиваю мягкую кофту от спортивного костюма, оставаясь в свободных широких штанах светло-голубого цвета и обтягивающей белой майке.
Втоой фактор, отвлекший меня — пропавший свет. Выглядываю в окно: на улице стемнело, поэтому естественного освещения хватать мне перестало. Встаю, чтобы закрыть шторы и включить лампу, но с последним возникают проблемы. Все розетки заняты, и, чтобы подключить осветительный прибор, нужно чем-то пожертвовать. Взглядом палача осматриваю телефон и ноутбук, стоящие на зарядках. Того, кто обречена на лишение питательного источника, выбрать я не успеваю. Кто-то настойчиво начинает стучать в дверь.
Следствием открытия последнего предмета становится наше вечернее чаепитие с начальником. Именно Никита Дмитриевич двадцать минут назад появился на моем пороге. В одной руке мужчина держал коробку, а во второй — мою одежду, которую я оставила на работе.
— Добрый вечер, Арина, — начал Воронцов. — Я подумал, что завтра тебе наверняка понадобятся вещи. А еще я обещал пиццу, — обворожительно улыбнулся этот искуситель.
Сначала я думала не пускать незваного гостя, но после этого отказать не смогла. Начальник уверенно прошел в квартиру, будто был здесь уже сотню раз. На кухне я заварила чай, а мужчина за это время успел оценить обстановку помещения и саму хозяйку.
— Пицца на ночь — не лучшее решение, — замечаю я, на что получаю уверенный ответ:
— Твоей фигуре, Арина, ничего не повредит, а я каллории в зале отработаю. Но если хочешь, можем отработать вместе. И не в зале, — томно завершает Воронцов, закидывая кусок выпечки в рот.
Недовольно кривлю лицо, вспоминая звонок из садика и Олечку, которая является боссу…кем?
Видимо, я как открытая книга, потому что Воронцов сразу же понимает, в чем дело, и как бы невзначай начинает рассказывать про непутевую племянницу, которую ему, холостяку (на этом слове он делает особенный акцент), периодически подкидывает старшая сестра.
Я успокаиваюсь, а в душе будто расцветают тюльпаны. Такие, какие папа дарил на Восьмое марта мне и маме. Они всегда ассоциировались у меня с чем-то теплым. Они всегда казались мне чем-то за гранью прекрасного.
На удивление, остаток вечера проходит без двусмысленных и нескромных намеков. В домашней и очень душевной обстановке мы разговариваем с боссом обо всем, но чувство субординации не дает мне расслабиться полностью. Я не замечаю, когда прекращается разговор, Воронцов покидает мою обитель, а сама я проваливаюсь в сон.
------
1 — Anacondaz "Не мое"
2 — Дайте танк (!) "Мы"
3 — Сплин "Выхода нет"
18
Наутро становится ясно, почему воспоминания о концовке вечера у меня смутные и размазанные. Вчера я уснула прямо на кухне за столом во время разговора с начальником. Как я это поняла? С трудом. Дело в том, что сначала, увидев идеально чистую кухню, без следов чаепития и признаков гостей, я подумала, что история с Воронцовым оказалась ничем иным, как сном. Но в коридоре я обнаружила куртку, которую оставляла на работе, а значит, босс все-таки приезжал. И не просто приезжал, а еще прибрался за собой, помыл посуду, уложил меня в постель и, кажется, даже починил тумбу, ножки которой шатались.
Я сверлю забытую куртку глазами в тот момент, когда раздается звонок домофона. Снимаю трубку, но слышу только истошный писк неисправной техники. Нажимаю на кнопку с ключиком, чтобы впустить того, кто решил меня посетить, а себе делаю мысленную заметку: "Позвонить в техническую поддержку, чтобы починили трубку". А в это время визитер уже поднимается до моей двери. На пороге появляется молодой парень неопределенного возраста. Он в форменной одежде курьера, на куртке парня написаны пять незамысловатых букв — Ц В Е Т Ы. А в руках он держит букет.
Шикарный букет. Нет, он был не как в фильмах — сотня алых роз, которые курьер еле поднял. Он был гораздо лучше, потому что розы — это банальщина, с выбором которой мужчины зачастую не напрягаются. А то, что сейчас держал передо мной курьер, я была уверена, существует в единственном экземпляре. Я никогда не видела таких букетов. В нескольких слоях оберточной бумаги состаренного бежевого, нежно-фиолетового и светло-зеленого цветов красуются чистейшие подснежники на сочных стеблях с такими же листьями и яркие крокусы. Это сочетание выглядит очень интересно, красиво и эксклюзивно.
— Лебедева Арина Анатольевна?
— Ага, — киваю я, не в силах отвести взгляда от цветов.
— Тогда это вам, — впихивает мне в руки свою ношу, явно недовольный тем, что я медлю и трачу его время.
— От кого? — опомнившись, спрашиваю у спины курьера.