Бастард Ивана Грозного — 2 (СИ)

Санька дёрнулся, пытаясь встать, но коснувшаяся его рука мягко прижала тело к постели.
— Лежите, — сказал мужской голос. — Вам пока лучше лежать, Александр.
— Вы знаете моё имя?
— Мы умеем читать по-русски. Это не сложно. Как вы себя чувствуете?
— Хреново, — буркнул Ракшай. — Я ничего не вижу.
— Вам выстрелом из пищали прострелили голову.
— Почему на нас напали?
— Вы пытались обманом проникнуть на территорию Швеции.
— Но зачем же сразу стрелять? — возмутился Санька.
— Не мы первые начали. Ваши матросы открыли стрельбу первыми и убили нескольких наших солдат. Это грозит вам, как капитану, виселицей. После судебных разбирательств, конечно.
— Мы случайно заплыли к вам и сели на мель…
— Не мелите чушь, — скаламбурил собеседник. — Ваш корабль промерял глубины и стоял на якоре. И повод для пополнения пресной водой, вами был придуман обманно. Пресная вода у вас имелась. И очень неплохого, скажу я вам, качества. Так, что умысел очевиден — разведка.
— Я долго у вас? — спросил Александр вдруг пересохшими губами.
— Три дня.
— А экипаж?
— Все убиты!
— Чёрт! — проговорил Санька. — А купец, что с нами шёл?
— На судне кроме вас, Александр, купцов не было.
— Да как же так?! — Возмутился Ракшай. — Он спал в своей каюте.
— В каютах никого не было.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Зря вы поминаете нечистого так часто.
— Вам-то какое дело?! — грубо спросил Санька. — Вы священник, что ли?
— Я рыцарь и магистр ордена Серафимов, а это сродни архиепископству.
— Я не разбираюсь в вашей иерархии. И… Пошли вы к чёрту!
Его собеседник засмеялся.
— Сегодня, кстати, день рождения нашего ордена, и я должен быть в Стокгольме на праздновании. Но я здесь с вами.
— Что же вы не оставили меня?! Или я для вас «жирная птица»? Поймали лазутчика?! Ха-ха-ха! Знали бы вы, кого вы поймали?!
— Кого мы поймали? — Спросил магистр спокойно.
— Я сам хотел идти в Стокгольм. Сначала я думал дойти до Выборга и тамнанять шкипера. Потом понял, что и до Выборга без лоцмана я не дойду. Вот и зашёл в бухту, надеясь, что тут будут рыбаки. Хотел уговорить кого-нибудь довести меня до Стокгольма.
— Зачем вам в Стокгольм?
— Хотел встретиться с вашим королём Густавом Вазой.
— Для чего? — удивился магистр. — Вы уведомили его о своём посольстве?
— Тот купец, что плыл с нами, имел посольскую грамоту и уведомление короля. А я… Я хотел попасть к вашему королю так…
— Просто так? К королю? Он бы вас не принял!
— Думаю, он бы меня принял, когда бы узнал, кто я такой.
— Кто вы такой?
Санька помолчал.
— Это я скажу только вашему королю. А сейчас прошу оставить меня. Я сильно устал и у меня раскалывается голова.
-Да-да, конечно… Вам надо выздоравливать.
Магистр вышел. Ключ в замке провернулся. Замок, запираясь, щёлкнул. Санька остался в темноте.
— Надо же, какое блядство! — Вырвалось у него. — И что теперь делать? Кому я, нахрен, такой нужен?! Что-то связать или сплести, ещё смогу, а больше ничего. У-у-у…
Санька тихонько завыл. Он сидел на лежанке, раскачивался телом взад и вперёд и тихо подвывал. Все его помыслы, мечты и грёзы разрушились вдруг. Только он почувствовал себя моряком, как вынужден перемещаться ползком, как таракан. Санька представил себя ползающим по палубе и заплакал. Не построить ему, как он мечтал, самый большой корабль и не стоять ему на бушприте этого корабля и не смотреть вдаль с высоты десятиэтажного дома.
* * *
К замку Оскар подъехали верхом несколько вооружённых и экипированных в доспехи всадников. Они были забрызганы грязью и едва держались в сёдлах. Несмотря на поздний вечер, гвардейцы опустили мост и подняли решётку ворот не произнеся ни звука.
Замок был невелик. Его почти квадратные формы замыкали маленький дворик, где всадники спешились, разоблачились, оставшись в цивильной одежде и умылись.
— Магистр ждёт вас, мессир, — с поклоном приветствовал придворный самого старшего по возрасту рыцаря.
— Пусть будут прокляты, эти ваши чёртовы ступени, — проворчал Микаэль Агрикола, епископ финляндской лютеранской церкви. — Я старый больной человек…
 
— Магистр просил провести вас на первый этаж, мессир.
— Хвала богам, — сказал епископ и осёкся.
— Гхы-гхы, — кашлянул он неуверенно, но, подумав немного, махнул рукой. — Ведите, кавалер.
Они поднялись всего лишь на десять ступеней и вошли в небольшую, пустую каморку с лежанкой и двумя табуретами.
— Присаживайтесь, мессир. Мастер сейчас спустится.
Епископ, тяжело переставляя ноги, прошел к лежанке и лёг с блаженным стоном. Он прикрыл глаза и мгновенно провалился в сон. Через мгновение он уже храпел и пришедший через полчаса несколько заспанный Ганс Ольденбург, вероятно, его только что подняли с постели, искренне ему позавидовал.
— Просыпайтесь же, Микаэль! Нам надо всё обсудить до завтрашнего утра. Вернее, уже до сегодняшнего. Время за полночь. Мы ждали вас вчера.
Кряхтя и стеная, епископ сел на узкой лежанке.
— Мой бедный зад, — он опёрся на стену, — и спина.
Несмотря на стоны, на лице пожилого епископа растекалось блаженство.
— Гонец прибыл два дня назад. Мы неслись как птицы.
— Почему вы не приплыли кораблём?
— Я терпеть не могу море и наши шхеры.
А из-за вас я не попал на годовщину основания нашего ордена.
— Ну, так и плыли бы сразу в Або. Вам же по пути!
— Наш принц только очнулся.
Епископ подался вперёд.
— Он всё-таки принц?!
— Да. Это подтвердил его попутчик, купеческий гость Пётр Никляев сын Никифоров.
— Где он сейчас? Никляев…
— В башне.
— Нельзя, чтобы он сбежал.
— Это невозможно, — спокойно проговорил Ольденбург.
Оба собеседника наконец-то проснулись. Худощавое лицо магистра плотно сжатыми губами выражало решительность, а чуть прищуренные глаза напряжение ума. Он тоже был не молод, и в отличие от епископа, поджар. Его длинные волосы ниспадали на гладкое смуглое лицо чёрными прядями.
Епископ же не был ни худ, ни толст, носил и усы, и короткую русую бороду. Он был сед, но его седина не бросалась в глаза.
— Что с вашим русским принцем?
— Он ослеп и это его огорчает.
— Ничего себе! Всего лишь огорчает?! — Удивился епископ. — А вообще, как он воспринял сообщение о том, что он официальный наследник Московского престола?
— Они вышли в плавание из нового русского порта до получения сообщения о гибели царя Ивана.
— То есть, он не сбежал от слуг Андрея Старицкого?
— Не понятно. По словам купца, они шли в Выборг, а капитан решил зайти в нашу бухту по своей воле. Никляев отговаривал капитана, но тот проигнорировал его предостережения. Похоже, он знал, что здесь стоит наш замок.
— Но тогда зачем они начали стрелять?
— Первым начал стрелять Никляев. Он сам сознался. Рассказывает, что вышел на палубу и увидел наш баркас и наших рыцарей, обезоруживших корабельных сторожей. Вот и начал стрелять. Если бы не этот купец, мы бы взяли их очень тихо.
— Принц знал, а купец не знал? Думаете, он хотел просто сбежать и это совпадение, что погиб русский царь?
— Похоже, что так.
— И зачем вы вызвали меня?
Магистр помолчал.
— Мы специально беседуем здесь, потому, что это единственное место в замке, где нас никто не подслушает. Я подумал, что это может быть наш с вами шанс. Шанс освободить Финляндию.
— От кого?
— От Швеции, от Дании, от Германии… От всех! Ты же сам говорил про независимую Финляндию!
— Ты думаешь, новый русский царь даст нам независимость? Думаешь, он победит Швецию? Эти бородатые скоморохи в рясах? У них нет ни оружия, ни армии!
Магистр посмотрел на епископа снисходительно и тот насторожился.
— Что?
— Завтра ты увидишь корабль, на котором приплыл новый царь, и винторезные казнозарядные пищали.
— Винторезные казнозарядные пищали? Это как?