Обними. Поклянись. Останься (СИ)
Ещё и обнимались так открыто, скалясь друг другу на все тридцать два, что сразу стало понятно: или давние знакомые, или просто сходу нашли общий язык, сумев вызвать друг у друга соответствующий интерес.
При упоминании «языка» вдвойне поплохело. Хорошо, что Глеб не заметил меня, а то представляю, как бы блеяла перед ним, будучи не в силах связать хотя бы два слова.
Домой вернулась полностью опустошенной. Дура! По-другому и не скажешь. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?
— Мамуль, — выглянула из кухни Варя, — только что тёть Тоня звонила, просила перезвонить.
— Что, прости? — посмотрела на дочь непонимающим взглядом. Это ж надо, как приложило. До сих пор не отошла.
— Тётя Тоня звонила! Сказала, чтоб набрала её, когда вернешься.
— Спасибо, дочунь. Сейчас позвоню. Возьми хлеб.
Пока снимала сапожки, Варя проскользнула в зал, прихватив с собой несколько кусочков пирога.
— Только не кроши! — крикнула вдогонку. Сегодня только убралась везде. Что за привычка есть перед телевизором? Сядь, поешь нормально на кухне, за столом, как положено. Так нет же, надо разложить всё на диване, а потом ещё и ненароком опрокинуть.
Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Спокойствие, Дана. Тебе какое дело. Пускай с кем хочет, с тем и кувыркается. Не нужно срываться на ребёнке.
Присев на кухне за стол, сняла со стационарного телефона трубку и набрала номер подруги. Говорить совсем не хотелось, но что поделать. Тоня была не только близким человеком, но и хозяйкой квартиры. Если не перезвоню — будет как минимум невежливо.
— Привет, Тонь, — поздоровалась после соединения.
— О, Данка, приветик. Долго же ты по хлебушек ходишь. Рассказывай, давай, как дела? Игнат не объявлялся?
— Ааа, — отмахнулась, словно меня могли видеть, — завтра на смену, пришлось чуток задержаться в магазине. — И умолкла подавлено, не зная, с чего начать. Не могла подобрать правильно слова, которое бы смогли вкратце объяснить весь тот пздц, в котором я оказалась. О том, что Игнат должен огромную сумму и проиграл нашу квартиру Тоня знала, созванивались после моего приезда в Александровку, но об остальных приключениях как-то не было времени рассказать. Тяжело выдохнув, постаралась взять себя в руки и начала: — Тонь, Игнат так подставил меня, ты даже не представляешь.
— Да уж представляю! Сволочь!
— Нет, тут ещё на днях было… В общем, виделась я с ним.
— Да ты что?! И? Что сказал? Он нашел деньги? Когда домой?
— Какой там. Он забрал кассу в магазине, поддонок. Сказал, что потом отдаст. Что ему позарез надо, — зашептала приглушенно, прислушиваясь к доносившимся из зала звукам. — Я как та дура сначала обрадовалась, подумала, что всё, можно возвращаться, а он… тварь… сказал, что я неплохо тут пристроилась и по-любому не пропаду. Ещё и ножом угрожал.
Вопреки всем установкам тихо всхлипнула.
— Иии… Вот с-сука-а-а, — запричитала Тоня, сокрушаясь не меньше моего. — Ты посмотри, какая гнида. Вот знала я, что ни хрена он не изменился. Что папашка его игрок был, что он по той же тропке пошёл. Пока мать была жива, пока и бизнес шел. С женой он тоже, судя по всему, из-за этого и посрался. А каким павлином расхаживал перед нами, помнишь, Дан? Бизнесмен, блядь. Слушали его, разинув рты, ловя каждое слово, а женишок-то оказался с дефектом.
— Помню. — Горько с таким соглашаться. Но тогда я не чувствовала земли под ногами, мечтая свить гнездышко с практически идеальным мужчиной. Ну и что, что не было квартиры. Со временем ведь купили. Не только бабушка помогла с деньгами, но и Игнат работал на износ, погашая взятый в банке кредит. Жили ведь как-то, планировали, стремились к чему-то, а потом…
— Погоди, Дан, — всполошилась Тоня, после вылитых на голову Игната матов, — ты сказала, завтра на работу, а как же касса? Или я чего-то не понимаю?
Я перевела дыхание. Про Глеба я ей не говорила, да и если честно, не хотелось и начинать. В очередной раз поведать о своей невезучести? Нет уж, спасибо. Но и врать, сочиняя небылицы — хватит и того, что родителям врала постоянно.
— Помнишь, я тебе рассказывала о Глебе?
— Обижа-а-аешь, — оживилась подруга, а потом как завизжит в трубку: — Только не говори, что он нашел Игната и всыпал ему пиздюлей.
— Боже, Тоня, конечно, нет, — возмутилась, повысив голос. — Он даже не знает о моих проблемах.
И вдруг меня осенило. Кольцо! Точно! Я же позиционировала себя замужней женщиной. Ну и что, что поссорилась с мужем, это ведь не повод для измены? Глеб ведь ничегошеньки не знает! Почему-то вспомнились его слова о верности. Я сразу обратила внимание, с каким пренебрежением и разочарованием он говорил о своей бывшей. Каким потухшим был его взгляд. Ч-черт. Она же изменила, будучи замужем.
Дура! Дура! Дура!
Как я могла приревновать его к Юле? Как?!
А сама? Я ведь поступила так же. Я ничем не отличалась от неё. Поэтому Глеб и уточнил за секс, что на одну ночь. Именно поэтому и смотрел на меня так странно. И утром не ответил на вопрос. Да кто я такая, чтобы спрашивать о его чувствах, когда у самой есть «муж».
Вот это я пала в его глазах.
— Эй, подруга, ты там? — переполошилась Тоня. — Не пугай меня.
— Всё хорошо. Нет… Плохо. Тонь, всё очень-очень плохо.
— Ты можешь сказать нормально: ты решила вопрос с деньгами или нет? И причем тут Глеб?
— Я так опозорилась перед ним, Тонь. Стыдно вспоминать.
— Поделишься?
— Как-нибудь в другой раз. Не хочу говорить об этом. Слушай, уже поздно, — замялась, испытывая неловкость из-за нежелания поддержать разговор. Возможно, Тоня и обидится, но я не готова сейчас признаться в безответной любви.
— Да без проблем, — поддержала меня подруга. — Ой, Дан, я ж забыла. Там тебе письмо пришло. Я на днях ходила посмотреть на вашу квартиру, стало любопытно, может там уже кто-то живет. В общем, всё по-прежнему. Пока без изменений. Так вот, смотрю, в двери письмо торчит. Посмотрела — от матери твоей. Ну, я и забрала. Тебе переслать?
Я насторожилась. В принципе, мы могли и по месяцу не общаться, я думала позвонить на днях, но всё никак не могла осмелиться. Стоило представить, сколько негатива вылилось бы на меня после известия о выходке Игната, как руки сами собой опускались. А тут вдруг письмо. Неужели случилось что-то? От неожиданной догадки стало плохо.
— Не надо. Лучше прочти, — заерзала на стуле от нетерпения.
— Уверена?
— Пфф, всё равно ничего нового ты не узнаешь.
Послышался шелест бумаги, и на несколько секунд повисла тишина.
— Данка, плохие новости, — затараторили на том конце провода. — Слушай… Богдана, во что ты снова вляпалась? Что за дела ты проворачиваешь со своим дегенератом? Ты хоть знаешь, что нам пришлось пережить? К нам приезжали какие-то мордовороты и искали тебя. У бабушки после их приезда случился инфаркт, парализовало правую половину лица, а ты… Неблагодарная! Немедленно приезжай, если хочешь застать её живой!.. Кхм… Данусь, ты там?
У меня отобрало речь.
Игнат, сволочь… Ненавижу… Если бабушка не выкарабкается, я тебя собственноручно придушу. Разве может быть столько проблем из-за одного пристрастия? Страшно представить, что те уроды могли рассказать родителям. А отец? Он же сума сойдет!
— Дана, ау-у-у…
— Подожди, Тонь, я в шоке.
— Что будешь делать? Может, позвонишь?
Позвонить? После всего, что им пришлось пережить? Нееет, тут нужно явиться с покаянием и рассказать глядя в глаза, раз уж они и так были в курсе.
— Придется ехать, Тонь. Я должна объясниться и повидаться с бабушкой. Никогда не прощу себе, если с ней… Даже думать об этом не хочу.
— Ты с ума сошла?! А как же Варя? Или ты фильмы не смотришь? Думаешь, они не оставили своих людей смотреть за домом? Эти твари специально навели кипишь, чтобы выманить вас с Игнатом. Не гони, это опасно.
Конечно, опасно. Но и терять бабулю я не собиралась. Нетрудно представить, что за мысли роились в её голове.