Обними. Поклянись. Останься (СИ)

Вчера он вознес меня на небеса. Сегодня же болезненно сбросил на землю. И самое худшее заключалось в том, что я ничего не могла предъявить ему. Абсолютно. Единственное, что я могла, это получить ответ на мучавший меня со вчерашнего вечера вопрос.
Еле выдержала дорогу назад, и когда Глеб подъехал к дому, я даже облегченно выдохнула. Варя к моему удивлению, настолько привязалась к Глебу, что даже чмокнула его в щеку и быстро попрощавшись, выпорхнула на улицу.
Я же пока не спешила. Мне было важно уточнить один момент. Если «да», тогда реально без обид. Мы взрослые люди и со временем я бы могла перебороть в себе эту проклятую тягу. Но если «нет» — о, тогда моя надежда окрепнет в разы.
— Я понимаю, мы договорились и это не мое дело, — сцепила на коленях пальцы, пытаясь выглядеть непринужденно, — но я всё же спрошу… — никак не могла произнести это вслух. — У тебя ещё остались чувства к Юле? Ты до сих пор любишь её?
Глеб сосредоточил на мне тяжелый взгляд, а потом достал сигареты. Неужели занервничал?
— Пойми, я не лезу не в свои дела, просто…
— Вот и не лезь, — беспардонно потянулся через меня, открывая пассажирскую дверь. — Меньше знаешь — крепче спишь. Давай, Богдана, шевели ножками. У меня ещё уйма дел.
Даже так? Хорошо.
— Багажник открой! — выскочила на улицу, пряча за требовательным тоном проклятую обиду. Глеб неохотно покинул теплый салон и, подмигнув на прощание прыгающей вокруг внедорожника Варе, достал мои вещи.
— Спасибо за поездку! — вырвала из его рук сумку, вздернув подбородок. — Всё было на высшем уровне, особенно подаренное куни.
Это нужно было видеть. Собираясь закурить, Глеб так и замер с недонесенной ко рту сигаретой, обалдело покосившись на Варю.
Гордо вздернуть нос и уйти в закат мне не дала Варя, которая, как и все дети её возраста были любопытны и порой слишком болтливы.
— Куни? Что такой куни? Мам, дядя Глеб подарил тебе куни? А почему ты не показала мне? Покажешь? — она юлой закрутилась вокруг меня, выжидая демонстрацию подарка.
— Варя! Сколько раз повторять: не вмешивайся в разговоры взрослых! — с досадой рявкнула и почувствовала, что краснею.
— Почему? Мам, ты же говорила, что мы семья и всем нужно делиться, а сама от меня подарки прячешь. Почему? Что такого в этом куни, что ты его не хочешь показать? Или это что-то съедобное и ты его уже съела? Без меня?
Дочь жалобно уставилась на меня, пока я хватала ртом воздух, думая, что ответить. Спас ситуацию Глеб, который прежде ошалело следил за развитием беседы.
— Варюш, — он присел перед ней на корточки, — мама не может тебе показать, что я подарил. Ты не обижайся на неё, хорошо? А я тебе сейчас расскажу секрет, который останется только между нами, договорились? — дождавшись её кивка, он заговорщически продолжил: — Дело в том, что такой подарок могут подарить только взрослым. Детям нельзя такое даже говорить, тем более показывать. Дарят строго мужчины любимым женщинам. Поэтому подождем, пока ты вырастешь, и твой муж тебе тоже такое подарит, а сейчас забудь это слово и никогда больше не говори о таком. Поняла?
— Поняла, — она закивала головой, а после вдруг обернулась на меня, потом перевела взгляд на Глеба и как заорет на весь двор: — Получается, вы женитесь, раз только любимым женщинам? Ма-а-м? А почему ты не сказала, что дядя Глеб теперь с нами будет жить?
Ну, Глеб, молодец. Хотел выпендриться и сам себя еще больше закопал. Видя, что он в потрясении хлопал глазами, не зная, что ответить, я схватила Варю за руку и потащила домой. И дернул же меня черт поблагодарить его.
Ничего, Глеб, ничего. Пусть сегодня один ноль в твою пользу, но ты меня ещё плохо знаешь. Я тоже смогу сделать так, что каждую ночь тебе сниться буду.
  
Глава 18
 
В квартиру зашла без настроения. Тоже мне, знаток философии оральных ласк. Мог бы и не объяснять. Никто за язык не тянул. Теперь Варя будет ждать этого самого куни как манны небесной и хорошо, если не ляпнет об этом в садике, в котором обо мне и так там ходили не самые лицеприятные слухи.
 
И что самое плохое, винить в этой ситуации могла только себя. Получила кусочек рая? Вот, пожалуйста, теперь расплачивайся. К Глебу-то какие претензии? Да я ему должна по гроб жизни, в последний раз выручил — не передать словами, а я ещё корчу из себя обиженную.
Ладно, проехали.
Варя, выспавшись не только ночью, но ещё и в машине, теперь фонтанировала идеями. То ей хотелось порисовать. Порисовали. Мне, конечно, было не до разукрашек, так как до сих пор на душе скреблись кошки, но я стойко выдержала испытание, надеясь, что на этом всё, однако — это было только начало.
Потом мы лепили во дворе снеговика, играли с местной ребятней в снежки, занимались приготовлением яблочного пирога и слепили с солёного теста прикольного динозаврика. Только под конец дня я поняла, что ни разу не вспомнила о Глебе в болезненном ключе. Наоборот. Его появление в моей жизни приятно согревало душу, внушая надежду на светлое будущее. Когда рядом такой мужчина — ничего не страшно. Правда. И как бы там ни было, а после этой ночи я доверилась ему окончательно.
Хотелось, конечно, включить стервозину и добиться-таки внимания, но здравый ум подсказывал, что с такими, как Глеб такие уловки не работают. Тут мало отдаться, воплотив в жизнь сексуальные фантазии. Нееет. Всё не так уж и просто. Сначала нужно пробить бетонную перегородку, а потом уже браться за сердце. В любом случае, этому человеку я была благодарна за честность и своевременно оказанную помощь. Во всем остальном мне не было куда спешить. Время покажет, засела я его сердце или прошла транзитом.
С приходом вечера я обнаружила, что дома практически не осталось хлеба. Пришлось наведаться в магазин и заодно переговорить с Мартой.
Напарница встретила меня в хорошем настроении и тут же набросилась с расспросами о свадьбе. Вот же… Анжела Эдуардовна, не смогла удержать язык за зубами. И главное, Марта эта неплохая девушка: приветливая, расторопная, но какого лешего лезть в душу? Я-то видела её от силы два раза, а такое впечатление, словно закадычные подруги.
Кое-как удовлетворив любопытство напарницы, положила под мышку хлеб и бодрячком зашагала назад. Мороз к вечеру начал крепчать, да и народу прибавилось. Кто-то просто спешил с работы домой, а кто-то наоборот, искал на задницу приключений, собираясь возле подъездов в шумные компании.
В основном тусила молодежь, и мне нечего было бояться. За три дня работы в магазине ребята успели познакомиться со мной и теперь дружно здоровались, желая доброго вечера. А вот встречи с напавшими на меня алкашами слегка опасалась. Кто знает, что у этих синек в голове.
И не только у них. Медвежья услуга Игната тоже не позволяла расслабиться, превратив меня в нервную параноичку. Поэтому, находясь каждый раз на улице, я всякий раз оглядывалась по сторонам, не желая оказать застигнутой врасплох.
Миновав толпу старшеклассников, я ещё раз оглянулась, желая убедиться в отсутствии хвоста, да так и замерла с зажатой в руках буханкой, увидев остановившийся возле соседнего дома внедорожник.
Сердце предательски екнуло. Ну наконец-то. Днем автомобиль стоял у подъезда, а вечером исчез, и я всё думала, куда это Глеб подался на ночь глядя? Даже возникла мысль, что поехал куда-нибудь развлечься, а потом отдернула себя, приказав не сунуть нос в чужие дела. Он не обязан отчитываться передо мной за каждый шаг.
Но когда я увидела, кто вышел вместе с ним из салона, клянусь, вся моя хваленая медитация полетела коту под хвост.
Мне будто под дых засадили ногой, а потом ещё и оглушили по темечку, потому что от вышагивающей рядом с Глебом эффектной брюнетки мне стало плохо. Очень плохо…
Ну конечно! А я-то думала. Зачем отвечать, когда и так всё было ясно. Не любил он Юльку, прошли те дни, но и на меня не обратил нужного внимания. О какой взаимности или симпатии могла идти речь, если даже сутки ещё не прошли, а Глеб тащил к себе в квартиру новый источник удовольствия.