Переинкарнация (СИ)

Добро хоть из барбосов можно вытрясти почти внятный ответ на вопрос: куда это с утра пораньше уметелил хозяин, коль хозяйка тока-тока продрала глаза по причине недосыпа.
Сли утверждал, что на вопрос «где хозяин» я получила вполне чёткий и информативный ответ: ушёл. Ответ де полностью отражает сиюминутную суть вещей, а распространяться о частностях наш персонал не уполномочен. Мой порыв немедля рвануть в погоню Сли оплевал, как неконструктивный и отягощённый неисправимыми последствиями. Порекомендовал плотно позавтракать, дабы в самый стратегически неподходящий момент не уползти домой с арены военных событий набивать пустой живот.
Я, понятно, жутко обиделась, но резонам вняла. Плотно позавтракала и помчалась ложиться в гроб. Пока укладывалась, прослушала оставленную Тармени записку. Он весьма подробно описал, куда и зачем отправился, что наша радиола и воспроизвела под укоряющие комментарии Сли. Я сообщила, что прощаю его. Дождалась, пока последний щуп не загонит в тело своё жало, и отправилась к своим.
Застала их в полёте. Вчера они завернули на остров, где Тармени разыскал для них тюленей. Быстренько завязали жирок и посчитали, что могут сняться с места перед первыми лучами солнца. Тем более что великий, блистательный, громоподобный, но заботливый бог передал им схему безопасного маршрута. Во всяком случае, до нынешнего вечера. Дальше уже он самолично поведёт своих орлов на приступ… И так далее.
Приступа ожидал первый кордон линии Маннергейма: цепочки крепостиц на подступах к национальному достоянию уа-туа-ке-тау. Их натыкали с учётом оптимального режима передачи информации с поста на пост. Мозговым центром каждой являлся носитель большого блюдца: ментально горластый, но весьма посредственный представитель интеллектуальной деятельности. Оно и понятно: «Тарелочников» на все погранзаставы не напасёшься. Не так уж часто производит их общая мамаша, чтобы разбрасываться кадрами направо и налево.
Что самое поганое, так это предусмотрительный вынос первой линии обороны в океанские просторы. Там она принималась вихлять по островам с крепостицами. Но обзору это ничуть не мешало: всё воздушное и водное пространство кузены контролировали, как надо.
Минут через пятнадцать после моего явления народ зашевелился, готовясь в полёту. Нартии ползали по убогому клочку суши или полоскались в потеплевшей воде и всё гундели, гундели, гундели. Что-то вроде «я люблю кровавый бой», как описывал их состояние Денис Давыдов. Но «для службы царской» нартии рождаться не умели. А потому весьма однобоко понимали такое явление, как «польза для дела». Их польза не часто стыковалась с общей, что порождало недовольство.
Нет, такие личности, как Хакар-гар, Гра-ара или Фааф-хар мыслили более широко. Поэтому двое последних изредка огрызались на особо бунтарские предложения «полететь и всех разбомбить к едрене фене». А после, дескать, разберёмся, к какой пользе сие деяние пришпандорить. Я ожидала гневных реплик со стороны двуногих, но те как-то не торопились с критикой своих еропланов.
Мужики пытались придумать нестандартный подход к решению задачи прорыва, при котором у них выйдет «и сесть, и съесть». То есть, оставить гарнизон подходящей крепостцы целым и невредимым в целях невыпадения его из информативной цепи. Но при этом обезвредить погранзаставу на время прорыва. Тармени уже сгонял к парочке таких форпостов и вычислил периодичность переклички звеньев цепи обороны. Промежуток, оставляемый для несанкционированной подлости врага, оказался неподходяще мал.
Можно, конечно, зомбировать на время весь куцый гарнизон крепости. Только вот за это время нартии не успеют преодолеть зону видимости от пункта А до пункта Б. Облететь над океаном последний форпост тоже не выйдет: дальше островов нет. А парочке крылатых сопляков ни за что не одолеть такой крюк.
В небе над сушей также ничего не светило. Кроме варианта с пешим переходом по опасно загустевшим лесам. Динозаврам этот лес не подходил, как людям протерозойская эра, когда хордовые не имели черепушек, что мешало таскать на себе приличные мозги. Во всяком случае, Гра-ара категорически воспротивилась такому риску испоганить крылья цвету нартиевого сообщества. Отпускать же людей в одиночку прикончить эту стерву-рожалку она также не желала. Так что сидела рядом с кучкой митингующих людей и выжидательно пялилась на богов.
 
В конце концов, искомый рецепт изобрёл Повелевающий битвами, что никого не удивило. Он предложил морской путь, который людям следовало преодолеть на подводных лодках меж двух островков. Едва заслышав о такой подлости создателя, нартии гневно забухтели. Нет, плавать да нырять они любили: недолго и в своё удовольствие. А тут маршрут почти впятеро превышал оба условия. К тому же двуногие не обладали способностью задерживать дыхание на несколько минут.
И, что получается – вопрошал Фааф-хар – нырнёшь с человеком, а вынырнешь с трупом? Как это вписывается в контекст общей пользы дела? Тармени сообщил, что для этого пилоту самолёта нужно всего-то пересесть из кабины на перископ. То есть на макушку нартии, которую вовсе не обязательно топить в воде.
Теоретически получалось складно, что признали все мужики из нелетающих. Что там творится на поверхности моря, разглядеть трудновато. Во всяком случае, на определённом расстоянии. А покуда диверсанты будут преодолевать видимую часть маршрута, боги заморочат слизнякам мозги. На это промежутка между сеансами связи должно хватить. Если, конечно, подводные лодки поднажмут. И если их капитаны не отморозят себе все навигаторы с лоциями – вода в океане чистый холодильник.
– Два дня потом сушиться, – ворчала Джен, помогая ругаться своей ненаглядной Звезде. – Это же абсолютно всё промокнет: и соль, и спички.
– Соли мы вам раздобудем, – пообещала придире богиня. – И спички. Мука у вас и без того на исходе. Всё прочее тоже. Чего ещё такого невосполнимого вы лишитесь?
– Здоровья, – едко подсказала многоопытная многодетная мать. – Это тебе не Средиземное море с подогревом. Океанская водичка, знаешь ли, по вкусу только психованным славянам, что моются зимой в прорубях.
– Не моются, а…
– Да мне без разницы, какие поводы выпить они придумывают! – огрызнулась Джен, демонстративно поглаживая Чах, что задремала на её руках под гудение военного совета.
Я вопросительно глянула на Рах – та сидела рядом со мной и весьма серьёзно размышляла о тщете всего сущего.
– Посадишь Чах себе на перископ, – рискнула я сыронизировать в адрес Джен.
Рах одобрительно чирикнула – мы вытаращились на ненормальную не водоплавающую норку в солидарном недоумении. Та пожала плечиками, мол, куда деваться, при отсутствии альтернатив? Тут даже свекровушка припухла, сражённая величием подвига философствующей мелочи. Как-то стыдно на этом фоне устраивать демонстрацию шкурных интересов – ехидно поделилась я со Сли.
Тот взялся скучно рассуждать о целях и средствах, но я отключилась. Не желаю думать о принесённых жертвах, пока неясно с их масштабами и формой принесения – с какой стати? Тем более, накануне жертвоприношения.
Оно состоялось на закате. По утверждению нашей троицы капитанов – южного, северного и западного – в это время отсветы садящегося солнца заморочат кого угодно. А оно сегодня работало на нас: шпарило вовсю. К выбранной точке меж двух форпостов нартии подгадали тика в тику, летя над самой водой. Зависли на границе зоны видимости, пока люди перебирались из сёдел на их головы. Затем осторожно присели на воду, дабы седоков не смыло с перископов, и погрузились.
 
 Я немного проводила разрезающих воду нартий и отплёвывающихся людей. Страшновато было оставлять Вейтела без присмотра на таком аттракционе. Сынуля снисходительно объяснил мамочке богине, что её взгляды на жизнь древней этого мира. Что Гра-ара никогда не навредит ему, пока он торчит на ней клещом – подруга на это лишь вздохнула. Я пожелала ей удачи, а затем присоединилась к супругу, который решил употребить меня по назначению: поступить «по-божески».