Отринуть любовь (СИ)

Я обернулся. Джана.
— Ты все-таки пришел, — усмехнулась она. — Кэйн так и говорил — ты обязательно сунешься, если тебя подначить. Стоило тебе что-то запретить, как ты сразу лезешь на рожон.
— Где девушка?
Она удивилась.
— Не говори мне, что ты пришел сюда ради нее.
— Ради чего же?
— Саблей помахать. Защитником себя выставить. Покрасоваться.
Я оторопел. Она сделала несколько шагов навстречу и вдруг я понял, что и у нее на поясе висят две сабли, и тоже — нигийские.
— А ты и правда считаешь себя защитником, — усмехнулась она, холодно глядя мне в лицо. — Не льсти себе. В тебе, как и во всех остальных, сидит демон, которого ты считаешь ручным, но он управляет тобой гораздо успешнее, чем ты сам.
— Я его убил, — парировал я, невольно вспомнив Анг Мирт.
— Разве? Тогда что за демона я видела несколько дней назад?
— Таким, как ты и твои дружки, не будет никакой пощады, — сказал я со злостью.
— Все верно, — презрительно подтвердила она. — Звери не рассуждают. Они просто… грызут. Бросаются. Убивают без рассуждения.
— Так где девушка? — повторил я, оставив попытки понять, что она имеет в виду.
— На третьем этаже, в гостевых покоях. Только ты туда не пойдешь. Ты тут ляжешь.
Я криво усмехнулся.
— Ты себя не переоцениваешь?
— Я — нет. Ты — да. Рано или поздно — мы тебя прикончим.
— Рассчитываете прибрать к рукам нового Ворона? Не боитесь, что получите еще одного Змея?
— Не боимся, — отрезала она. — Признаю, с Алексом мы ошиблись. Он — чужак. Взрослый чужак… Тут мы просчитались — его человеческая часть сформирована иной культурой, сколько бы он не жил здесь, он не перестанет быть жителем Основы. А юный Ворон… — она улыбнулась. — Совсем другое дело.
Вспышка ненависти и страха накрыла меня и я вытащил вторую саблю, до этого покоившуюся в ножнах.
— Или покажи мне дорогу к девушке, или уйди, — сказал я ей, сдерживая ярость. — Никогда еще не убивал женщин. И не хочу открывать этот счет.
— Ну, мой счет открыт, — холодно сказала она, — хотя я тоже никогда еще не убивала Вечных.
И она бросилась на меня.
Уже по первым движениям я понял, что действительно ее недооценил. Она билась мастерки, не хуже Шандра., а если учитывать, что практиковалась она намного дольше его, противник мне попался устрашающий. Проигрывая в физической силе и в напоре, она выигрывала в ловкости и подвижности. Пока я держался, за счет силы и выносливости, ну и хоть какой-то, но практики.
Сколько раз я еще поблагодарю Шандра за науку…
В очередной раз отбросив ее назад так, что она упала на плиты, я быстро глянул на приоткрытую дверь в конце зала. В мои цели не входило показательное фехтование, мне надо было найти Юльку. Возможно, Джана тянет время, ожидая, когда вернется Кинэн. Ваэль обещал мне даже не час, а больше, у него была идея, как не только удержать Кинэна, но и напугать его и заставить на какое-то время вернуться к себе в Ледеру. В разговоре с ним я понял, что Ваэль сообщил нам далеко не все, и нам еще придется расхлебывать неожиданные последствия их союза. Что ж, все потом.
Поднявшись, она бросила на меня полный ненависти взгляд.
— Твой образ сделала я, — сказала она с отвращением. — Я их вообще хорошо делаю… и давно. Образ Реваля, Ваэля. Сделала тогда, сделаю снова.
— Сашин тоже? — поинтересовался я насмешливо
— Нет. Я его не встречала. Алекса сделал Рейнард.
— Управляла мною тоже ты?
— Сначала Кинэн, потом Лануэль. Интересно, как ты сумел разрушить связь?
— Это не очень сложно, — заявил я. — Главное — понять, что тобой управляют, остальное — дело техники. Думаю, такой фокус у вас мог получиться, только пока мы не знали, что это возможно. Теперь — вряд ли.
— Придумаем что-нибудь новенькое, — улыбнулась она.
— Если выживите.
Мы все еще стояли друг напротив друга, собираясь продолжить и выжидая. Я заметил, что она все еще тяжело дышит.
— Что, старушка, может все-таки отойдешь? — я решил уязвить ее, чтобы спровоцировать атаку. — Кстати, как тебе Ант? Мне рассказывали, что он был очень грубым и жестоким любовником, особенно, когда его одолевал приступ голода.
 
— Ты не лучше, — огрызнулась она.
— Поделись секретом, как ты это делаешь?
— Как Кольер.
— Неужели беря в плен юных девственников и лишая их этого достоинства? — обидно расхохотался я, и у нее тоже вырвался смешок.
-Зачем? Достаточно любого ритуального убийства в свою честь. Ну или как недавно с тобой, — взгляд ее стал тяжелым и она сделала несколько шагов назад, явно собираясь напасть снова. — Можно ведь и не убивать. Достаточно выпить человека до капли, высосать из него силы, если знать, как. Вы, мужики, для меня что батарейки, особенно когда в постель ложитесь.
И она сделала шаг назад, отведя саблю в сторону, словно приглашая меня напасть. Ярость нахлынула на меня, дурная, неконтролируемая ярость, и я атаковал ее, свирепо и бешено тесня к стене. Она парировала мои удары, но с каждым разом все менее ловко, словно с трудом, явно выдыхаясь и уставая. В конце концов она оступилась и раскрылась, и я понял, что мое начатое движение сейчас убьет ее, и в последний момент изменил его как мог. Не хватило у меня решимости убить ее, и кажется, она это поняла. Она извернулась, сумев уйти от удара, зато я увидел просверк рукоятки у виска и получил сильный удар по голове. Чувствуя, что ноги подгибаются и сознание меркнет, я уловил ускользающими остатками разума, что она наклоняется ко мне… и целует. И в этот же момент гаснет сознание.
***
Юлька вздрогнула, когда шум за дверью неожиданно усилился, а потом вдруг заскрежетал замок, дверь открылась и порог ее роскошной тюрьмы неожиданно переступила Джана. Оглядевшись, она покосилась на окна, а потом отступила в сторону, сделав приглашающий жест.
— Я тут тебе компанию нашла, — сказала она со смешком в голосе. — Ненадолго. До утра.
Два лэйсе втащили и бросили на пол бесчувственное тело, в котором Юлька с ужасом узнала Рессера. Подавив вопль отчаяния, она подняла на Джану глаза и спросила со всем невозможным в этот момент хладнокровием:
— А утром?
— А утром придет Кэйн и разберется, что с ним дальше делать.
— Очнется и улетит, — сказала Юлька со злостью. — А я помогу — окошко открою и подержу, чтоб не захлопнулось.
— Не улетит, — хмыкнула Джана. — Ему уже вкололи… что надо. Не обернется. По крайней мере пару-тройку суток — точно.
Она брезгливо толкнула ногой его растрепанную голову и перевела взгляд на Юльку.
-Что, жалко спасителя? — хмыкнула она с презрением. — Неужели думаешь, что хоть один из них стоит твоей жалости?
Юлька промолчала. Джана, постояв еще несколько минут в ожидании ответа — ей явно хотелось поговорить — и не дождавшись реакции, еще раз презрительно фыркнула и ушла. Юлька слышала за дверью, как она отдает указание сторожить дверь и жестко пресекать все попытки ее взломать, даже не сомневаясь, что таковые последуют.
Дождавшись, пока все шаги стихнут, она села на пол с неожиданно навалившейся тяжелой усталостью. Что ж ты сделал не так, подумала она с горечью, какой бой проиграл? На лбу у него была большая грубая ссадина от удара. Она осмотрела его, насколько могла, и убедилась, что других ран нет. Погладив растрепанные волосы, она привалилась к стене, подняла его голову и уложила себе на колени, горюя в ожидании, как он очнется и поймет, что вместо освобождения сам оказался в плену, да еще и лишенный возможности что-либо сделать и для себя, и для нее.
Через какое-то время он действительно открыл глаза. Поначалу взгляд его бесцельно и бессмысленно блуждал по потолку, затем задержался на Юльке и только потом обрел сосредоточенное и недоумевающее выражение.
 
— Тебя притащила Джана, — сказала Юлька, погладив его по плечу. — Тебе сделали какой-то укол, чтобы ты не обернулся.
Он закрыл глаза и Юлька увидела уже знакомое по Белому оврагу усилие, которое привело, как и тогда, к судорогам, скрутившим все тело и полуобморочному изнеможению.