Застрявшие (ЛП)

— Она подумала обо всем.
— Хорошо, — сочувственно улыбаюсь, потому что, возможно, я встречался с Арией, но только в течение месяца. И знал ее не намного дольше. Ария была младшей сестрой Эверли, той, кого она любила и защищала большую часть своей жизни. — Тебе лучше переодеться в купальник. Вода не будет теплой долго.
Девушка фыркает, хватает в руку какую-то черную материю и направляется в ванную. Я пытаюсь унять учащенное сердцебиение. Раньше я уже видел ее в купальнике. Нам с Лиамом повезло снять дом с бассейном. У нас было много вечеринок у бассейна. А также у нас есть гидромассажная ванна.
Но мы с Эверли никогда раньше не были так скудно одеты наедине.
«Ты можешь это сделать».
Сбрасываю ботинки и носки, прежде чем расстегнуть пуговицу на джинсах, расстегнуть ширинку и стянуть их вниз.
«Нет, я не могу. Черт».
Эверли возвращается в гостиную в черном бикини, которое мгновенно делает меня идиотом. Оно едва прикрывает ее полные груди, и я знаю, что если посмотрю чуть ниже, то увижу, что оно никак не скрывает ее идеально округлую попку.
Девушка ничего не говорит, складывает руки на животе и смотрит на меня с нетерпением.
— Что теперь? Здесь слишком холодно, чтобы стоять почти раздетой.
Киваю головой в сторону ведер.
— Давай выльем их в ванну.
Девушка кивает, хватая одно, и я следую за ней в своей футболке и боксерах, видя, что был прав насчет бикини, не скрывающего ее красивую задницу от моих извращенных глаз. Закрепив пробку, наливаем воду в старую ванну на ножках.
— Это будет отстойно.
Медленно киваю, глядя на холодную воду, едва покрывающую четверть ванны.
— Хватит для того, чтобы очиститься. Чтобы убедиться, что, — я киваю на ее все еще забинтованную голову, — нет заражения.
Эверли кивает, глядя на свою руку, засохшая кровь Лиама все еще покрывает ее плоть.
— Давай сделаем это.
Идем в гостиную, и я касаюсь ручки кастрюли, прежде чем отдернуть руку. Металлическая ручка чертовски горячая. Эверли хватает две рубашки и протягивает одну мне. Используя их, мы относим кастрюлю в ванну, выливаем в холодную воду, а затем проделываем то же самое с другой кастрюлей.
Мы оба стоим рядом с ванной, слишком долго глядя на воду, прежде чем Эверли осторожно опускает руку в воду.
— Не так уж ужасно.
Наблюдаю, как она медленно входит в ванну, опуская свое гибкое тело в воду. У нее с собой мочалка и мыло.
Мне удается оторвать взгляд от девушки и без всякой грации снять бандаж, а затем медленно стянуть футболку через больное плечо. Когда хватаюсь за резинку своих боксеров, я слышу:
— Нет.
Мой взгляд устремляется к Эверли.
— Что?
— Мне не нужно видеть твое барахло. Я прикрыта, и ты тоже должен оставаться в трусах.
Я не указываю на то, что надеть купальник это был ее выбор, определенно не мой.
— Послушай, у меня нет проблем с моим телом, и я хочу полностью помыться.
Девушка непреклонно качает головой из стороны в сторону.
— Купер, мы и так раздвинули достаточно границ.
Стискиваю зубы, меня тошнит от ее отношения ко мне в последние три года, и я так измучен за последний день, что мне плевать.
— Прикрой глаза, принцесса. Это происходит. — Стягиваю трусы, и она отводит взгляд, прежде чем я залезаю в теплую воду.
Я встречаюсь с ледяным взглядом, который Эверли старается держать намного выше моей талии, но мне все равно. Вода едва теплая и едва покрывает мои колени, но я намерен извлечь из этого максимум пользы. Она хватает мочалку и мыло, намыливает их. Мои глаза прикованы к ее движениям, когда она моет руки, а затем скользит мочалкой по груди.
«Черт возьми, у нее классные сиськи».
Полные и торчащие, почти вылезающие из верха бикини.
Стоп.
Заставляю себя отвести взгляд и схватить мыло, которое она оставила на выступе у ванны. Намыливаю им в руке и скольжу по своей груди.
Поднимаю взгляд, когда чувствую на себе пристальный взгляд Эверли. Она быстро отводит глаза, но я не упоминаю об этом. Потому что не могу.
Я провел три года в постоянном отрицании. Мне не впервой.
 
Девушка начинает умываться, а я сажусь на колени, не обращая внимания на полу эрекцию от близости ее почти обнаженного тела, и придвигаюсь к ней ближе.
— Позволь мне снять повязку.
Могу сказать, что Эверли заставляет себя не смотреть вниз, и я почти улыбаюсь.
— Нет. Я сама. Убери эту штуку.
— Штуку?
Она закатывает глаза, а потом делает это. Ее взгляд скользит ниже пояса, заставляя мой член переходить от полу к полностью чертовски твердому и ноющему состоянию. Ее глаза расширяются, но Эверли смотрит слишком долго. Мы оба застыли, пока я не решаю покончить с этим, став придурком.
— Хорошо рассмотрела? Хочешь посмотреть под другим углом?
Ее глаза возвращаются к моим, в них пылает гнев, но я также вижу в них жар. Желание, которое мы оба подавляли годами.
— Ты такой мудак, это не я чертовски возбуждена.
Я фыркаю от смеха.
— Возбужден?
— Ты твердый. — Ее глаза не отрываются от моих.
— Не уверен на сто процентов, но не думаю, что у тебя есть член. Ты можешь скрывать свое... — Мой взгляд медленно скользит вниз по ее телу, а затем возвращается к ее лицу. Улыбаюсь, когда вижу, что щеки девушки раскраснелись. — …Возбуждение.
— Ты такой придурок. Серьезно. Мы находимся в худшей ситуации в жизни, а ты уже дважды был твердым, насколько я знаю.
Она не так зла, как хочет, чтобы я поверил, по крайней мере, не на меня.
— Слушай, просто не смотри на мой член и позволь мне снять повязку и очистить рану.
— Не приближайся ко мне с этой штукой.
Закатываю глаза и игнорирую ее. Вода быстро остывает, и у нас нет времени на это дерьмо. Медленно разворачиваю повязку и осматриваю ее рану.
— Выглядит хорошо. — Смотрю на мочалку в ее руке, изо всех сил пытаясь обойти ее пышную грудь. Это зрелище лишь усугубляет положение для моего бушующего стояка. — Дай мне это.
Я слышу, как девушка фыркает, но кладет мочалку в мою здоровую руку. Трачу время на то, чтобы окунуть ее в воду, а затем промыть ей лоб, уделяя особое внимание ране, которая, к счастью, перестала кровоточить.
— Мы должны держать ее в чистоте, но рана выглядит хорошо.
Ее глаза сосредоточены на моем лице, но я не упускаю из виду, что дыхание девушки участилось с тех пор, как я приблизился. Мне хотелось прикоснуться к Эверли в течение трех долгих лет, и вот теперь мы оказались в самой хреновой ситуации, какую только можно себе представить.
Почему-то я представлял это совсем не так.
Не то чтобы я когда-нибудь позволил бы этому случиться по-другому.
Я очищаю ее щеки, стирая каждое пятнышко крови, потом споласкиваю ткань в воде и возвращаю мочалку ей, прежде чем снова опуститься в воду на своей стороне. Эверли, кажется, находится в каком-то трансе, когда быстро моет остальную часть своего тела.
— Спасибо, — тихо говорит она, и я просто киваю, пока мою волосы шампунем из крошечной бутылочки, используя как можно меньше, и погружая голову под воду. Стараюсь не прикасаться к девушке, но мои ноги задевают ее бедра под водой.
Когда сажусь обратно и вытираю воду с глаз, я почти стону вслух, когда вижу, что Эверли, подняв одну ногу из воды и намылившись, проводит бритвой по своей гладкой коже. Ее глаза встречаются с моими, словно призывая меня что-то сказать, но я решаю не принимать вызов.
— Черт, у нас нет полотенец.
Она выглядит слегка разочарованной.
— Это действительно будет отстойно.
Эверли двигается, чтобы побрить другую ногу, и мой взгляд скользит по внутренней стороне ее бедра и ловит татуировку в виде молнии. Почему она должна быть такой горячей?
Девушка опускает ногу в воду.
— Что?
Я качаю головой.
— Ничего.
Она кивает, и я вылезаю из ванны, хватаю рубашку, которая была до этого на мне, и использую ее, чтобы вытереться, не утруждая себя тем, чтобы защитить девушку от моей наготы.