И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ)
Надо было считать патроны. Если бы Льюис не остался с пустой обоймой, Делле не пришлось бы отвлекать Твардзика.
Надо было ударить его. Просто, блядь, ударить, хоть стулом швырнуть. Твардзик же не призрак, он бы отреагировал и отвлекся от Деллы. Не швырнул бы ее в тот угол.
Надо было сразу подумать про электричество. Вместе с Деллой они бы сходу поджарили этого ублюдка.
Надо было…
Надо было…
Надо…
Второй раз Льюис оказался с Деллой в серьезной заварухе – и второй раз в госпитале лежит именно Делла. Кажется, кое-кто нихуя не справляется со своей работой. Кажется, этот кое-кто – Льюис.
Мелочь смотрела на него немигающим осуждающим взглядом.
Льюис пытался смотреть кино и не мог сосредоточиться на фильме. Открывал книги и бесконечно, по кругу перечитывал один и тот же абзац, мгновенно забывая, о чем, собственно, речь.
Бальзамы и настойки, прописанные Бабингтон, не помогали. А может, помогали. Может, без них Льюис закипятил бы воду и сунул в кастрюлю голову.
Темная вязкая муть расползалась по сознанию, как нефтяное пятно. Льюис отвык от нее, задвинул на чердак и запер дверь. Но сейчас чердак, сука, начал подтекать.
Чтобы отвлечься, Льюис затеял грандиозную уборку. За несколько дней он починил все, что было сломано, и отпидарасил квартиру дочиста. Вымыл окна, натер до блеска пол и надраил сантехнику. На горизонтальных поверхностях не осталось ни пылинки, посуда сверкала, а вещи заняли положенные им места. Кроме тех, которые оставила Делла. Их Льюис убрать не смог. Одна мысль о том, чтобы переложить в шкаф забытую на стуле футболку, взывала дремучий первобытный ужас. Льюис попробовал себя заставить. Попробовал игнорировать панические вопли, раскалывающие голову пополам. Он взял чашу из-под кофе, которую Делла оставила на подоконнике, и понес к мойке. И понял, что теперь Делла умрет. Осознание было четким и всеобъемлющим, оно открылось перед Льюисом, как перед Моисеем – божий замысел. Вещи, которые оставила Делла, это метки. Вехи, которые привязывают ее к жизни. Если их убрать, все закончится.
Деревянным шагами Льюис вернулся в гостиную и поставил чашку на подоконник, ровно в то место, где она находилась раньше. И развернул ручкой в нужную сторону.
К пятому дню в кружке появилась плесень. По форме она напоминала штат Техас. Осознав это, Льюис фыркнул, обернулся, чтобы поделиться открытием с Деллой, и замер с приоткрытым, как у дебила ртом. В этот момент зазвонил телефон. Льюис спикировал на него сасаном и отбросил крышку. На экране высвечивался незнакомый номер. Не мобильный, городской.
- Да? – выдохнул Льюис в трубку. – Говорите, я слушаю!
- Это Орланда. Медсестра из госпиталя Джона Ди. Вы помните?
- Да, конечно помню.
- Я обещала вам позвонить, когда мисс Ругер очнется. Вот, звоню, - в голосе у девушки слышалась улыбка.
- Спасибо! Это самый охуи… замечательный звонок из всех, которые я получал!
- Рада это слышать. Приезжайте – мисс Ругер вас ждет.
На переростке Льюис проскочил на мигающий зеленый, перед развязкой подрезал обвешанный кенгурятниками джип, а на мосту выперся на слепой обгон, чуть не въебавшись во встречную фуру. Влетев на стоянку перед госпиталем, Льюис выжал тормоз, и старенький додж пошел юзом, оставляя на асфальте жирный черный след.
Льюис промчался мимо охранника, на бегу тыкнув ему раскрытую корочку, коротко махнул медсестре за стойкой регистрации и взлетел по лестнице. Перед дверью номер сорок два он притормозил и пригладил волосы пятерней.
- Привет, - заглянул он в палату. – Как ты?
- Ненавижу эту херню, - врезала кулаком по силовому полю Делла. – Тебя это так радует?
- Меня сейчас все радует, - Льюис лыбился, как обкуренный, и никак не мог заставить себя перестать. – Знаешь, я за эти пять дней чуть не ебнулся.
Делла подняла с той стороны купола ладонь, и Льюис прижал к ней растопыренную пятерню.
- Медсестра мне рассказала. Пришла моя замечательная мама и всех изгнала к херам собачьим.
- Ага. Посещения запрещены всем, кроме родственников. Пиздец. Мне с М-4 в следующий раз в госпиталь заваливать, или есть какой-нибудь законный способ такой запрет обойти?
- Конечно, есть, - удивленно вскинула брови Делла. – Женись на мне.
- О, - растерялся Льюис. Поразительная в своей очевидности мысль обрушилась на него, как бигборд на бродячую собаку. Женитьба автоматически превращает людей в родственников. Какого хрена он сразу не подумал?
Может, потому, что ему всего двадцать пять. И денег нет. А ПТСР есть. К тому же он по запарке человека зарезал. И с Деллой знаком всего три месяца. А встречаются они – если это можно назвать встречами – один месяц. Льюис даже про Пенсаколлу ничего не узнал.
Женитьба – это продуманное, взвешенное решение, одно из самых серьезных за всю чеолвеческую жизнь. В брак вступают зрелые люди, имеющие четкие планы и ясные перспективы.
Да ебись оно все конем.
- Делла, дорогая, - торжественно провозгласил Льюис, опускаясь на одно колено. – Выходи за меня замуж.
И положил на силовое поле согнутое из скрепки кривое колечко.
Конец