И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ)

- Сонорус. Готовность номер три! В помещении могут быть темные маги! – его голос взлетел над шумом и криками, гулкий и раскатистый, как гром. - Пирсон, Снеддон, Морли, Гаммерман! Продолжайте осмотр зала, загоните в стазис труп. Остальные: разбейтесь на пары и обыщите помещения: где-то здесь есть алтарь, возможно, в активном режиме.
Сзади раздались хлопки аппарации.
- Черт! Нет! – Льюис развернулся и увидел, как последний целитель исчез, оставив после себя только слабое возмущение воздушного потока. – Какого хрена, а я?!
- А тебя я лично в госпиталь доставлю – после того, как мы здесь закончим.
- Ты охуел?!
- А ты целитель? Или медсестра? Ругер все равно в операционную заберут, ты ее даже не увидишь. Хочешь сидеть под дверью и с ума сходить? А здесь ты нужен.
Льюис молча смотрел на залитый кровью пятачок пола.
- Эй, Уилсон. Ругер получила дырку в груди. Ты же не хочешь, чтобы это было зря? Если нет, помоги нам.
- Она сериал хотела вчера посмотреть. Вторую серию. – Льюис не сводил взгляда с красных отпечатков подошв на полу. Кто-то вступил в кровь, как в разлитую краску. – Я отказался, сказал, что завтра посмотрим.
- Не переживай, через недельку все будет. Это же не Авада Кедавра, - сочувственно похлопал его по плечу аврор.
- Но не завтра, - с усилием оторвав взгляд от подсыхающих пятен крови, Льюис повернулся к аврору. – Чего тебе надо?
- Расскажи нормально, что здесь произошло. Все, что помнишь.
- Мы вошли через стену в слепой зоне. Ругер использовала заклинание невидимости – не знаю, как оно называется. По ощущениям как холодной водой облили. Прошли через двор, заглянули в окно и осмотрели помещение. Никого не обнаружили.
Льюис рассказывал размеренно и подробно, как будто читал скучную книгу. Его охватило равнодушное оцепенение, тяжелое и густое, как цементный раствор. События последних часов отдалились и выцвели, утратили фокус. Яркой оставалась только кровь на полу, и на нее Льюис старался не смотреть.
- Швагмайер, мы алтарь нашли! - закричали откуда-то сбоку, и Льюис прервался. Возбужденный до крайности аврор повел его через коридор – другой, не тот, по которому шли они с Деллой. Поворот налево, потом два направо. И тяжелая дверь, обшитая оцинкованным железом. Аврор Швагмайер открыл ее, шагнул внутрь и посторонился.
- Ох нихера себе! Уилсон, ты только глянь! Нифиговую тему вы, артефакторы, нарыли.
В центре комнаты возвышалась гора из коровьих черепов. Очищенные от плоти и отполированные, они молочно блестели в желтоватом свете ламп. Льюис окинул некротическую пирамиду равнодушным взглядом.
- Сигиль вокруг алтаря они кровью рисовали. Готов поспорить, что не коровьей, - возбужденно размахивал руками аврор Швагмайер. – А это что в перекрестке лучей? Монеты, что ли? Никогда таких не видел. Уилсон, ты что-нибудь об этом знаешь?
- Нет. Я не маг, - тусклым голосом повторил Льюис. – У Манкеля спросите.
- Спросим, обязательно спросим. Слушай, Уилсон, а ты не знаешь, что здесь за ритуал проходил? Ну хоть в общих чертах.
Швагмайера мелко потряхивало от азарта. Он метался вокруг алтаря, как кобель вокруг течной суки, и Льюис никак не мог отделаться от ощущения, что сейчас аврор с размаху сиганет в черепа ласточкой.
- Слушай, Швагмайер. Ты хотел, что я тебе рассказал то, что помню? Так завались и слушай. А если нет, я прямо сейчас разворачиваюсь и в госпиталь еду.
С видимым сожалением аврор отвернулся от груды костей.
- Извини, Уилсон. Рассказывай.
Остаток событий Льюис утрамбовал в пять минут. Разговор с Твардзиком он свел к основным тезисам, из-за чего получилось, что дерево посреди комнаты выросло просто так, без особых причин. Наверное, Швагмаейр заметил в рассказе Льюиса достаточно дыр, но задавать уточняющие вопросы не стал. Коротко поблагодарив его, аврор протянул руку.
- Ты после аппарации блевать не будешь?
- Пока что не блевал.
Швагмайер притянул Льюиса к себе, крепко ухватил за предплечья и рванул. Реальность свернулась в тугую спираль, подхватила Льюиса и завертела, раскручивая, как мышь в центрифуге. В глазах потемнело, содержимое желудка ударило в небо, залив кислой горечью рот. Когда вселенная, взбрыкнув, остановилась, Льюис пошатнулся и сел на зеленый больничный пол.
 
- Блядь. У Деллы мягче было.
- Это как с вождением. Индивидуальный почерк, - объяснил аврор. – Чего вытаращился? У меня родители не-маги, я машину с четырнадцати лет вожу. Тебя провести к регистратуре, или сам справишься?
- Справлюсь. Иди… расследуй, - мотнул головой Льюис и осторожно, по стеночке поднялся. Пол еще качался, как лодка на волнах, но девятибалльный шторм сменился легким бризом, а чрез несколько шагов – полным штилем.
Под резкий, как выстрел, хлопок аппарации Льюис направился на поиски регистратуры.
- Как это – нельзя?!
Возмущенный вопль Льюиса заметался по громадному холлу, отпрыгивая от стен, как мячик.
- Мистер Уилсон, доступ в палату разрешен только членам семьи, - виновато улыбнулась темнокожая медсестра.
- А я кто? Мы живем вместе!
- Значит, вы друг.
- При чем здесь дружба? Мы же… Мы же… - Льюис запнулся, подыскивая правильные слова. Любовники? Сожители? Партнеры?
- Вот. Вы сами все понимаете. Извините, мы не можем вас пропустить. Но я расскажу все, что знаю, - перегнулась к нему через стойку девушка. Глаза у нее были огромные, влажные и темные, как черный бархат. – Операция прошла успешно, мисс Ругер отлично себя чувствует. Сейчас она в стазисе, так что заходить в палату смысла нет. Вы даже дотронуться до нее не сможете. А если все равно придется через силовое поле смотреть – так почему бы не посмотреть через стекло? Я проведу вас, если пообещаете не делать глупостей.
Льюис кивнул, и медсестра выскользнула из-за стойки. Они поднялись по знакомой широкой лестнице, прошли коридором, пропитанным запахом горьких трав. Перед дверью с номером сорок два девушка остановилась.
- Вот.
Движением палочки она раздвинула задернутые со стороны палаты шторы. Льюис уперся ладонями в окно, оставляя на нем грязные следы. Отсюда лежащая на кровати Делла казалась маленькой и чудовищно одинокой. Льюис прижался лбом к холодному стеклу, хотя бы так сокращая между ними расстояние.
- Прошлый раз меня пускали внутрь.
- Прошлый раз, наверное, не было прямого запрета от родственников. А сейчас к мисс Ругер заходила мать. Она столкнулась в палате с Петером, и они немного… поговорили. После этого миссис Ругер запретила посещения для всех, кроме членов семьи.
Вот же сука Манкель. И тут нагадил, - с бессильной злостью подумал Льюис. – Не мог свое мнение в задницу засунуть и вежливо помолчать?
Гандон. Здоровенный белобрысый гандон.
- Мне действительно очень жаль, - сочувственно вздохнула медсестра. – Мисс Ругер пробует в стазисе пять дней. Как только она проснется, я сообщу вам через зеркало.
- Я не маг.
- О. Тогда по телефону. Телефон же у вас есть? Оставьте мне номер, и я позвоню! – обрадовалась девушка и тут же смутилась. – Извините. Мне редко приходится звонить по телефону, но это ужасно забавно. То есть… Извините. Я неудачно выразилась.
- Ничего. Телефоны действительно забавные, - привычно согласился Льюис. За сегодняшний день он нехуево наловчился соглашаться со всякой фигней. – Позвоните мне, я буду очень благодарен.
Под соболезнующим взглядом медсестры он отлип от стекла и медленно побрел прочь. Усталые мышцы при каждом движении ныли, болело ушибленное плечо, а промокшие джинсы липли к ногам, холодные и мерзкие.
   
Глава 48
 
Льюис думал, что будет ненавидеть работу – но на самом деле там было легче. Он писал рапорты, докладывал всем, кто требовал доложить, и снова писал рапорты. Это отвлекало. А дома отвлекаться было не на что. Он бродил по пустым комнатам, нарезал круги, как зек на прогулке, и думал. Думал. Думал.