И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ)

- …Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками…
- Ну все. Беги, - тихо и внятно сказал Льюис. И Делла, счастливо взвизгнув, сорвалась с лавочки. Льюис рванул по дорожке за ней, мысленно вознося мольбы всем богам, чтобы бдительные граждане не вызвали полицию.
Погоня была короткой и эффектной – Делла петляла между деревьям, горной козой скакала через ограждения и пряталась за лавками. Льюис заблокировал ее в углу у набережной, перехватил за талию и прижал к перилам.
- А я тебе говорил: давай вместе по утрам бегать, - назидательно провозгласил он, тщательно скрывая одышку. Делла пыхтела, как паровоз, отдувалась и хохотала. – Что, выдохлась, лентяйка?
- Да чтоб ты понимал. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви, - томно простонала Делла и повисла на нем всем весом. Льюис рефлекторно подхватил ее, прижимая к себе. – Ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!
- Да заткнись ты уже! – не выдержал Льюис и поцеловал ее, запечатывая насмешливо улыбающийся рот. Парящая на воздушных потоках чайка, заметив всплеск рыбы в холодной воде, спикировала вниз, едва не зацепив Льюиса крылом. Фыркнув, Делла прикрыла ему голову ладонями.
- Не отвлекайся. На чем мы остановились?
***
Артур предлагал помещать знаки на долларовые купюры и оставлять их в людных местах. Это было просто. Это было дешево. И это было неправильно. Потому что найти на земле доллар – случайность, а в случайности нет справедливости. Метод Артура напоминал стрельбу по толпе с закрытыми глазами, а я не люблю бессмысленную жестокость. Боль и смерть – это инструмент, который должно использовать во благо. Хирург не размахивает скальпелем, хаотично нанося порезы. Он действует разумно и взвешенно, более того, больной соглашается быть разъятым во имя благой цели. Так же хотел действовать и я.
Поэтому я выбрал амулеты. Они превращали случайность в сделку. Любой, кто желает обрести успех, не прилагая к тому усилий, должен понимать: за удачу нужно платить. И цена эта – не жалкие двадцать долларов. Когда судьба взымает плату, она забирает не деньги.
Люди сами приходили за амулетами. Сами брали их в руки и оплачивали, тем самым подтверждая сделку. А потом долго пользовались дареной удачей, наслаждались жизнью так, как никогда раньше. До тех пор, пока не приходило время заплатить по счету.
Все мы чем-то платим. Временем. Усилиями. Болью. Другими. Собой. Это правильно, так и должно быть. Вопрос в том, чтобы приобретение стоило платы.
Мое – стоило. Я отпер врата, и теперь они открывались все шире и шире.
  
Глава 45
 
- Ненавижу допросы, - поморщился Петер, пиная коленками кресло Деллы. Приличная с виду тойота изнутри была крохотной, и Петер чувствовал себя как анчоус-клаустрофоб в банке.
- Благодарим за ваше мнение. Мы обязательно примем его к сведению, - обернулась к Петеру Делла. - Напомни мне еще раз, нахера ты с нами поперся?
- Потому что я разбираюсь в ритуалистике лучше, чем ты. – Развернувшись боком, Петер выпрямил ноги и сдавленно выругался. – Но боже мой, как же я не люблю разговаривать с идиотами.
- Розалинда из секретариата не производит впечатление высокоинтеллектуальной личности.
- Так мы с ней на разговоры время не тратим, - парировал Петер. - Сколько там людей в списке?
- Пятнадцать. Мы опросили трех. За полтора часа. Простейшие математические вычисления подсказывают, что нас ожидает шесть часов унылого нытья. - Делла вылезла из машины и склонилась к приоткрытому окну. – Ты идешь с нами или остаешься здесь и жалеешь себя?
Петер посмотрел на нетерпеливо притопывающую ногой Деллу. Посмотрел на старательно-равнодушного Уилсона, меланхолично гоняющего во рту жвачку. И вылез из машины.
- Пошли. Но как же я все это ненавижу.
Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, Петер вслед за Деллой вошел в тесную, пропахшую мышиным дерьмом квартирку. Тощая блондинка одернула растянутую футболку, без особого старания прикрывая трусы.
 
- Эльза Форестер? Добрый день. Деллайла Ругер, департамент магического правопорядка, - показала удостоверение Делла. - Отдел исследования несертифицированных идиосинкратических артефактов. Вы хорошо знали Эдварда Конфорту?
- Конфорту? – переспросила блондинка, сосредоточенно нахмурившись. - Эдди? Конечно знаю. Мы с академии дружим.
Пока Делла задавала вопросы, Петер пошел по гостиной, оглядывая обстановку. Скудный набор компонентов для зелий: судя по ингредиентам, блондинка варила исключительно анальгетики и противозачаточные. Несколько книг с рецептами, покрытые толстым слоем девственной пыли. Многоразовый амулет с гламуром, повышающий сексуальную привлекательность владельца. Разочарованно вздохнув, Петер сунулся на кухню, но нашел там только упаковки из-под китайской лапши – зато много, штук тридцать. Составленные в аккуратную пирамиду, они возвышались в углу, как рукотворный монумент безнадежности.
Петер вернулся в гостиную.
- Кто, Эдди? Да быть такого не может! Никогда он законы не нарушал. Ну выпивал, по хэшу иногда заезжал, но это, знаете, его личное дело! – возбужденная блондинка трясла перед носом у Деллы вяло тлеющий сигаретой. – Вы что думаете, мы тут ничего не понимаем? Арестовали невиновного, убили – а теперь хотите на него чужие дела навесить! Сами же левым деревом приторговываете, об этом все говорят. Забираете палочки у покойников, обнуляете – и в оборот! Что, не так, скажете? Не так?!
Блондинка наступала на Деллу, тощая и взъерошенная, как разъяренный чи-хуа-хуа.
- А Эдди не такой! Он нормальный! Нормальный… был.
Запнувшись, она разрыдалась, обхватив себя тоненькими, как ветки, бледными руками.
- Это из-за вас все. Из-за вас. Это вы виноваты. Уходите отсюда. Уходите! – пронзительно завизжала она, брызгая слюной. Делла посмотрела на Петера, и он отрицательно покачал головой: снова ничего. Чисто.
- Извините. Примите наши соболезнования, - с видимым облегчением отступила за порог Делла. Уилсон шагнул за ней, мимолетно коснувшись тощего плеча.
- Нам очень жаль.
Блондинка вздрогнула и зарыдала еще горше, закрывая лицо руками, как испуганный ребенок. Петер протиснулся мимо нее и вывалился в коридор, с облегчением захлопнув дверь.
- Господи, как же я все это ненавижу.
Впереди было еще одиннадцать адресов. И одиннадцать разговоров. Петер заранее мог предсказать, как пройдут эти увлекательные беседы.
Кто, Эдди? Ну что вы, никогда! Чудесный был парень: любил маму и папу, работал в поте лица своего и переводил через дорогу котят. Ну, бухал иногда. Ну, на дури сидел – так это же с кем не бывает? А в остальном – замечательный человек!
Не знаю, не видел, не слышал, не припоминаю.
Чтоб вы сдохли, упыри проклятые – такого парня уморили!
Пять раз этот ебучий сценарий отработал с механической, монотонной неумолимостью. Как будто невидимая баба-копра хуячила Петера по голове. А в шестой дал сбой.
Честер Берроуз тоже ничего не слышал и ничего не помнил. У него в доме не было пентаграмм, а посреди комнаты не возвышался жертвенный алтарь. Но выглядел Честер не в пример приличнее, а трехкомнатная квартира не походила на крохотные бомжатники, в которых ютились остальные приятели Конфорты. И Делла задала совершенно логичный вопрос.
- Чем зарабатываете на жизнь, мистер Берроуз?
Шестифутовый Берроуз выпрямился, возвышаясь над Деллой, как «Титаник» над буксировочным катером.
- У меня есть небольшой бизнес. Все законно, документы в порядке и налоги я плачу.
 
- Похвально. И что же это за бизнес?
- У меня есть магазин.
- Очень хорошо. Что же это за магазин, мистер Берроуз? – Делла была воплощением спокойствия, а вот «Титаник» начал нервничать.
- Обыкновенный. Как у всех.
Изумленный причудливым ответом Уилсон вскинул брови.
- Как у всех – это какой? У меня, например, нет магазина, так что объясните подробнее, - наседала Делла, и Берроуз судорожно улыбнулся.