Авантюрист. Финал (СИ)
С другой стороны, именно на взаимоотношениях ГАмильтона и Бонапарта строился трёхсторонний союз Калифорнии, Франции и России, который во-всю начал обсуждать глобальный передел мира в котором места Британской империи уже не будет.
Гамильтон стал очень нужен Бонапарту и без него этого союза, скорее всего не будет.
Максимилиана фон Гротте, вернее Ричарда Рэйди, того самого агента Натана Ротшильда удалось схватить две недели назад в Кале куда он прибыл из Лондона с очередным заданием от своего нанимателя.
Его схватили и перевезли в Париж, где им занялся мсье Шарль лично. Англичанин поначалу хорошо держался и молчал. Но только в глупых книгах пленные мужественно выдерживают пытки. В реальности разговорить можно любого и утром этого дня Рэйди заговорил.
Сначала он, конечно всячески пытался блить и не выдавать самого главного: на еого он работает и кто на самом деле заказал убийсвто Александра ГАмильтона. Но ему это не удалось и совсем скоро он был готов говорить правду.
Когда результат был достигнут. мьсе Шарль сразу же послал человека к Анри Франсуа Булле, они были знакомы и до неудачной мисси последнего в Калифорнию, а уж когда началось расследование то и вообще, Анри Франсуа стал очень заинтереснован в его успехе. Ведь он был главным одним из главных лоббистов Калифорнии в окружении Наполеона, притом лоббистом бескорыстным, считающим что союз нужно только укреплять.
* * *— Прекрасная работа друг мой, — сказал Анри Франсуа мсье Шарлю когда Ричард Рэйди раскололся до самого донышка и выложил абсолютно всё про готовившееся убийство президента Калифорнии, — и вы тоже хорошо поработали.
С этими словами он передал тугой кошелёк Антуану, тот сразу открыл его и улыбнулся, увидев его содержимое: золотые калифорнийские доллары. Самая твердая валюта в мире.
— Антуан, закончи здесь всё, — сказал мсье Шарль.
— Куда англичанина, — спросил палач. — Может его того, — он сделал характерный жест, проведя пальцем по горлу, — и в могилу. Не зря же мои ребята её копали.
— Ни в коем случае, — сказал Анри Франсуа, — он нам нужен живым, и по возможности здоровым. Показания это хорошо. Но если у нас есть тот кто их дал, это еще лучше. Так что я отправляюсь в Тюильри и пришлю сюда врача.
Оставив Антуана на “хозяйстве” Анри Франсуа и мсье ШАрль вышли на улицу. Вокруг них был прекрасный весенний вечер в Париже. Хоть до “османизации” французской столицы было еще очень далеко, да и неизвестно будет ли она вообще, но город вокруг двух шпионов был великолепен.
Он дышал миром, покоем и ожиданием перемен к лучшему. Изнорительная эпоха войн подошла к концу и дальше империю ждало мирное развитие. Да, Франция не стала главной скрипкой в общеевропейском коныерте, но всё равно, она заняла достойное место в мире.
Только что прошёл дождь с громом и молнией и вода веселыми струйками бежала по мостовым Парижа. Дождь загнал обывателей в дома и укрытия и сейчас они снова появились на улицам. Почтенные матроны выгуливали детей перед сном. Уличные торговцы и зазывалы, надрываясь пытались привлечь к себе внимание. Вот усатый ветеран русского похода учтиво помог хорошенькой парижанке перебраться через большущую лужу. Он задержал руку на талии зардевшейся красотки чуть дольше чем было принято приличиями, но та в ответ только улыбнулась. Войны ИМператора как следует проредили французских мужчин и для девушки была большая удача что этот статный кавалер обратил на неё внимание.
А на улицу упала тень. Прохожие подняли головы и увидели как над ними проплыл управляемый шарльер, воздушный шар наполненный водородом с толкающим винтом работающим от паровой машины. Калифорния пока не продавала цеппелины и дирижабли никому кроме русских и подданые импертора Бонапарта искали паллиатив.
И в центре этого великолепия жизни шли два мужчины и разговаривали:
— Значит, вы плывете в Калифорнию? — спросил мсье Шарль.
— Всё верно, я хочу лично передать мистеру Гамильтону информацию о заговоре. НИ к чему чтобы кто-то заслужил благодарность этого человека. Только я не плыву а лечу.
— Даже так? И когда же будет цеппелин в Сан-Франциско?
— Через две недели “Лаперуз” будет у нас пролетом из Санкт-Петербурга. На нём и полечу.
— Удобно, специально для вас!
— Немного не так. На нём отправится в Калифорнию новый посол Франции в Калифорнии. Формально я буду одним из его сопровождающих.
— И кому, если не секрет досталась такая синекура?
— Ну я бы не назвал эту должность синекурой, друг мой. Работы послу предстоит не просто много, а очень много.
— И всё-таки. Кого Император назначил на эту должность.
— Вы удивитесь, — Анри Франсуа замолчал пропуская целую процессию из монахов бенедиктинцев, — Лафайета.
— Ого! — удивился мсье Шарль, — Удачливый маркиз снова в деле?
— Да, это Талейран всё придумал. Лафайет был другом Гамильтона во время американской революции, — ответил Анри Франсуа.
— Я до сих пор удивляюсь тому как Шарль Морис снова стал министром иностранных дел.
— Это всё Гамильтон, на самом деле. Он так очаровал императора что когда президент Калифорнийской республики сказал во время переговоров о союзе “Ваше Величество, мне странно что Талейран не присутствует здесь”, то Наполеон едва вернувшись в Париж тут же вызвал Талейрана к себе.
— Вы так говорите, как будто Гамильтон влияет вообще на всё что происходит в европейской политике. Может сложиться мнение что вы ему поклоняетесь.
— Вы просто не были в Калифорнии. Я как будто попал в другой мир. Мир где за людей работают машины. Я не знаю как это получилось, но в Сан-Франциско всё как будто подчинено одной идее. Человек там реально повелитель природы. Там и только там воплотились идеи наших философов. И если вы хотите увидеть место где по-настоящему “Свобода, Равенство и Братство”, то вам туда, друг мой.
— Ну не знаю. Меня до сих пор коробит тот факт что нас победила армия в которой не последнюю скрипку играли краснокожие, я говорю сейчас откровенно.
— По началу меня это тоже коробило. Но поездив по Калифорнии я понял что они ничуть не хуже нас. Да, дикари. Но просто свет веры им пришёл чуть позже чем нам.
Мсье Шарль остановился, посмотрел по сторонам и сказал:
— Пожалуй тут я с вами расстанусь. Мне нужно в департамент.
— Да-да, конечно, друг мой, — ответил Анри Франсуа, — еще раз спасибо за англичанина. Зайдите завтра в мою контору, уверяю что вы будете приятно удивлены.
— Спасибо, я очень тронут, — ответил мсье Шарль и свернул в какой-то переулок.
Анри Франсуа пару минут смотрел в спину своего самого полезного агента а потом залез в остановившийся перед ним экипаж.
— В Тюильри, — Сказал он вознице, и тот кивнув дал плетей лошади.
Двадцать пятого мая тысяча восемьсот тринадцатого года в шесть часов утра “Лаперуз” причалил напротив резиденции Наполеона Бонапарта, выгрузил почту из Петербурга, дозаправился углём и принял на борт французского посла с его свитой.
Уже в полдень огромная сигара цеппелина была в воздухе и направилась на запад в во Флориду. Там, в Сент-Августине цеппелин ждала очередная дозаправка, после которой будет конечный пункт назначения, блистательный Сан-Франциско.
* * *Тринадцатое июня тысяча восемьсот тринадцатого года. Сан-Франциско, Калифорния.
Ну надо же! Французы меня удивили, если честно. Я никак не ожидал что Бонапарт назначит послом в Калифорнию Лафайета. Не иначе Наполеон решил сыграть на том что мы с Жильбером дружили в своё время. Вернее с этим юрким французом дружил Гамильтон.
Когда я узнал что Лафайет прилетел и что он французский посол у меня в памяти всплыл кусочек памяти Гамильтона. А именно разговор с Лафайетом двадцать восьмого сентября тысяча семьсот восемьдесят первого года.
Тогда я спросил его что он будет делать если наша революция, американская революция, завершится успехом. Жильбер, тогда еще совсем молодой мужчина ответил что вернется во Францию и будет сражаться за свободу своего народа. Что ж, не знаю как там насчёт свободы, но сражений французская революция принесла немало.