Раздражённые (ЛП)

— Ты серьезно?
— Да, черт возьми.
— А как насчет...
— Афина, я устал. Ты остаешься. Мы можем продолжить это завтра? — он подходит к комоду и бросает мне футболку. — Надень это, иначе проснешься с моим ртом на твоих сиськах.
— Мне бы это понравилось.
— Ты моя нахальная маленькая сучка, не так ли?
У меня отвисает челюсть.
— Ты только что назвал меня сучкой?
Он улыбается одной из тех своих улыбок, что заставляет мои девчачьи прелести покалывать.
— Да, блядь, я сделал это, — говорит он, совершенно не извиняясь. — Теперь. Мы все выяснили. Ты остаешься.
Вместо слов я просто киваю, хотя и не понимаю, почему беспокоюсь об этом. Он ведь не спрашивал.
Как только мы устраиваемся в постели, я кладу голову ему на грудь, но мой разум не может успокоиться.
Я чувствую, что только что дала обещание, которое не смогу сдержать.
Глава 3
Ромео
Верьте мне или нет, но проснуться, ощущая мягкий вес женщины в своей постели, не совсем обычное явление для меня. Афина не ошибалась вчера ночью. Обычно я предпочитаю спать один. Черт, в половине случаев, девушки даже не заходят в мою спальню.
Мне нравится мое пространство.
Самое смешное то, что единственная девушка, с которой я, действительно, хочу проводить ночи, была готова вылететь из моей комнаты примерно через пять секунд после того, как я вытащил из нее свой член.
Ощущение того, что меня использовали в качестве личной подушки для тела, не ужасает меня.
Интересно.
Запустив палец в спутанные светлые локоны, я убираю волосы с ее лица, чтобы лучше рассмотреть. Ни следов от туши под глазами, ни других следов размазанного макияжа. Спящая красавица со свежим лицом.
Какого хрена я делаю с девушкой вдвое моложе меня?
Прежде чем успеваю об этом подумать, Афина шевелится. Ее дыхание меняется. Ресницами она щекочет мою кожу. Наконец, она поднимает голову с моей груди и несколько раз моргает.
— Ты что, пялишься на меня?
— Да. Ты красивая девушка.
Самая красивая девушка из тех, с которой я просыпался в течение долгого времени. Но я держу это при себе, потому что сомневаюсь, что она сочтет это лестным.
Ее глаза расширяются, как будто никто никогда раньше не делал ей комплиментов. Как такое вообще возможно?
Я не могу перестать гладить ее пальцем по щеке.
— Как ты себя чувствуешь?
— Счастливой, — не задумываясь, отвечает Афина.
Не знаю, что я ожидал от нее услышать. Прямота этого слова несет в себе простую невинность. Я хочу, чтобы она каждый день просыпалась счастливой. Я хочу быть тем, кто будет заставлять ее просыпаться счастливой.
— Я имею в виду, тебе еще больно?
— О, — она морщит нос и смещается, что призывает мой член к жизни — не то, чтобы он уже не был начеку. — Немного.
Я большим пальцем провожу по ее нижней губе.
— Сегодня мы можем заняться другими вещами.
Она хватает губами мой палец.
— Правильно. Ты пообещал прошлой ночью, что расцелуешь все мое тело, но до этого так и не дошло.
Смех вырывается из моей груди. Афина ухмыляется и приподнимается вверх, нечаянно задевая мой член рукой.
— Ох, — она с любопытством смотрит на меня. — Утренний стояк реальная тема, да? Это не миф?
— Не миф, — я, действительно, жалею, что прошлой ночью потрудился дать ей футболку, чтобы она могла в ней спать. Ощущение ее теплой, нежной кожи напротив моей сделало бы это утро идеальным. Сегодня она будет спать без одежды.
Я наклоняюсь, чтобы притянуть ее к себе для поцелуя, но она уклоняется. Ее щеки окрашиваются розовым.
— Мне нужно в туалет.
Черт, она заставляет меня смеяться.
— Иди. Я и мой утренний стояк будем ждать тебя.
— Самоуверенный ублюдок, — бормочет она, перелезая через меня. Это только заставляет меня смеяться еще сильнее.
Пару минут спустя Афина стоит в моем дверном проеме, на лице у нее замешательство и, может быть, боль.
— Почему у тебя на полу валяется футболка девушки?
Вот мое наказание за то, что я был таким неряхой.
 
Ладно, может быть, я и не поощряю много цыпочек в своем личном пространстве. Но это не значит, что некоторые не проводили здесь немного времени. Но после вчерашней ночи, единственная девушка, которая будет проводить здесь время, это Афина. Это уж я знаю наверняка.
— Это Д.А.
— Что, черт побери, это значит?
— До Афины, — объясняю я, и перевожу взгляд на нее, чтобы увидеть, купилась ли она.
— Фу. Пожалуйста, скажи, что ты не трахал здесь кого-нибудь вчера, прежде чем пришла я.
Мне, действительно, нужно подумать об этом.
— Нет.
— Значит, ты просто свинья, которая не убирает за собой?
— В значительной степени.
Она ворчит и уносит футболку обратно в ванную. Затем подходит к кровати и смотрит на меня сверху вниз.
— Ты собираешься меня покормить?
— Да, своим членом.
Ее челюсть отвисает в такой милой сексуальной манере, что мне хочется сказать больше неприличных вещей.
— Ты серьезно только что это сказал?
— Ага, — нет смысла скрывать, кто я на самом деле есть, если я хочу, чтобы она ошивалась рядом.
Ее рот изгибается в ухмылке, и я думаю, она пытается не засмеяться. Я тянусь к ней и скольжу пальцем по ее голому колену, и вверх под футболку к бедру.
— Ну, по крайней мере, ты прямолинеен.
— У меня нет времени на чушь.
— Ты научишь меня делать это так, как тебе нравится?
Предполагаю, она имеет в виду что, я должен научить ее, как делать минет, который будет устраивать меня.
— Черт, да.
Ее желудок урчит и что-то просыпается во мне. Совесть? Беспокойство о ком-то другом, кроме моего члена? Это что-то новое. Отбрасывая простыни, я сажусь и притягиваю ее к себе. Она руками обнимает мою шею и наклоняет свою голову вниз.
— Полагаю, ты голодна?
Она так энергично кивает, что заставляет меня смеяться.
— Думаю, я буду более внимательной ученицей, если не буду испытывать головокружения от голода.
Боже, она такая милая.
— Дай мне секунду.
Когда я возвращаюсь из ванной, на ней надета ее юбка с прошлого вечера и моя футболка. Только сейчас она завязала ее в узел на своем бедре.
— Мило.
Ее улыбка яркая и красивая. Я мог бы делать ей комплименты весь день, если в награду буду получать это выражение лица. То, как она смотрит на меня, когда я натягиваю джинсы и майку, почти заставляет меня послать к черту еду, но я сдерживаюсь.
Мой член не контролирует меня, как бы иначе он не думал.
Афина
Странно. В своей голове я представляла, что тусоваться в мотоклубе «Железных Быков» будет весело и захватывающе. Неприлично и грешно. Так и было. Прошлой ночью. Но утром это всего лишь кучка страдающих от похмелья, полуодетых людей.
Как только мы заходим в главную комнату, один из братьев Ромео по клубу зовет его, и он тащит меня с собой.
— Все хорошо? — спрашивает он парня, на жилете которого написано: «Неро».
Неро смотрит на меня, и я уже принимаю это как знак уходить, когда Ромео притягивает меня к себе на колени. Руками он обвивает мою талию, удерживая меня привязанной к себе. Неро выгибает бровь, прежде чем продолжить разговор:
— Да. Никаких проблем. Все чисто.
Ромео кивает, как будто эти смутные слова что-то значат для него. Его кивок, кажется, также сигнализирует парню, что тот свободен, потому что он уходит, не сказав больше ни слова.
— Есть ли какая-нибудь причина тому, почему ты не представил меня своему другу?
Ромео пялится на меня, и я гадаю, я обидела его или вывела из себя.
 
Мне не удается этого узнать, так как к нам присоединяются Данте с Кариной. Она бросает на меня пристальный взгляд, и я ухмыляюсь ей. Показать ей поднятые вверх большие пальцы, наверное, было бы очень по-детски, поэтому я сдерживаю себя. С трудом.