В плену его демонов (СИ)

— Дальше по списку зверинец. Но если я пойду к укротителю, он же откажется брать меня помощницей!
— И будет прав.
— Как же так? Ты же сам сказал, что я буду помо…
— Замолчи!
Он дождался, когда я проглочу остаток фразы, заслезившимися глазами разглядывая его и закусывая нижнюю губу, чтобы та не дрожала, только потом продолжил.
— Правильно сделает, что откажет, — тише проговорил он, оглядываясь, чтобы нас никто не подслушал. — Или ты хочешь целыми днями таскать туши монстрам на кормежку? Или выгребать после них клетки? Или…
— Нет, но…
— Поэтому ты не будешь помощницей в зверинце. А мне помогать будешь ночью. Для этого официального разрешения не надо.
Он резко оттолкнулся от стола, закинул рюкзак на плечо и ушел не оглядываясь. А у меня пропал аппетит. Это же надо быть такой дурой! С чего я решила, что буду просто ходить между вольерами и пытаться подружиться с монстрами?
Сама дура!
А Рипли не преминул это подчеркнуть.
Просидев за остывшим обедом не меньше часа, я встала, засунула злополучный формуляр в сумку, и пошла к выходу, не замечая, как мне в хвост пристраиваются подпевалы Церсы. Самой Церсы в столовой не было, поэтому я и потеряла бдительность.
Тем было неожиданней, когда на пути к выходу, меня толкнули в спину в боковой проход, а потом уже не церемонились, толкали по лестнице наверх к комнатам общежития.
На все мои вопросы и вопли, девчонки только насмехались и обещали, что скоро я все узнаю.
Подхватив меня за обе руки, они насильно привели в общую комнату к креслу с высокой спинкой, в котором восседала Церса и снисходительно улыбалась.
— Держите ее, — распорядилась она, медленно поднимаясь и обходя меня по кругу.
Ее курицы завели мне руки за спину и заломили так, что я почти склонилась перед Церсой.
— Отпустите! Я и без этого поговорить могу, — пропыхтела я, жалея, что не подготовилась к ловушке.
— Давай проверим, — усмехнулась Церса. — Во-первых, встань на колени, поклонись мне и моли о прощении.
— За что?
— За то, что обвинила меня в краже ключа, — прошипела Церса, а ее подруги только сильнее перехватили руки, чтобы я упала на колени и уперлась лбом в пол, прямо перед самыми носками туфель Церсы.
Невыносимо стыдно, но пока держат руки, я беспомощна.
— Не слышу!
— Прости, — процедила я.
— Этого недостаточно.
— Мне трудно говорить, когда твои гадюки выворачивают руки!
— Ладно. Девочки, отпустите ее. Сейчас она и у вас попросит прощение, — самоуверенно заявила Церса.
Но я не теряла времени даром. Увидела, что в общей комнате начинают собираться зрители. Не вставая с колен, я чуть размяла руки, что-то лепеча для отвода глаз, как я жалею, что вообще связалась с Церсой, что поверила в этот ее обряд. Тем временем извлекла припрятанные шарики с толченым щекотуном, резко встала и ударила ладонью с зажатым в ней шариком в грудь Церсы.
Шарик лопнул, порошок рассыпался по одежде и толстым слоем осел на декольте.
— Что это? Чучело! Ты посмела не только ударить меня, но еще вымарать?
На мою ладонь порошок тоже попал, и сейчас руку жгло нещадно! Но все из-за того, что мои руки вспотели от страха и стыда, а кожа Церсы не была влажной, потому и реакция пошла не сразу.
— Дайте мне платок! Живее! Фу, какая гадость!
Чем больше пыталась Церса стряхнуть пыль, тем сильнее разносила ее по коже и одежде. Подруги кинулись помогать, вовлекаясь в маленький процесс мести.
Я подхватила сумку и сбежала в свою комнату. Вряд ли я тут отсижусь, но мне и самой не мешало тщательно вымыть руки.
Только часа через два кожа покрылась волдырями, но по крайней мере перестала зудеть. Я дошла до зверинца, получила сразу у ворот открепляющую подпись укротителя и отправилась спать. Ужинать сегодня я не пошла. Лучше поплотнее позавтракаю.
Ночью ждала Рипли, но тот не пришел. Выходить ночью самой стало уже привычным. Одевшись потеплее, я подвязала две котомки и вышла своим тайным ходом, через подвал.
Зачем содержать здесь клетки, дыбы, если всех монстров отправляют в зверинец? А учеников, как я выяснила, никогда не наказывали. По крайней мере, точно не сажали в тюрьму и не подвергали пыткам.
 
Вылазка по кладбищу не удалась. Этот сектор я обчищала от травы уже раз пять, а идти одной дальше, в другой сектор, просто побоялась.
Еще одним удивлением стал Рипли, поймавший меня на выходе из подвала.
— Бу!
— Ой! — я подпрыгнула и выронила ключ. — Придурок! Я чуть не сдохла от страха!
— Не ори — всех разбудишь. Тебя утешить?
Я застыла, разглядывая обаятельную кривую улыбку Рипли. Черт его знает, чем берет, но в такие мгновения сердце подводит и стучится в груди как бешеное!
— Прибереги свои утешения для кого другого, — буркнула я, пытаясь обогнуть Рипли и сбежать в свою комнату.
— Стой!
В любой другой раз я ушла бы не задумываясь. Но они оба знали, что она ходила ночью на кладбище для него.
— Собрала?
— Да, — я вздохнула, развернулась и передала небольшой пучок собранной травы.
— И это всё?
— Ну прости! Я на этом участке все что можно уже собрала, а идти на другой долго и… страшно. К тому же ночью действительно плохо видно.
Он хмыкнул, но траву забрал.
— Еще вопрос. Откуда у тебя ключ от подвала?
— Какой ключ? — я усиленно захлопала ресницами.
— Ла-а-адно, — протянул Рипли. — И по поводу Церсы…
— А что с ней?
— Зря ты это. Она не простит.
— Да и пошла она, — фыркнула я.
Но мне было приятно, что Рипли переживает, только не понятно, заступился бы он за меня, будь свидетелем этого унижения?
Уже на следующий день я узнала.
* * *
До ужина я хотела изучить родословную Рипли и посмотреть фотографии королевской семьи. Самого Короля я помнила хорошо. Его портреты всегда висели у каждого мало-мальски значимого чиновника. Даже у папы в аптеке была небольшая фотокарточка в рамке.
Но сейчас меня интересовал не сам Король, а его дочь. Почему-то раньше я не любопытничала, кто наследует трон, а теперь стало необходимо увидеть самой.
Может принцесса уродина, поэтому Рипли запал на меня?
Зоя удивилась просьбе, но передала мне справочник родословных и фотоальбом королевской семьи. Все бы хорошо, но в справочнике про Рипли я ничего не нашла. Хронология обрывалась где-то за сто лет до его предполагаемого рождения. А фотоальбом хранил портреты и фотографии всех королей, вплоть до последнего, только принц и принцесса на фотокарточках были миленькие, но еще маленькие. А маленькие все миленькие.
Я отдала книги Зое и побежала в столовую. Но не добежала. Все повторилось в точности, как в прошлый день, только мне на голову надели мешок, а руки сразу завели за спину и сцепили хомутом.
— Девчонки сказали, руки ей не освобождать, — раздался тихий шепот, и я вздрогнула, понимая, что Церса на помощь позвала парней.
— Пустите! — завопила я.
Кто-то выругался, скрутил меня и насильно затолкал в рот кляп.
Ну всё, это конец.
Если грудь Церсы покрылась волдырями, она будет мстить на смерть!
— В общежитие?
— Да, только попозже. Когда распорядитель свалит. Церса сказала, будет большое развлечение.
— Ну подождем, посмотрим, что она с этой выскочкой придумает. Лишь бы не как с прошлой вышло…
— С Ниной? Вряд ли. Эта деревенщина. У них все проще. Она уже подстилка Рипли, слышал?
Всё это я вынуждена была слушать молча и с мешком на голове, но меня просто бомбило от несправедливости! Значит, один раз увидев Рипли ночью у моей двери, сразу сделали такие выводы?
Во рту пересохло, от долгого сидения ноги затекли, а рук я уже не чувствовала, вот тогда парни зашевелились, рывком подняли меня на ноги и повели, поддерживая, чтобы я не завалилась на бок.
— И чего теперь с ним делать будем? Он же опять разгромит всех?