Посох Мерлина (СИ)

Однако в местный маяк, как его прозвали учащиеся, почти никто не ходил. Кроме окон, одно из которых почему-то всегда было открыто, и крошащихся стен там ничего не было. Даже запертый вход на пологую крышу, к которому вела узкая лестница, не прельщал искателей приключений и наказаний, чтобы выбраться наружу и посмотреть на территорию Гринчвилда свысока. Брендон понял, что зря карабкался по кручёным ступенькам столько времени, как только перешагнул порог.
Мальчик собирался уходить, когда что-то громко стукнуло по крыше. Грохот был приличный, будто по ней кто-то ходил, однако кайндаймхец приложил все усилия, чтобы повести себя, как взрослый человек, и уйти. Но после того, как стук раздался второй раз, а Брендон так и не смог разглядеть причины громыхания сквозь окно, природная тяга к проблемам заставила его забраться к входу на крышу. Когда детские плечи и магия не смогли выбить дверцу, он решил подойти к проблеме с оригинальным решением.
— Catena auxilium, — шепнул мальчик, высунувшись из окна. Поток магии тут же полетел в тёмное небо и растворился на фоне звёзд. Однако спустя мгновение Брендон почувствовал в своих руках холодную железную цепь и услышал, как другой конец со скрежетом прочертил по крыше и зацепился за какой-то выступ.
— Есть! Рыцари наверняка там! После того, как я взберусь по стене, — рассуждал он, — они точно будут в шоке и обязательно покажут Киту, как ходить.
Картер пару раз дёрнул за имеющийся у него в руках конец цепи и принялся старательно обвязывать его вокруг пояса, уже воображая, как он полезет на крышу по стене. Главное папе не проболтаться, что он, в отличие от него, всё же побывал на крыше Гринчвилда, да ещё и со старшеклассниками.
— Прям через окно полезешь? — послышался голос за его спиной.
Брендон от неожиданности дёрнулся, ударился из-за этого об форточку и уронил цепь. Мальчик тут же решил подобрать её, чтобы в любой миг суметь избавиться от доказательств своей затеи, но стоило начать выпрямляться, как опять ударился об форточку спиной. Лишь тихий смех заставил его наконец прийти в сознание и обернуться.
— Чего застыл? — ухмыльнулась Эрида Мортемор из проёма двери, ведущей на крышу. — Хочу посмотреть на твои таланты скалолаза.
— А как ты открыла дверь?
— Всё тебе скажи. Вдруг ещё лазить наверх начнёшь.
— Да мне наверх надо, чтобы рыцарей попросить помочь.
— Тут нет никаких рыцарей. Но ты можешь повеселить меня и воспользоваться цепью.
— Ну раз ты смогла открыть проход, а мне очень интересно как, я могу воспользоваться старомодным способом. Лестницей.
— И упустить возможность свернуть себе шею? Позор кайндаймху, раз его ученик решил не рисковать!
— И ты могла стать одной из нас, — напомнил Брендон, всё ещё теребя цепь. Как так вышло, что мюридхаудка открыла дверь, а он не смог?
— Ну я учусь не в твоём адране, ибо ума хватило выбрать что получше.
— Но для всего атенеума превратилась в чокнутую неопределившуюся. Конечно, это лучше.
— Лучше быть чокнутой мюридхаудкой, чем кайндаймхой, — фыркнула Эрида.
— Так как ты открыла?
Мортемор лишь возвела тёмно-зелёные глаза к небу, тряхнула копной растрёпанных волос и уже через мгновение исчезла на крыше. Брендон на пару секунд остался в башне маяка один на один со своей цепью, безостановочно стуча ногой по полу, а потом применил заклинание decido и поспешил за Эридой.
Наверху было холодно и светло. Ветер угнал все тяжёлые облака, которые цеплялись за пики на башнях на протяжении всего дня, и оставил лишь прозрачную дымку вокруг луны. Стены, башни замка казались огромными, особенно если бросить короткий взгляд туда, на землю, покрытую тонким слоем инея. А чуть дальше виднелся лес, в котором ели со своими огромными размашистыми ветвями, усеянными вечнозелёными иглами, выделялись среди голых корявых деревьев. Глядя на тёмные тени от них, легко было представить, что где-то совсем бродят волки, вспыхивают эллилльданы, как арсвиды охотятся на оленей, а в холодной речной воде, блестящей в свете луны, плавает лу́на энгвис. А Эрида, словно богиня этого мира, стояла на высокой крыше, омываемая лучами звёзд, и наслаждалась своим творением. Свет ночных светил серебрил её густые чёрные волосы, ещё сильнее бледнил лицо с правильными тонкими чертами.
 
Когда Брендон подошёл к ней, девочка молча протянула старую огромную куртку, которую он не сразу заметил в её руках. Мортемор искоса взглянула на него из-под длинных чёрных ресниц, изучая его удивлённое лицо и уверенно протянутую к ней руку. Она видела много раз, как мюридхаудцы заводили дружбу друг с другом, как юноши пожимали друг другу руки, как девушки в её гостиной благодаря полученным знаниям психологии успокаивали своих приятелей, поглаживая их по спинам. Но ещё никто не протягивал руки ей. Конечно, ведь она была опаснее даже первых в своём роду.
— Я прихожу сюда уже чуть больше месяца. Но то, что дверь открыта, не моя заслуга. Наверное, здесь бывает кто-то ещё.
— Может, Конноли приходит сюда повыть на луну, когда мы его сильно достаём, — сказал Брендон, даже не поняв, как это вырвалось из рта. Но Эрида внезапно рассмеялась. Громко, откинув голову, словно ей не хватало воздуха — совсем не так, как мог ожидать кайндаймхец. Он смотрел на смеющуюся дочь влиятельного лорда так, словно никогда до этого не видел девочек. А когда Мортемор успокоилась, то села на какую-то подстилку и шмыгнула носом.
— Я стояла на входе на крышу, когда ты чем-то ударил в дверь. Что это было?
— Моё плечо, — признался Брендон, накидывая куртку на Эриду и себя. — Но потом заклинание.
— А-а-а… Я решила посмотреть, что за чёрт сюда лезет, когда услышала, как что-то тяжёлое упало на крышу. Ты правда собирался лезть по стене?
— Ну да, а что?
— То, что это опасно.
— Я же вокруг пояса обвязал конец. Я не такой дурак, как ты думаешь.
— Ага, ты ещё хуже.
— Значит, ты ни с кем не дружишь потому, что ты неопределившаяся? — спросил Брендон спустя какое-то время. Он понимал, что надо идти к друзьям и продолжать искать рыцарей, но хотелось ещё чуть-чуть посмотреть на звёзды.
— Это со мной не дружат, — ответила девочка и уставилась куда-то на верхушки деревьев.
— А ты не хочешь… Мелани собирается заняться танцами, ты бы тоже могла найти хобби и завести приятелей. Папа говорит, что искусство объединяет, а он у меня художник, так что врать не будет, — затараторил Брендон, чувствуя неловкость из-за длительного молчания Эриды. — Я слышал, что дети лордов учатся петь, даже если у них нет красивого голоса, а у нас много разных музыкальных групп, а у тебя очень даже хороший голос.
— Да, даже если нет слуха, — кивнула Мортемор. — Отец заставлял меня заниматься этой ерундой, хотя всегда называл бездарностью.
— Неужели все лорды такие? Я часто слышал о том, что их дети несчастны из-за давления… Ну ты сама знаешь.
— Многие — да. Например, у Фосети едва ли семья лучше моей, — рассмеялась Эрида, когда Брендон состроил страдальческую физиономию.
— Вермор сам не против быть таким же мерзким, как и его отец. Он согласен абсолютно с каждым его словом, даже проклятия на первых в своём роду готов наслать, чтобы его похвалили.
— Это и есть тот самый конфликт, о котором Вермор говорил твоей подружке-артифу?
— Понятия не имею, о чём он ей врал. А ещё она не моя подруга. Но ты так и не ответила.
— Конечно, не все, — вздохнула Эрида. — У того же Киллиана — друга Вермора — хорошая семья. Наверное, как у тебя. Но Реннер всё равно странный, слишком наблюдательный и иногда он спрашивает, как у меня дела, будто ему не всё равно.
— Ты страннее, — самым серьёзным голосом сказал Брендон. — Ты же неопределившаяся.
— О да! Сейчас ты отвернёшься, а я накинусь на тебя и сброшу с крыши, чтобы сюда не ходил, — улыбнулась Эрида, даже не заметив, как впервые за долгое время позволила себе расслабиться.
— Я в жизни не проиграю девчонке!
— Я смогу победить тебя своей непредсказуемостью или тем, что свяжусь с демонами, — сказала девочка, протягивая руки к Брендону, будто собиралась его защекотать.