Посох Мерлина (СИ)

Сауней никогда не был душой компании, поэтому многие учителя едва ли заметили пристальные недоверчивые взгляды на себе, но сёстры Маккензи и Себастиан Эванс, которые только пришли в Гринчвилд, отнеслись к этому иначе. Девушки решили как можно реже сталкиваться с ним, в то время как учитель амддиффина принял подозрительность Конноли на свой счёт. Что бы ни произошло, Себастиан с белозубой улыбкой и нахальным взглядом убеждал директоров и коллег в своей точке зрения, не забывая кидать колкости в сторону Саунея.
Учитель истории воскресил в своей памяти тот день, когда понял, что терпеть не может молодого мистера Эванса, как раз в тот момент, когда этот самый мистер Эванс вышел из-за двери с белобрысым драммандцем в насквозь промокшей рубашке. Конноли всеми клеточками тела ощутил на себе его внимательный взгляд, который на несколько мгновений задержался на прижатом к месту укуса окровавленном бинте. Себастиан встал в центре коридора и что-то сказал мальчишке, который сразу же скрылся за дверью.
— Попадаешь в неприятности с утра пораньше? — прищурился учитель амддиффина.
— Не думаю, что тебя касаются мои дела, Эванс.
— Моя специальность идёт бок о бок с неприятностями, так что…
— Это всё ещё не твоё дело, — прервал Себастиана Сауней. — Дай пройти, мне нужен эликсир.
— Сейчас не время секретничать, если ты не заметил. Все атенеумы, друг за другом, решают закрыться и не выпускать учеников даже на каникулы из-за всего того, что происходит в городах. Не думаешь, что хранить секреты о чём-либо хоть на долю опасном неразумно в такое время?
— Я никогда не утаивал важную информацию от директоров. Хочу ещё раз отметить, что мои дела тебя касаются в последнюю очередь, — сказал Конноли, задевая учителя амддиффина плечом.
— Ты несколько лет вёл себя подозрительно, Сауней. Не заставляй думать о тебе лишнего.
Историк резко остановился, из-за чего в глазах сразу потемнело. Он чувствовал, как из носа вот-вот должна была политься кровь, как ноги с каждой секундой становились ватными. А напротив стоял учитель амддиффина с наглым взглядом с расправленными плечами, загораживая свет.
— Подозреваешь меня? — с ухмылкой поинтересовался Сауней, стараясь не шататься от слабости.
— Предупреждаю.
Сауней лишь глухо хмыкнул и направился к себе за эликсирами под внимательным взглядом Эванса.
***
Кит, Мелани и Брендон молча изучали потолок, лёжа на кровати Кита, после встречи с Себастианом и долгого рассказа о вчерашней ночи. Вспоминать и заново переживать все эмоции было страшно, хотя бы потому, что их — первоклассников без знаний и опыта — хотели поймать без единой объяснимой причины. Почти час дети в компании Кэролайн должны были рассказывать о том, чего ещё сами до конца не понимали. Конечно, Себастиан подбадривал и не заставлял вдаваться в подробности, а потом поговорил с ними на отвлечённую тему, мельком упомянув, что следующие каникулы они будут вынуждены провести в атенеуме.
Тени от заходящего солнца необычными кляксами перемещались по потолку, словно облака по небу, меняя формы. Золотистый свет лучей даже особо не грел, но выкрашивал комнату в приятные тёплые оттенки. Часы на одном из столов тихо тикали в такт дыханию друзей, даже немного убаюкивали, хотя спать вечером казалось странной идеей. Кит что-то мурлыкал себе под нос, но настолько неразборчиво, что нельзя было разобрать и слова. Только его тихие постукивания пальцами по груди выдавали какую-то интересную мелодию, заседающую в мозгу. Мелани пыталась угадать в тенях на потолке каких-нибудь животных, а Брендон перебирал в памяти моменты, когда он видел женщину в воде.
— Я должен вам сказать кое-что, — внезапно послышался голос Кита. Его пальцы на пару мгновений перестали отбивать ритм неизвестной мелодии, пока мальчик подбирал слова. — Я нашёл кухню.
— Мы тоже, — сказал Брендон. — Ещё в самом начале учебного года.
— Так это оттуда ты таскал все сладости?
— Я попросила его не говорить тебе, зная о твоём пристрастии к ужину в два часа ночи. Мне пришлось уговаривать его почти неделю, — созналась Мелани, и в комнате на минуту наступила тишина.
 
Внизу послышался звук разбивающегося стекла, а следом разочарованный стон Алекса, который мальчики научились опознавать с первых секунд. Заливистый смех Стефана не заставил себя ждать, как и следующие за смехом извинения, которые потонули в недовольных криках старших девочек. Брендон пытался угадать, относилось ли выпущенное Беллом заклинание к домашнему заданию, к которому Картер ещё не приступал, или это было последствие очередной странной идеи одноклассника.
— Знаешь, — опять начал разговор Кит, — когда я шандарахнулся в подвале — в том, втором, — ты странно себя вёл. Про наше приключение в другом подвале я даже говорить не буду. Но если честно, я пришёл потом в то место и… не нашёл разлома в стене. После этого происшествия ты носился по атенеуму, словно проклятый лепреконом, пропадал непонятно где, да и вёл себя как настоящий псих…
— Ты отличный друг, Кит, но речи — явно не твоё.
— Я не договорил. И вообще, больше всех пострадал именно я. Если тебя вернули в чувство очисткой, — на этих словах Брендон почувствовал, как у него дёрнулась рука, чтобы сжать солтор, — то у меня вот до сих пор фантомные боли!
— Они не…
— Не будь занудой, Мелли. Вообще, я вёл к тому, что наш первый год немного не такой, как мы ожидали, но знаете что? Предлагаю забыть обо всех этих странных вещах и пойти приготовить что-нибудь вкусное.
— А ты прав, — сказала Мелани, подрываясь с кровати. — Думаю, учителя простят нам, если мы один вечер проведём за готовкой.
— Неужели ты предлагаешь не делать домашку? — деланно удивился Брендон, чувствуя прилив сил из-за хитрых взглядов Тёрнеров.
— Как бы сильно я не любил домашнюю работу, — растягивая каждую гласную, сказал Кит и приложил руки к сердцу, — считаю, что мы просто обязаны нарушить пару правил! О, Алекс, Стеф, не хотите сходить с нами на кухню?
Только что вошедшие в комнату мальчики удивлённо переглянулись между собой. По их взглядам было понятно, что идти не пойми куда с компанией, которая постоянно влипает в неприятности, не было самым лучшим способом провести вечер перед самостоятельной по истории, однако Мелани уверенно схватила одноклассников за руки и потащила за собой.
Попасть из воспоминаний о холодном мрачном лесу в тёплую светлую кухню с забавными белифами было невероятно приятно. Ужин для школьников был в самом разгаре — со столов, уставленными разными тарелками с рыбой, мясом, гарниром, десертами и напитками, то и дело пропадали блюда, максимально гружённые всякими вкусностями. Запах выпечки и мяса витал в воздухе и вызывал громкие требования голодных животов наполнить их всем, чем только можно. А ягоды и фрукты! Спелые, сочные, до того яркие, что невозможно оторвать взгляда, — персики, яблоки, гранат и клубника лежали в тарелках и поблёскивали намытыми боками. Даже Кит — охотник до сладких шоколадных тортов и взбитых сливок — не мог избавиться от желания отведать фруктов.
Белифы, несмотря на частые посещения их кухонных владений детьми, каждый раз как первый удивлённо смотрели на волшебников, даже не моргали, а потом, словно по команде, возвращались к работе. Квиль неизменно вызывался добровольцем, чтобы обучать кайндаймхцев важной науке приготовления вкусной еды, конечно же, с запретом пользоваться магией. Он часто охал, когда мука попадала на его чистый бархатный пиджак или когда Алекс, который явно не появлялся на кухне у себя дома, ронял всё, что возможно. Стефан же явно наслаждался вечером, украдкой стаскивая уже нарезанные ингредиенты и вываливая покрасневшему Брендону всю информацию, которую знал о Королеве года.
— Без магии вы вкладываете частичку своей души, — третий раз за вечер сказал Квиль как раз в тот момент, когда Кит отвлёкся на исчезающие с соседнего стола десерты и перестал контролировать чары. Повисшая в воздухе миска просеянной муки качнулась, словно от ветра, и тонкая струя содержимого посыпалась прямо на кудрявую голову Брендона. Только громкий возглас Картера заставил Кита спохватиться и вернуть миску в нормальное положение. Квиль, насупившись и явно обидевшись, что правилами готовки так бесстыдно пренебрегли, пошёл искать свободные руки, которые могли бы протереть пол: нельзя, чтобы его кухня была грязной.