Посох Мерлина (СИ)

— Мне это всё ещё неинтересно. Если представление закончено, то предлагаю отпустить меня и забыть о моём существовании.
— Ты прав, я здесь не для агитации подростков нахожусь, — согласилась Миледи и, встав с края стола, провела холодной рукой по щеке Мелроуза. — Хотя пост одного из главнокомандующих позволил бы тебе избавиться от влияния отца и перебраться подальше от его правил и даже от нас чуть ли не с первой зарплатой. Стать личностью, а не пешкой твоей семьи.
Рука женщины поднималась всё выше ко лбу и волосам и застыла в густой шевелюре Ретта, чуть сжав рыжие пряди. Ретт всё это время безотрывно смотрел в глаза главнокомандующей армии, пока в его голове эхом отдавались её слова о свободе от семьи и о его собственной значимости. Но как бы заманчиво ни звучали слова этой женщины, Мелроуз знал, что его разорвут на части, как только он попытается уйти от них. И желание напасть первым и спасти заодно Сэмюэля Бойда обещало прорваться сквозь его плохо имитированный безразличный взгляд.
— Что вам надо? — с нажимом поинтересовался Мелроуз, пока Миледи с фальшивым интересом рассматривала его лицо.
— Где солтор основателя? — ледяным голосом спросила она, ощутимо потянув за волосы.
Ретт поддался и задрал подбородок, позволяя женщине увидеть пульсирующую артерию на шее. Даже рядом с отцом, против которого он не мог ничего сделать ещё с детских лет, никто не видел его таким уязвимым, каким Мелроуз был сейчас.
— Он пропал. Учителя не стали афишировать это, хотя их волнение можно заметить в противоположном конце зала.
— Надо же? И такой наблюдательный и умный юноша, как ты, верит в их непричастность к пропаже?
Ретт почувствовал, как что-то инородное проникает в его сознание, заставляет отдать контроль над мыслями и собой другому существу. Апатия и безразличие к будущему наваливалась, нашёптывая, что разумнее не сопротивляться. Мышцы словно перестали существовать, и Мелроуз перестал ощущать конечности, мозг больше не был способен контролировать их. Казалось, будто разумная часть юноши очутилась в комнате с движущимися стенами, которые вот-вот раздавят его. Было страшно, мысли путались и менялись со скоростью света, как в агонии, ведь что-то миллиметр за миллиметром отнимало сущность Ретта, подчиняло. А в груди внезапно заболело, словно её вспороли ножом. Даже какая-то тёплая струйка побежала вниз, но отключающееся тело слишком рано перестало ощущать что-либо.
— Я знаю, что в атенеуме есть неофициально существующий клуб избранных юношей и девушек, которые знают о каждом шаге учителей. А ещё я знаю, что ты посвящён в происходящее, так как один из твоих друзей является сыном начальника отдела, который занимался пропажей проводника и похищением мистера Бойда. Так что подумай ещё раз и скажи мне, что случилось с солтором.
— Он… пропал… — медленно ответил Ретт.
— Хорошо, — ответила Миледи и отстранилась от Мелроуза.
Голова раскалывалась, но мюридхаудец громко выдохнул с облегчением, почувствовав, что его сознание медленно начало возвращаться под его контроль. Но именно в тот миг в голову ударило осознание того, что серебряный нож торчал в груди, весь перепачканный тёмной кровью. Его кровью, которая стекала по животу. Боль сковала тело, дыхание перехватило, но горло словно застыло, из-за чего из него вырвался лишь хрип.
— Ну что ты так волнуешься, Ретт, — промурлыкала Миледи и дотронулась до ножа. Лезвие вошло ещё глубже, заставив юношу содрогнуться от боли. — Это всего лишь небольшой порез, чтобы твоя кровь доказала правдивость твоих слов.
Она быстро дёрнула рукоятку на себя, и Ретт издал хриплый стон, чуть ли не теряя сознание. Краем глаза он заметил, как окровавленный нож оказался в руках кого-то другого, кто тут же поспешил скрыться из поля зрения Мелроуза. Миледи что-то сказала через несколько секунд, но он не смог расслышать её слов. Лишь когда потоки магии пронзили его тело, мюридхаудец стал опять различать предметы в шатре и рисунки на маске женщины. Как только он начал осознавать происходящее, тут же опустил взгляд на грудь, но на ней не было даже шрамов. Лишь рубашка оказалась расстёгнутой чуть ли не до пупка.
 
— Я очень рада, что ты не солгал мне, — сказала Миледи, наклоняясь к Ретту. Её холодные пальцы задевали его кожу, когда она мучительно медленно начала застёгивать рубашку юноши, словно мечтала продолжить пытку. — Я бы так разочаровалась в тебе, что пришлось бы отклонить твою кандидатуру в последователи Барр. Но слава небесам, ты оказался достаточно умным, чтобы сказать правду. По такому случаю, я предлагаю тебе стать одним из агентов армии палачей… Если ты, конечно, не хочешь, чтобы с твоей семьёй произошло что-нибудь невообразимое, из-за чего они стали бы похожи на управляемых кукол. Ну как, ты согласен?
Ретт поднял на женщину взгляд, полный ненависти. Её глаза смеялись над ним, она знала, что у него нет выбора. Может, отец ему и был бы безразличен, может быть, даже сестра. Возможно, он наплевал бы и на себя, но даже у такого одинокого человека как Мелроуз оказалось слабое место, на которое они смогли надавить. Он просто не мог отказаться, из-за чего ненавидел её и себя заодно. Ему предстояло предать свои идеалы и пожалеть об этом.
— Согласен. — Голос, который Мелроуз услышал, будто принадлежал другому человеку. — Но вы отпустите Сэмюэля Бойда.
========== Глава 25. Расставить все точки над i ==========
Комментарий к Глава 25. Расставить все точки над i
Это последняя глава перед эпилогом и завершением работы, поэтому мне очень важно ваше мнение о “Посохе Мерлина” в целом и об этой главе в частности. Хотелось бы начать вторую часть без ошибок первой работы. ✨
Радостное объявление о том, что учителя отпустили из плена, прогремело в самом начале мая, из-за чего в атенеуме устроили не менее пышное празднество, чем пару ночей назад в праздник весёлого костра. По радио объявили о том, что злостные нарушители спокойствия в Великобритании, которые нападали на Манчестер и ряд других городов, были пойманы, а храброго учителя из Гринчвилда освободили, осмотрели и спокойно — если так можно назвать тот шквал репортёров, которые хотели взять интервью у потерпевшего — отпустили к семье.
Сонные ученики сидели в кабинетах и слушали, как усиленное магией радио вещало об этом на весь атенеум, и сонливость отступала с каждым новым предложением. Многие радостно вскакивали, обнимались или кидались проклятиями в сторону пойманных преступников, но контролируя потоки бессвязных ругательств, чтобы учителя на радостях не отправили на отработку за сквернословия. Другие просто выдыхали, сбрасывая накопившееся напряжение за этот месяц, благодарили всех богов за то, что этот ужас закончился.
Полгода они были заперты в атенеуме, неспособные изменить ровным счётом ничего, напуганные и потерянные из-за новостей о нападении на города. Оказались вынужденными ходить на уроки, будто тогда для них эти занятия имели значение, и они не думали о том, что лишь бы к ним не пришла беда. Но, когда похитили мистера Бойда, ощущение защищённости пропало окончательно: беда обрушилась на их плечи. Подростки постарше, которые ещё в начале года сплетничали о бандитах, с новой силой начали разносить по Гринчвилду догадки и прогнозы. Предрекания скорой войны, нападения на атенеум, рассекречивание волшебников по всему миру и их истребление пугали и порождали новые. Обеспокоенные родители писали директрисам, те долго и детально расписывали вместо сна, почему им не надо бояться, а потом появлялись на уроках уставшие и бессильные, из-за чего вызывали ещё больше опасений у юных волшебников.
Спустя пару недель новые слухи о войне и похищении почти перестали распространяться, хотя бы потому что эмоционально вымотанные подростки больше не хотели переживать и бояться и посвятили себя урокам и играм. Рыцарские бои хоть и выглядели в глазах некоторых предречением того, как рыцари будут защищать атенеум, но проходили всё так же зрелищно, с забитой болельщиками ареной и редкими дисквалификациями, которые вызывали больше эмоций, чем причина удаления бойца с поля сражения.