Единственная для Хранителя Закона (СИ)

— Он "плюс один" помощницы посла, — мрачно произнесла Меровиг. — И раз уж я не успела увести вас в угол и морально подготовить, то скажу сразу: тебе стоит знать, что твоя несостоявшаяся жена и есть эта самая помощница.
В эту же секунду я ощутила, как мой временный муж напрягся. А еще от него потянуло холодом, как будто он окутал себя неким колдовским покровом.
— Как они посмели вернуть ее назад? Почему я об этом не знаю? — в голосе Моргелина слышалась стужа, ледяная и опасная.
Только усилием воли я заставила себя стоять рядом, не пытаясь бежать. А вот остальным это плохо удалось — вокруг нас быстро образовалось свободное пространство.
— Подбери свою жуть, — строго произнесла Меровиг, — а не знаешь ты об этом, потом что и ты, и Хранитель Теней перекинули всю дипломатическую муть на Хранителя Мудрости и его супругу. Письма, кстати, были посланы, но вы разминулись. Все это произошло сегодня утром.
— И они получили приглашение? — скептически сощурился сердитый Гел.
Но хоть магией давить перестал, и мне удалось перевести дух.
«Зато перестала думать о Кирвалисе», — мысленно посмеялась я.
— Приглашение было получено еще неделю назад, не именное. Тогда никто и подумать не мог о том, кто скрывается за этой загадочной должностью.
— Мне все это не нравится, — процедил Гел. — Предлагаешь подойти поздороваться?
— А уж нам-то как это не нравится, — вздохнула квэнни Меровиг и разумно добавила: — Впрочем, не настолько, чтобы спустить тебя на них. Надо понять, на что они рассчитывают. Так что подождем, пока сами придут.
Бросив короткий взгляд в сторону Кирвалиса, я заметила его спутницу.
И мне, если честно, стало немного смешно. На фоне тонкой, звонкой, воздушной красавицы он смотрелся как полуразложившаяся раздавленная лягушка. Мерзавец и раньше не был образцом мужской красоты, но сейчас… И, что было видно по позе, он и сам осознавал, как именно выглядит.
«Хотя, возможно, это стихийные проклятья квэнни Меровиг. Проклинала она, конечно, Майруса, но кто знает, кто знает…» — подумала я. И тут же отбросила эти мысли в сторону: не хочу, чтобы эту интересную женщину в чем-либо обвинили.
Проводив взглядом помощницу посла, я нахмурилась, пытаясь понять, что мне в ней не нравится. И нет, дело совсем не в том, что она невероятно красива, а… А в том, что я, как выпускница столичной академии, на раз опознаю все телесные трансформации!
Отбросив в сторону ложный стыд, я присмотрелась к ней и кивнула сама себе: ну точно. Исправлена форма глаз, губ и носа. Грудь и талия — свои, что странно. И, учитывая, какой получился великолепный результат, она и до трансформы была хороша. Оттого возникает вопрос: зачем?! Расплата за трансформу слишком жестока и слишком скоропалительна: пять-десять лет — и то, что было гордостью, становится позором. Иными словами, из редкой красавицы она превратиться в не менее редкую уродину. И никто не может сказать заранее, как именно организм отомстит — ранняя старость, невыводимые бородавки или отслаивающаяся кожа. Особо везучим достается все и сразу.
— У тебя такой ехидный взгляд, — прищурилась квэнни Меровиг. — Делись. Я-то ожидала, что ты будешь огорчена внешностью своей соперницы.
Усмехнувшись, я притворно укоризненно покачала головой.
— Как жестоко указывать на лежащую меж нами пропасть…
— Эйлин, — резко произнес Гел, — даже не вздумай сравнивать себя с ней. Ты живая, настоящая, искренняя и… А она лишь оболочка.
Квэнни Меровиг сверкнула улыбкой, а я, коснувшись ладонью руки Гела, мягко проговорила:
— Как я понимаю, на Севере юные квэнти не развлекаются трансформацией тела?
У квэнни Меровиг брови взлетели к линии роста волос.
— Да кто ж решится на такую глупость? Лет через пять-десять лицо и фигура оплавится, как свеча. У нас еще на первом курсе всем демонстрируют гравюры, повествующие о слишком умных квэнти.
— Девушки желают удачно выйти замуж. — Я пожала плечами. — А будущее… Будущее представляется им весьма туманным.
— Ха, идут к нам. Твои выразительные взгляды, Эйлин, не оставили их равнодушными.
 
— Боюсь, что Кирвалис в принципе не может быть равнодушным, — криво усмехнулась я и, полностью повернувшись к ним, внимательно следила за каждым движением.
— Нам бы следовало сделать вид, что мы удивлены, — хмыкнула Меровиг, последовавшая моему примеру и сверлившая их пристальным взглядом, — но я тоже больше люблю нападать.
— А я бы предпочел воспользоваться своими привилегиями и просто вышвырнуть их отсюда, — мрачно процедил Моргелин, — но меня никто, как всегда, не послушает.
— Слишком прямолинейно — тоже плохо, — усмехнулась Меровиг и, когда до Кирвалиса и его спутницы осталось меньше пяти шагов, громко спросила: — Гел, а ты помнишь, как звали ту мать года, что всучила тебе голема на крови вместо сына?
— Помню, но искренне сомневаюсь, что ее так и зовут, — сухо ответил Моргелин, — сложно ждать от такой женщины искренности.
«Почему они не говорят о том, что она шпионила за ним?» — пронеслось у меня в голове. И я отложила этот вопрос до лучших времен.
И пусть разговор был рассчитан так, чтобы его точно услышали, ни Кирвалиса, ни пока незнакомую мне красавицу это не смутило.
— Добрый день. — Она скромно улыбнулась и потупила взгляд. — Квэнни Меровиг, вы, как всегда, остры на язык. Ни один укол не пролетает мимо. Позвольте представить вам…
— С твоим кавалером все уже знакомы, — отмахнулась Меровиг, — вы, к слову, идеальная пара.
Красавица проигнорировала квэнни, как, впрочем, и меня, и обратилась напрямую к сумрачно молчащему Гелу:
— Морри, мне необходимо поговорить с тобой. Я совершила столь чудовищную ошибку, что…
— Вы торопите события, квэнти Таэльри, — спокойно, почти равнодушно произнес он. — Позвольте представить вам мою возлюбленную супругу — Эйлин Майрус-Кортован.
Обозначив легкую улыбку, я чуть склонила голову. Буквально на пару миллиметров, что, по имперским правилам, страшно оскорбительно.
И да, этот маленький, незаметный удар попал точно в цель: Таэльри чуть дернулась, а Кирвалис, всегда болезненно относившийся к своему статусу, поджал губы. Что, к слову, не сделало его краше.
— Поздравляю, — бросила девица, — мы можем поговорить? Это важно, Морри.
«Сложно отказать этим широко распахнутым глазам», — подумала я. Но эта мысль осталась недодуманной: от Гела вновь пошла волна той жуткой магии, что не осталось незамеченным. Вот только если Кирвалис был впечатлен и испуган, то Таэльри… На дне ее зрачков, всего на секунду, мелькнуло удовольствие. И она не дала Гелу и слово вставить:
— Я говорю не от лица бесконечно виноватой и раскаивающейся квэнти, а как помощница посла. У меня дело к вам, Хранитель Закона. И вы, по вашему же закону, не можете мне отказать.
Настойчивости этой особы можно было позавидовать, как и упрямству. Вот только я бы на ее месте убралась подальше: от Гела потянуло какой-то изнаночной жутью.
"Возможно, она считает, что если он реагирует, то ему не все равно?" — задалась я вопросом. А после подумала: может, у него и правда были к ней какие-то чувства? Все же в Моргелине ужасно сильно чувство долга, так что он не мог жениться на имперской шпионке. А чувства… Чувства, увы, не поддаются логике. Нельзя запретить себе любить. Вернее, запретить-то можно, но ведь не получится.
"Вот и я приказала себе не поддаваться, а толку-то? Только и выходит, что гнать от себя мысли".
— Вы правы, — холодно произнес Моргелин, — в том, что я не могу оставить ваше обращение без ответа. Составьте письмо на имя моего секретаря, и в течение тридцати дней посол получит приглашение на встречу. Короли Сагерта не дают аудиенций помощницам посла. Приятного дня, наслаждайтесь приемом.
Кто бы мог подумать, что простой и дружелюбный Гел может быть таким снобом!
"Хотя нет, он скорее в ярости, а деть ее, ярость эту, совершенно некуда. Мужчину можно вызвать на дуэль, а что делать с женщиной?" — подумала я и искренне пожалела, что моя сила оставила меня. А то я бы могла вызвать Таэльри на бой. Исключительно ради спокойствия Моргелина, разумеется. Своих, личных причин для подобных действий у меня нет.