Наши хрупкие надежды (СИ)

— Конечно, — сразу же отвечает он.
— Правда? У меня могут быть кошмары, и я боюсь…
Нил мягко касается моих плеч, спрятанных под белой футболкой, в которой я сплю.
— Все хорошо.
Я очень благодарна, что Нил не предложил спать с ним в кровати. К этому я точно не готова, но очень рада, что он не отказал мне в такой ситуации.
Спустя время я ложусь на диван и укрываюсь мягким одеялом, от которого исходит приятный аромат. Теплая рука Нила скользит в мою, и я понимаю, что не одна. Что жива и в безопасности.
— Я буду рядом, пока ты не уснешь, — шепчет он, сидя на полу и прислонившись к подлокотником, и его добрая улыбка — последнее, что я запоминаю перед тем, как закрываю глаза.
  
17 ГЛАВА
 
МИШЕЛЬ
 
Какой-то непонятный звук заставляет меня проснуться.
— Мишель, ты ставила будильник? Твой телефон гремит.
Нил выключает мой телефон и дает мне, а до меня только сейчас доходит: у меня сегодня собеседование! Из-за своих проблем, я вовсе забыла об этом!
— У меня сегодня собеседование в музыкальной академии, — шепчу я, будто это из разряда фантастики.
— Отлично! Нужно собираться.
Нил встает с пола: кажется, он не отходил от меня ни на секунду этой ночью, когда я вскакивала с дивана, как ошпаренная, раза три крича, чтобы Зейн оставил меня.
Я спрыгиваю с дивана и хватаю Нила за руку.
— Нет! Я не готова! Они попросят меня сыграть что-нибудь, а я не справлюсь. Не смогу.
Начинаю нервничать, понимая: я упускаю шанс, за который так держалась. Упускаю возможность исполнить мечту.
— У тебя все получится, Мишель. Могу поехать с тобой, если не против?
Он шутит? Мне нужен хоть кто-то, чтобы я почувствовала поддержку или услышала классическое «все будет хорошо».
— Ты правда поедешь?
Мужчина кивает, поправляя взъерошенные после сна волосы. Я хочу спросить, почему он не ушел ночью, когда я окончательно заснула, в комнату, но тот перебивает, сказав, что нужно одеваться.
***
Где-то полчаса уходит на раздумья о том, что же надеть. Это академия, нужно что-то классическое, как и музыка, которой я занимаюсь.
У меня есть пара нарядов, но, примерив каждый, я ощущаю себя не собой. Мне хочется спрятаться под что-то такое, чтобы никто не увидел и миллиметра моего тела.
«Чувствую себя готом», — думаю я, когда разглядываю свой образ в зеркале: черное классическое платье до колен, такого же цвета колготки в сеточку. У меня нет настроя на красивую обувь на каблуках, так что выбор пал на ботинки, доходящие до колен, и да, снова черный цвет!
Наплевать! Мне нравится, и я чувствую себя комфортно хотя бы в этом.
Попытавшись из своего унылого и разбитого жизнью личика сделать маску милой куклы с помощью макияжа, разворачиваюсь к Нилу, который в этот момент выходит из кухни с кружками кофе в руках.
— Нормально я выгляжу? — Неуверенный голос меня предает.
Глаза мужчины гуляют по мне, но не так, как у парней в дешевых клубах, которые выбирают шлюху на ночь. Их хочется ударить по лицу за такие взгляды, а Нил действительно оценивает меня как девушку, как человека.
— Тебе очень идет черный, — улыбается он и вручает кружку кофе, который оказывается очень горьким на вкус.
— Нил, ты всю ночь провел на полу. Почему не ушел, когда я заснула?
Мы стоим друг напротив друга, а из незнакомцев — только кофе, аромат которого разносится по всей гостиной.
— Думал, что ты снова можешь проснуться. Не хотел отпускать.
Прокашлявшись, мужчина делает большой глоток кофе, и спустя время, забрав скрипку, мы едем в академию. Чем меньше километров до нее остается, тем больше я начинаю трястись.
  
МИШЕЛЬ
 
Чувствую себя пылинкой в этом огромном концертном зале с красными креслами для зрителей, с невероятно красивым потолком, где изображены древнегреческие боги и три ангела вокруг них.
Передо мной на сцене сидят преподаватели, и судя по ним, работают они в академии давно. Я услышала от них стандартные вопросы: «А где работали раньше?», «Почему именно скрипка?», «Ваш любимый музыкант?».
 
Вместо того, чтобы расслабиться после каждого вопроса, у меня начиналась истерика, с которой я еле справилась.
— У вас будет самая младшая группа. С детьми намного интереснее проводить занятия, — оповещает женщина с малиновой помадой на губах и квадратными очками.
— Может, сыграете что-нибудь? Обожаю скрипку! — Мужчина в весе улыбается самой яркой улыбкой, которую только может выдавить, и откладывает бумаги в сторону.
Сыграть? Я напрочь забыла все композиции! Разворачиваю голову к Нилу, который стоит за кулисами и смотрит на меня, нежно улыбаясь, уверяя, что все получится.
Кусаю губы, руками провожу по стручку. Моя голова отказывается соображать, но я могу сымпровизировать — придумать мелодию, где вылью всю свою боль наружу. Может, мне и легче станет?!
Руки предают своей дрожью, но попытавшись создать музыку, я успокаиваюсь и продолжаю творить, а компанию мне составляют четыре струны.
Из закрытых глаз льется вся боль, что я пережила. Мелодия становится громче и быстрее, окутывая весь зал. Кажется, что даже боги на потолке начали прислушиваться к моей игре.
— Невероятно! — аплодируют преподаватели.
— А слезы отлично вписываются в образ. Прекрасно! — Женщина качает головой от восторга.
Ну конечно, это образ. Что же еще? Кажется, будто я выброшена на берег, моля о помощи, но никто не слышит мой крик.
***
Спускаюсь по лестнице к выходу на улицу, держа в руках график работы. Я начинаю работать после новогодних праздников и теперь вся в нетерпении.
— Можно поздравить? — улыбается Нил, стоя возле машины и засунув руки в карманы джинсов.
Машу листочком перед лицом и неуверенно улыбаюсь.
— Я нормально сыграла?
— Это было шикарно, я серьезно.
Послед долгих раздумий решаю обнять мужчину. Говорят, что, обняв человека, можно его спасти. Может, Нил спасет меня? Несмотря на то, что я стала закрытым человеком, он дает надежду, что есть хорошие люди. От него, как и обычно, пахнет сигаретами и кофе.
— Прошу прощения, Мишель, верно?
Девушка со светлыми кудрями отвлекает от объятий и счастливо поглядывает на нас.
— Да, верно. Что-то нужно? — выхожу из теплых объятий и скрещиваю руки на груди.
— О! Я видела твою игру. До мурашек. Кстати, я Мина. Буду преподавать уроки пианино. Подумала пообщаться, нужно ведь заводить хорошие отношения с коллегами!
Каждые слова девушки выходят с яркой интонацией, она кажется самым счастливым человеком на земле. Ее кожа бледная, цвета лунных лучей, густые темные брови гармонируют с ее кудрями.
— Очень мило, но я не в настроении, — пытаюсь отвязаться я.
Я не хочу новых знакомств, общений. Мне страшно довериться и уж тем более надеяться на что-то.
— Тут неподалеку есть кофейня, я не займу много времени. Твой парень может пойти с нами! — Мина не сдается, тем самым начиная раздражать меня.
— Он мой друг.
Закатываю глаза и понимаю, что Мина настоящая жвачка: вечно прилипает. Я такой была в детстве, когда хотела получить внимания от родителей.
— Подождешь меня? Я не долго, правда, — шепчу Нилу.
— Без проблем.
Мина дарит невероятную улыбку самого позитивного человека. Интересно, она когда-нибудь грустит? Мы направляемся в кофейню, а мои ноги так и хотят развернуться и убежать.
  
18 ГЛАВА
 
МИШЕЛЬ
 
Аромат американо заполняет наше местечко возле окошка. Я не заказывала кофе, Мина почему-то решила за меня.
— И давно ты тут, в Лондоне? — интересуется девушка, попивая латте.
— С октября.
— Я просто по акценту поняла, что ты не британка. Я сама мексиканка с немецкими корнями, но родилась здесь. И как тебе Лондон?
— Неплохо, — вру я и мысленно собираюсь уходить.
— Ты уже была в нашем театре? Он неотразим. Вот, кстати, у меня есть билеты на балет. Говорят, какая-то известная балерина из Испании 5 будет выступать!