Кровь Пяти Драконов (СИ)

Вестник мгновенно откатился в сторону; Стовесный с грохотом врезался в землю на месте, где он только что лежал, оставив вмятину. С кошачьей быстротой абиссал прыгнул прямо к дракорожденному; казалось, сам воздух застонал от его удара.
Сетод вновь принял его на себя – но на сей раз его анима загрохотала, а тело озарилось белой вспышкой. Мощь удара скользнула вниз по доспеху дракорожденного, уходя в землю, пошедшую трещинами вокруг бойцов; новый взмах молота едва не зацепил Полуночного, едва успевшего отскочить.
– Неплохо, Земной пес, – презрительно произнес Вестник, выпрямляясь. – Но я только начал…
Сетод молча размахнулся Стовесным, сделав шаг вперед. Абиссал вновь уклонился, и нефритовый молот лишь разнес на куски камень, попавшийся на пути. Мгновение – и черный диск на лбу засочился кровью, ее струйки побежали по лицу, расчерчивая бледную кожу алым узором. Воздух вокруг Полуночного потемнел, черные тени закружились, извиваясь и корчась; весь мир казался светлее по сравнению с этим мраком.
Тени скользнули и на кулаки Вестника, почти скрыв их из глаз; даже отличное зрение Сетода не успело отличить душесталь от крутящихся вокруг мрачных образов, и он пропустил удар, сотрясший тело и заставивший его отступить. Молот вновь взвился в воздух, чиркнув по пластине на куртке абиссала – и тот ответил неожиданно мощным и точным выпадом. Металлический кулак врезался в нефрит так, что в глазах у Охотника на мгновение потемнело, он едва устоял; вокруг абиссала взвился вихрь бледного пламени, от которого веяло холодом, диск замерцал тяжелым багровым сиянием.
Сетод снова взмахнул молотом, но Вестник вовремя пригнулся – и отозвался с той же силой. Только теперь его удар пришелся не в Охотника, а в его оружие; даже мертвая хватка Земного не смогла его удержать и Стовесный, вырвавшись из пальцев, отлетел прочь.
– Вот и все! – торжествующе вскричал рыцарь смерти, размахиваясь кулаком. – Ты лишен оружия, и…
Ноги Сетода словно вросли в землю; удар, который должен был сбить его с ног, лишь скользнул по доспеху, к огромному удивлению Вестника. Продолжить свою речь он так и не смог; остиарий коротко и без замаха двинул его в грудь собственным кулаком. 
Душестальные пластины вновь защитили абиссала, но самой силы удара хватило, чтобы отшвырнуть его назад, сбивая с ног. Даже не глядя на поверженного врага, Сетод бросился к далеко отлетевшему молоту – но не успел.
Рыцарь смерти оказался быстрее; вскочив и ринувшись к оружию, он опередил остиария, и встал перед Стовесным. Сетод замедлил шаг, поднимая закованные в нефрит руки, понимая, что теперь бой придется вести без любимого оружия.
– Значит, ты еще не понял свое место? – глаза Полуночного пылали бешенством; крутящиеся вокруг него тени превращали лицо абиссала в кошмарную маску. – Пойми тогда, с чем столкнулся!
Одним быстрым движением Вестник сорвал с себя куртку, отшвырнул ее прочь; душестальные пластины глухо звякнули о землю. Оставшийся в тонкой рубашке абиссал сгорбился, мускулы его напряглись; Сетод тоже чуть ссутулился, не сводя глаз с противника.
Рыцарь смерти торжествующе рассмеялся, когда тени вокруг него вспыхнули с новой мощью. Знак на лбу засочился кровью еще сильнее, став абсолютно черным, казался провалом в бездонную тьму; над головой Вестника вознесся призрачный образ исполинского костра, в котором корчились и извивались человеческие тени.
И, прорвав ткань рубашки, из тела абиссала ударили фонтаны крови, мгновенно затвердевшие и изменившие форму – превращаясь в длинные, ржавые цепи с зазубренными крюками на конце, придавая Вестнику сходство с чудовищным пауком. Мускулы рыцаря смерти набухли, став чуть ли не вдвое больше обычного, вены покрыли их темной сеткой, налившись изнутри холодной мертвой силой; такая же сеть пролегла по некогда прекрасному лицу абиссала, стянув кожу и выступив похожим на паутину узором.
Кехав тихо ахнула, даже фейри подались назад, хотя их лорд остался на месте, глядя с интересом. Сарлеф лишь выпрямился, с воодушевлением глядя на своего господина; Сетод отступил на шаг.
 
– Час настал, – прошипел Вестник, довольно усмехнувшись и сорвавшись с места, невозможно длинным прыжком преодолев разделяющее их расстояние.
Кулаки абиссала и ржаво блестящие крюки обрушились на дракорожденного одновременно. Сетод отразил душесталь нефритом, но кровавый металл полоснул его по лицу, другой крюк нашел слабое место в доспехе, вонзившись в кожу и разодрав плоть.
Казалось, абиссал обратился в вихрь черного металла, теней и кровавых цепей. Крюки со всех сторон хлестали Сетода, душестальные кулаки били с сокрушительной силой; ответные удары не достигали цели, поражая лишь воздух. Да и нанести их было трудно – каждая попытка ответить ослабляла защиту, позволяла Вестнику вновь впечатать кулак в доспех остиария или вновь выпустить на него вихрь пропитанного кровью металла.
Каждый удар сотрясал и доспех, и тело под ним, отзываясь в костях и оставляя свои следы на плоти. Артефактные перчатки сбивали с Сетода каменный панцирь, а острия крюков были достаточно тонки, чтобы проникнуть в щели доспеха – и проникали, нанося все новые раны и разрывая плоть.
На лице дракорожденного внезапно отразился страх; глаза абиссала торжествующе блеснули, и он с коротким криком вогнал блеснувший черной тенью кулак прямо в грудь Сетоду. Охотник отлетел назад, отброшенный могучим выпадом, не удержался на ногах, рухнув на колени и оперевшись о землю.
Позади коротко вскрикнула Кехав; бросившие взгляд в ее сторону увидели, как в глазах чародейки затрепетал ужас.
– Вот так! – прогремел голос Вестника. – Это – твое место, Земной пес.
Он двинулся к остиарию, застывшему на месте; лицо Сетода не покидал страх, искажавший его черты. С каждым шагом абиссала все больше переполнял триумфальный восторг.
– Ты был обречен, – презрительно произнес рыцарь смерти. – Будь ты водным, то смог бы, возможно, уклониться от моих ударов. Вода течет, верно? Но ты Земной, и…
Он торжествующе усмехнулся, занося руку. Черно-багровый огонь Эссенции вспыхнул вокруг нее, окутывая перчатку шелестящим пламенем; глаза Вестника сверкнули, и ладонь его устремилась вниз, к голове противника.
Кехав наконец перестала сдерживать улыбку, пробивавшуюся на лицо с момента «испуга» Сетода; ужас на лице сменился иронией.
Покрытый нефритом кулак остиария врезался в голень абиссала, и тут же обрушился вниз, круша подъем стопы.
Рыцарь смерти пошатнулся, поврежденная нога подвернулась – смертоносный удар прошел мимо, врезавшись в скалу. Сетод же мгновенным быстрым – неожиданно быстрым – движением оказался на ногах, заходя за спину Вестнику.
Долей секунды позже одна рука Охотника сжала ребра противника, вторая – захватила горло. Анима Сетода вспыхнула новыми образами; могучая гора, увенчанная снежной шапкой, вознеслась над его головой, призрачные камни загрохотали лавиной.
Абиссал захрипел, пытаясь вырваться – но было поздно, дракорожденный словно врос в землю, сдавливая чужое тело в своих руках, и с каждым мгновением его сила возрастала, подтачивая чужую стойкость. Камни анимы, казалось, сдавили его руки, не давая рыцарю смерти разорвать контакт.
Сильная сторона Нефритовой Горы – чудовищно опасные захваты.
– Вода течет, – прорычал Сетод, сжимая врага мертвой хваткой. – Земля крушит.
Ответом ему был хрип; несколько цепей бешено хлестнули по воздуху, но не смогли отогнуться назад, и лишь чиркнули по лицу Земного. Другие же цепи Сетод своим движением зажал между телом Вестника и своим, и они сейчас бессильно скреблись о нефрит.
На бледной коже абиссала вздулись жилы; он отчаянно пытался вырваться, но не мог. Ловкость и скорость не помогали уже угодившему в руки дракорожденного, а силы, чтобы вырваться, у него не хватало; даже наполнив мышцы Эссенцией, он оказался слабее напитавшего себя Землей дракорожденного.
Единственный оставшийся призрак, опомнившись, ринулся вперед, занося мерцающий меч – и в лицо его ударила молния, смешанная со льдом и ветром. Воин замешкался на мгновение, попятился; этого Кехав хватило, чтобы всадить в него новый стихийный снаряд, распластавший солдата Нижнего Мира на земле и приковавший к ней. Мгновенное, быстрое движение – прыжок и удар; клинок чародейки покончил с призраком. Лорд фейри кивнул с одобрительной усмешкой.