Пляска змей (СИ)

— Возможно… — В голосе Амелии тоже чувствовались слезы. — Может так оно и есть. Да точно так… Я сошла с ума. Но… ты просто съезди со мной сегодня ночью к нашей маме, и посмотри на нее, и поговори с ней… Я… Да что я вообще могу решать?! Ты же старшая. И как ты скажешь, так и будет. Ну что, поедешь?
Я убрала руки от лица и взглянула на нее. Дождь то лил что есть мочи, то шел тихо… Скорее всего он будет идти всю ночь.
— Поеду. — Это решение возникло во мне неожиданно и я сама испугалась его. — Поеду!
За окном сверкнула первая молния…
2
Я думала, что не смогу уснуть. Однако, каким-то невероятным образом сон все же одолел меня…Во сне я видела огромный белый полумесяц зависший над нашим домом… Возможно, это был тот самый полумесяц, который когда-то в детстве видела моя мать в своих снах… Но полумесяц этот не казался мне волшебным и сказочным, он был белым и страшным, словно веко мертвеца… А потом вдруг начал темнеть с одной стороны, и сделался черно-белым…
Мия разбудила меня после полуночи. На улице по-прежнему шел дождь и изредка сверкала молния.
Я ощущала себя абсолютно разбитой, и жутко слабой. И мне было невероятно страшно. Но решение съездить к матери никуда не делось. Оно лишь странным образом укрепилось после сна…
Не произведя никакого шума мы с сестрой быстро покинули дом. Артур — парень Амелии, с которым она встречалась уже чуть более года, ждал нас в своей машине, что была припаркована на углу улицы. Он курил через открытое окно, и я видела, как дым вырывается под дождь и тут же гибнет под тяжелыми каплями.
Густые черные волосы падали Артуру на глаза, широкое серебряное кольцо на среднем пальце его левой руки тускло поблескивало в свете фонаря…
Дождь подгонял нас с Мией, и мы быстро заскочили к Артуру в машину… Мия уселась спереди, я сзади… Артур обернулся ко мне.
— Привет Сара. Давненько я тебя не видел… Не думал, что мы встретимся с тобой именно при таких обстоятельствах.
— Да уж… — Только и вымолвила я. Больше мне сказать было нечего.
Пока мы ехали, капли дождя отчаянно разбивались об окна машины, и город за стеклом искажался. Мокрый город, вымокший насквозь… Я внезапно возненавидела все эти бесконечные улицы, все эти мосты через черные зловонные реки, все эти бестолково сияющие вывески… Я уеду отсюда. Уеду так далеко, как только можно, и сделаю это очень скоро…
Внезапно я поняла, что едем мы совсем не туда, и тут же сообщила об этом Амелии. Та кивнула:
— Наша мать уже давно не в обычной больнице, я думала ты сама давно догадалась об этом… Она в одном из мест нашего отца, где он работает с… особыми пациентами.
И верно… Как же я не подумала об этом… Как не догадалась? Отец решил пойти на крайние меры.
Артур закурил очередную сигарету, и запах дыма разбавил мои горькие мысли. Темные одинаковые дома проносились мимо. Ненавистный мне город спал в объятиях дождливой ночи… Мы же втроем неслись сквозь его мрачное нутро, приближаясь к окраинам…
Вскоре я поняла, в какое место мы едем. Я уже бывала там, и не раз… Ведь меня отец начал пытаться приобщить к своей деятельности даже раньше, чем Амелию.
Когда мы подъехали к длинному двухэтажному зданию, которое с виду казалось абсолютно заброшенным, Артур остановил машину, заглушил мотор и погасил фары.
— Я могу пойти с вами. — Обратился он к Амелии.
— Нет. — Мия покачала головой. — Это дело наше, семейное… Просто подожди нас с Сарой здесь. Хорошо?
— Ладно…
— Люблю тебя, Артур. — Мия чмокнула его в щеку и вышла из машины. Я последовала за ней.
Я шла вслед за Мией, и почти не чувствовала, как иду. Казалось, это здание надвигается на меня. На вид оно заброшенно, и по сути так и есть… Наш отец использует лишь подвальные помещения, и несколько комнат на втором этаже, что выходят окнами на задний двор…
Асфальт кончился, и теперь грязь хлюпала под моими ногами. Когда мы приблизились к самому дому, от стены отделились две тени, и попав под отдаленный свет фонарей превратились в двух мужчин в черно-синей военной форме. Один из них был еще совсем молод, чуть старше нас с Амелией. Второй выглядел намного более зрелым, но возможно это лишь от того что все лицо его заросло темной бородой. Бородач смотрелся очень внушительно, однако я знала, что главный здесь — это молодой парень.
 
— И кого это бесы принесли в такое время и такую погоду… — Пробурчал бородач светя фонариком нам в лица.
— Убери фонарь Патрик! — Оборвал его парень. — Или я тебе его в одно место засуну… Ты здесь недавно работаешь, и в основном по ночам, оттого и не знаешь их. Это дочки Григоровича.
— Да хоть кто… — Бородач спрятал фонарь. — Что они забыли здесь в час ночи?
— Этот вопрос интересует и меня. — Парень приблизился к нам. В его блеклых глазах читался холодный интерес.
Мия выступила вперед.
— Мы приехали к нашей матери, Габриэль.
— В час ночи?
— Она умирает, и… возможно не доживет до утра. Сара очень хотела попрощаться с ней. И я тоже…
Бородач отчего-то усмехнулся, но Габриэль нахмурился.
— Григорович не оповещал меня об этом.
— Потому что он не знает. — Сказала Мия. — Он не знает, что мы поехали сюда… Он решил, что нам не нужно прощаться с матерью. Но… Господи, Габриэль! Неужто у тебя совсем сердца нет?!
Габриэль, все также хмурясь, посмотрел на меня, потом на Сару, потом опять на меня, и в блеклых глазах его на секунду промелькнуло какое-то странное выражение, а потом вдруг взгляд этих глаз смягчился…
— Ох и влетит же мне за это… — Раздраженно проговорил он. — Ну ладно, идите… Только прощайтесь быстро, и валите нахрен отсюда, чтоб духу вашего здесь не было… Ясно?
— Ты серьезно пропускаешь их?! — Поразился бородач.
— Завались Патрик! — Прикрикнул на него Габриэль. — Или сам покатишься отсюда ко всем чертям, завтра же!
— Все, я молчу… — Патрик примирительно поднял руку.
— И желательно чтобы молчал всю оставшуюся ночь, еще не успел присоединиться к моему отряду, а уже меня раздражаешь…
Черное небо рыдало над нашими головами. Мия еще что-то сказала Габриэлю, а тот ей что-то ответил, но я почти не слышала слов. Слабость вызванная чрезмерным волнением усиливалась, и я едва стояла на ногах. Но зато прикосновения дождя мне теперь казались почти ласковыми…
— Пойдем, Сара. — Сестра дотронулась до моей руки. — Пойдем же…
Я, не ответив ни слова, последовала за ней, мимо бородача пахнущего дешевым одеколоном, и мимо Габриэля который пах всего лишь дождем… Тяжелая дверь открылась, и тьма поглотила меня…
3
В темноте было невероятно душно. Шагая по узкому коридору, стены которого едва различались во мраке, я ощущала, как влага дождя на моей коже перемешивается с потом.
— Она под землей? — Спросила я Амелию.
— Нет. На втором этаже.
Вскоре коридор окончился и мы оказались в небольшом затхлом помещении, что было освещено одной единственной лампой накаливания висящей на длинном черном проводе. Из этой комнатки, скрытый от посторонних глаз проход, вел в подвал, и еще один скрытый проход вел на второй этаж.
Если об этих двух проходах не знать, то обнаружить их почти невозможно. Но мы то с Амелией знали, к скорби своей…
В комнатке не было окон, зато был сгнивший и покосившийся деревянный письменный стол с выдвинутыми ящиками, а в дальнем углу валялись обломки стула и еще какой-то мусор…
Амелия подняла левую руку вверх и принялась отсчитывать трещинки на потолке, слева от лампы. Какое-то время я молча наблюдала за этим, потом сказала:
— Тринадцатая, изогнутая будто молния. Неужто ты так и не запомнила?
 
— Точно. — пробормотала Амелия. Пальцы ее отыскали необходимую трещинку, слегка прикоснулись к ней, и та стала быстро расширяться. Вскоре из трещины высвободилось металлическое кольцо, за которое Амелия тут же потянула и часть потолка с громким металлическим скрежетом опустилась вниз…
Теперь мы стояли перед лестницей ведущей на второй этаж… Ладони мои непроизвольно сжались в кулаки… Я должна увидеть нашу мать! Так твердила я себе. Ведь если не увижу ее сегодня, и не решу хоть что-нибудь, то более никогда в жизни не смогу спать спокойно… Я должна. Как бы это не было горько и больно.