Заклятые супруги. Золотая мгла

– Леди Тереза, – негромкий голос Винсента заставил меня очнуться. Негромкий, но мрачный. Сам брат напоминал грозовую тучу перед проливным дождем: сведенные брови, четко обозначившиеся скулы.
Гм. Кажется, нас только что друг другу представили, а я все прослушала.
– Рада знакомству, милорд.
В ореховых глазах мелькнула насмешка: он все понял, но явно не собирался меня спасать. Я невольно вздернула подбородок. С какой радости он смотрит с таким превосходством?! Пристально, вызывающе, откровенно. На меня так никогда не смотрели!
– Взаимно, миледи.
А вот голос у него совсем не медовый: низкий, влекущий, с властными нотками. И еще с акцентом – едва уловимым, певучим. Вэлейский?
Незнакомец взял мою руку, я же с трудом подавила желание отшатнуться. По телу прошла странная дрожь, сердце запрыгало, как мячик.
– Вы подарите мне первый танец?
– Лорд Альберт Фрай! – громкий голос со стороны дверей.
Альберт!
– Да.
Всевидящий! Что я только что сказала?
Вэлеец отпустил мои пальцы. Улыбка смягчила его черты, но в зале точно заперли все окна и разожгли факелы. Душно, просто дышать нечем. Все мысли вылетели из головы, тело словно превратилось в деревяшку: Альберт медленно спускался по лестнице. Красивый. Какой же он красивый… А еще высокий – рядом с ним я никогда не чувствовала себя туанэйской сосной. Еще миг – и он меня заметит. Поймет, что я вырядилась для него, прочтет мои мысли, а я умру от стыда.
К счастью, объявили следующих гостей.
– Виконт Лефер и леди Луиза Лефер.
Альберт обернулся: какая-никакая, а передышка.
– Мне нужно переговорить с леди Луизой.
Взгляд Винсента щекотал затылок: никто другой не умеет так тяжело смотреть, но мне было все равно. Я чуть ли не бегом направилась к лестнице, по которой Луиза спускалась под руку с отцом. В бледно-лиловом платье ее фигура напоминала песочные часы: тонкая талия перехвачена пояском, украшенный кружевом лиф подчеркивал высокую грудь. Невеста брата вся светилась. Не двигалась, а плыла, дарила улыбки направо и налево, принимала восхищенные взгляды мужчин и завистливые женщин.
– Тереза! Я скучала по вам! – Она безо всяких церемоний поцеловала меня в щеку. – Угадайте, кто к нам идет?
Передышка кончилась: брат уже направлялся к нам, а вместе с ним Альберт. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, я с силой сжала запястье Луизы.
– Тереза, – ее голос доносился словно издалека, – просто улыбнитесь и начните разговор. Кстати, рука мне еще понадобится.
Легко сказать! Я медленно разжала пальцы, а брат уже целовал руку невесте.
– Леди Луиза, подарите мне танец?
Музыка стала громче, голоса стихли. И Уитморы только что открыли бал первым вальсом.
– Разумеется, ваша светлость.
Время замедлило бег и остановилось. Никого больше не существует: только я и Альберт. Испытующий взгляд раскосых глаз встряхнул мое самообладание, в который раз превращая его в жалкую горстку пепла. По тонким губам скользнула улыбка – мне все время кажется, что я сумею ее поймать, но нет – она лишь тень, которая всегда в прошлом. В воспоминаниях, равно как и поцелуй, и легкое пожатие пальцев.
Вот он, передо мной. Изящный и галантный, самый прекрасный мужчина в мире, а я снова забыла все, чему меня учила Луиза.
– Леди Тереза, вы очаровательны.
Низкий шелест его голоса завораживает. В голове пустота, только сердце колотится о ребра.
– Надеюсь, ваш первый танец еще свободен?
Они все свободны для вас. Я вся свободна для вас. Сколько раз я представляла это мгновение? Не счесть. Тугой комок в груди тает, дышится легко: оказывается, дарить Альберту улыбки совсем не сложно. Во мне нет изящества Луизы или хрупкости Лавинии, зато есть искреннее желание покорить этого потрясающего человека.
– Увы, – резкий сильный голос с акцентом.
О, чтоб тебе провалиться!
– Вы что-то хотели, милорд? – жестко интересуется Альберт. Он умеет говорить так, что хочется подсесть ближе к камину, но мужчина смотрит только на меня.
Жаль, здесь нельзя использовать магию! И к счастью, потому что в груди бурлит яростная, темная сила.
 
– Прошу прощения, но… я уже обещала вальс.
Мужчине, даже имени которого не знаю.
Тереза, ты идиотка!
– Что ж, мне остается только ждать следующего, – сейчас взгляд лорда Фрая жесткий и цепкий. А мой демон-тебя-забери кавалер тем временем увлекает меня в зал, в круговерть танцующих пар.
– Не переживайте. Он же сказал, что дождется.
Он улыбается, в глазах мелькает насмешка. А мне не смешно. Совсем не смешно!
– Не могли сделать вид, что мы не знакомы?
Пальцы потрагивают от напряжения, но я еще ни разу не оступилась. Хотя стоило бы отдавить этому наглецу ноги за испорченный вечер.
– Мы и так не знакомы.
– Разве?
– Вы не знаете моего имени.
– Знаю, – возражаю я. Не могу же я с ним соглашаться.
– И как меня зовут?
Я демонстративно рассматриваю его галстук и кусаю губы: разговаривать во время танца совсем не обязательно. Он ведет уверенно, плавно – именно о таком вальсе я и мечтала, только с Альбертом. Рука вэлейца покоится на моей талии, притягивает к себе до неприличия близко. Его запах – терпкий, будоражащий аромат лаванды. От ладони по спине расходится странное пугающее тепло. Я пытаюсь отстраниться, но он держит крепко. Ладонь под его рукой даже через перчатку полыхает жаром.
– Анри, – неожиданно произносит он. – Вы так смотрите на мою шею, потому что хотите меня задушить, или я неудачно побрился?
Имя ему идет: мягкое и жесткое одновременно. Отмечаю шрам чуть повыше виска, у самой линии волос. А вот шея у него крепкая, такую просто не свернешь. Откуда он свалился на мою голову? Со своими улыбочками, со своими ореховыми глазами, со своим… смехом – низким, негромким… таким заразительным! У меня, может, траур по утраченным надеждам, но уголки губ неудержимо ползут в стороны. Приходится их плотно сжимать.
– Вряд ли мне хватит сил.
– Вы жестокая женщина.
– Почему вы пригласили меня, Анри?
– Потому что вы мне интересны.
Дыхание сбивается, когда он притягивает меня к себе еще ближе. Аромат лаванды становится сильнее, смешивается с запахом горького шоколада. Мне давно никто не говорил, что я интересна, даже Винсент и Лавиния. Все потому что…
– Во мне нет ничего интересного. Об этом вам скажет каждый в зале.
– В этом зале только о вас и говорят.
Говорят обо мне? Единственное, о чем стоит говорить – моя страшная сила, но о ней никому не известно.
– Следующий вальс?
Танец закончился, но он по-прежнему удерживал меня за талию, недопустимо близко. На нас смотрели все, но он смотрел только на меня. Когда наши пальцы успели переплестись?
– Нет.
– Я настаиваю.
– Отпустите.
– Еще один вальс, Тереза.
Да где его манеры? Или он не понимает, что творит?!
– Хорошо, – еле слышно прошипела я, – будет вам еще один вальс. Довольны?
– Вполне.
Он отступил и даже склонил голову, я же подхватила юбки и поспешила прочь. Стоило больших трудов не сорваться на бег: взгляды гостей были прикованы ко мне. Всевидящий, я не собиралась нарушать все правила, какие только можно. Просто явилась на бал в платье, которому позавидует любая, откровенно глазела на наглеца, который откровенно глазел на меня, танцевала с ним вальс, а потом застыла в его объятиях, как статуя.
Внутри все клокотало, словно я глотнула живой огонь, вокруг мелькали лица: бледное матушкино с плотно сжатыми губами, изумленное раскрасневшееся – Лавинии. Я наткнулась взглядом на Луизу и Винсента: ее глаза горели недоверчивым восторгом, брат же застыл изваянием – убийственно-хмурый. Смотрел на меня и Альберт – внимательно, пристально, холодно, и это стало последней каплей. Я расправила плечи, вздернула подбородок и направилась к двустворчатой двери, ведущей в сад. Медленно, спокойно, мимо папоротников и розовых кустов, по каменным ступенькам вниз.