Игра в любовь (СИ)
— Да нет же, это не так — Вырывается из меня нервное — Я… в общем…
— Я же вижу — перебивает меня Матвей — Ты просто не хочешь меня обидеть. Но на самом деле все хорошо. Я взрослый мальчик и умею ждать. Чувства не появляются из неоткуда и возможно ты ещё любишь Диму.
— Да замолчи ты! — Выкрикиваю нахмурив брови — Что ты за человек такой, Измайлов! Не видишь что ли, как мне сложно!? Да, я тебя не люблю, но это не значит, что ничего не чувствую. Чувствую, да ещё как.
Теперь мой голос тихий, практически беззвучный. Я смотрю на Матвея. От света фонарей его глаза блестят, а улыбка на лице становиться шире. У меня же кажется скулы свело в состоянии стресса. Пульс учащенно стучит, отдаваясь в висках и дышать тяжело. Мы молчим, но по ощущениям думаем об одном и том же. Я тянусь к Матвею, он наклоняется ко мне и наши губы соединяются в поцелуе. Одно дыхание на двоих, стук сердца.…
Кажется проходит целая вечность, когда Матвей первый разрывает поцелуй. Упирается лбом в мой лоб, тяжело дыша.
— Ты такая сладкая — говорит с нежностью в голосе. — С тобой сложно себя контролировать.
— А поехали к тебе — шепчу я.
Ты уверена? — Смотрит на меня ошарашенным взглядом.
Да, дорогой, я сама от себя в шоке. Ведь не хотела торопится, но кажется женский мозг работает иначе. Говоришь себе нет — это значит да. Говоришь, что ни-ни до свадьбы, значит ты уже готова на всё, можно брать пока горячая. Одним словом — никакой логики. Да и нужна ли эта логика, когда горишь желанием сдаться и подчинится любимому мужчине. Боже, я сказала любимому? Ну точно, истинная женщина.
— Лер, я же не тороплю. Даже не настаиваю.
— Поехали — улыбаюсь, и взяв ладонь Матвея в свою тяну его в сторону парковки.
До квартиры Матвея едем молча. Даже когда поднимаемся на лифте на восьмой этаж ведем себя словно незнакомцы. Но стоит только переступить порог дома, как Мот впивается в мои губы с пылкой решительностью припечатывает меня к холодной стене. Целует грубо, жадно, страстно, что по телу проносится волна дрожи и желания. Не отрываясь друг от друга мы добираемся до кровати по пути скидывая обувь. Матвей опускает меня на постель, а сам нависает сверху. Моё сердце готово вырваться из оков, когда чуть шершавые пальцы пробираются под ткань шелковой блузки и тянут вверх. Как только я остаюсь в одном кружевном лифчике, под тканью которого можно четко разглядеть затвердевшие соски, хочется стыдливо прикрыться. В комнате темно, но сочившийся из окна лунный свет позволяет развидеть мои полыхающие щеки.
— Ты охеренная — Матвей перехватывает мои ладони и тянется к губам. Целует, кусает, всасывает, так, что дух захватывает. Рукой сминает мою грудь двигаясь губами в направлении шеи. Языком облизывает гусиную кожу, целует ложбинку между грудей одновременно расстегивая лифчик.
— Какая ты красивая — с хрипотцой говорит он и проводит языком по ореолу груди.
— Ох — выгибаюсь я зарываясь пальцами в кудрявые волосы. Матвей не торопится, словно пытается насытится, отчего между ног сладко пульсирует. Мучительно медленно втягивает в рот сосок, прикусывает, лижет, целует. Я не просто горю, я плавлюсь от незнакомых ранее ощущений. Внизу живота становится томительно тяжело, изо рта вырываются приглушенные стоны. А когда Матвей снимает с меня юбку вместе с трусиками, и пальцами протискивается между бедер теряю связь с реальностью. Под его пальцами так горячо и влажно, что я извиваюсь подобно змее. Стоны глушит новый поцелую. Что он со мной вытворяет? Мне кажется ещё чуть-чуть и меня расплющит на атомы.
Боже, я вот-вот достигну своего первого оргазма с мужчиной. Уже чувствую как сладкая нега обволакивает нутро, но Матвей вдруг останавливается. Смотрю на него невидящим затуманенным взглядом, пытаясь уровнять дыхание и прыгающее в груди сердце. В его глазах тьма и безумство. В моих я уверена тоже самое, а ещё страх и желание от новых ощущений. Наблюдаю как он стягивает футболку, затем джинсы и боксёры. Из прикроватной тумбы достает шелестящий пакетик, зубами раскрывает упаковку и натягивает латекс на подрагивавший внушительных размеров член. Не хочу думать для чего ему упаковка презервативов, хоть внутри и закрадывается что-то похожее на ревность. Но я ведь взрослая девочка. Если он здесь, со мной, значит всё, что было — в прошлом.
Матвей нависает надо мной и рукой направляет член между моих бедер. Резкий толчок и я впиваюсь ногтями в напряженные мужские плечи. Закусываю до боли губу.
— Лера? — Матвей замирает, в панике впиваясь в моё лицо — Ты… ты что..
— Всё нормально, не останавливайся.
Сглотнув, Матвей растерянно кивает. Теперь он двигается осторожно, постепенно набирая темп.
— Обхвати меня ногами — просит он и я подчиняюсь. Толчок, ещё один и волна боли сменяется желанием и возбуждением. Да, может и не таким, которое я себе представляла фантазируя перед сном. Гремящих фейерверков и сотни огразмов ждать глупо, но всё равно приятно и будоражуще. Матвей целует меня, что-то шепчет на ухо, но я не слышу ничего из-за стука собственного сердца. Воздух искрится, наполняя пространство моими стонами и тяжелым дыханием Матвея. Я практически расслабилась. Зарываюсь пальцами в волосы, глажу мужской затылок, пока Измайлов продолжает работать бедрами.
— Твою мать — вырывается из него хриплый стон и я понимаю, что Матвей достиг оргазма. Он вытаскивает из меня член, но отстраняться не спешит.
— Хочу чтобы ты кончила — поясняет Мот пальцами надавливая на мой клитор. А спустя несколько сладостных минут, я улетаю куда-то на небеса рассыпаясь на мелкие частицы.
Глава 16
Сегодня мой день рождение. За последние несколько лет, этот день я привыкла отмечать в компании Ксюши, и мысль, что наша дружба так внезапно распалась тоской оседает в сердце. Наверное, поэтому я сейчас еду к её дому, а не бегу готовится к празднику. Нам нужно поговорить. Мне нужно. Я не могу больше играть в молчанку. Хватит. Может тогда станет легче.
Подъехав к дому Громовых, я расплачиваюсь с таксистом и выбравшись из машины, подхожу к воротам. Здороваюсь с охранником, дядей Геной, что много лет здесь работает и является частью этой семьи. Мы перекидываемся парой фраз, после чего он провожает меня к двери.
— Здравствуйте, Анфиса Львовна — приветствую миниатюрную женщину, и по совместительству домоправительницу четы Громовых.
— Ох, здравствуй, Лерочка. Как давно я тебя не видела. Такая красавица стала — загляденье. А глаза-то как горят.
— Спасибо, Анфиса Львовна. Да что-то времени нет — улыбаюсь — я к Ксюше, она дома?
— Да где ж ей ещё быть. Проходи-проходи, не стой на пороге. Ксюшенька в своей комнате. Чай хочешь?
— Нет спасибо.
Комната Ксюши находится на втором этаже. Конечно я не надеюсь, что бывшая подруга встретит меня с распростертыми объятиями, но надеюсь, что, хотя бы не прогонит.
Вздохнув, взбираюсь вверх по лестнице, и повернув направо останавливаюсь напротив белой двери с розовыми узорами. Сглотнув, стучу.
— Войдите!
Толкнув дверь, останавливаюсь на пороге и внимательно осматриваю бывшую подругу. Она лежит на кровати: левая рука перебинтована, как и правая нога. Лицо бледное, под глазами залегли синяки, а на лбу ссадина, обклеенная пластырем крест на крест. Страшно представить, сколько всего ей пришлось пережить, но главное, что живая.
— Привет — первая отзываюсь я.
— Ну привет — задрав надменно подбородок, хмыкает Ксюша — Чего приперлась?
— Поговорить. Пройти можно?
— Ну проходи.
Взяв предварительно стул около письменного стола, сажусь напротив кровати. Я думала, что была готова к разговору, даже речь отрепетировала, а сейчас ни одной мысли сформировать не могу. Даже не знаю с чего начать.
— Ты пришла помолчать? — Ехидно спрашивает Громова.
— Конечно нет! — В тон ей отвечаю я — просто…
— Просто что? Кажется, мы всё решили уже очень давно. Что тебе ещё надо?
— Ксюш, ну зачем ты так? Мы ведь столько лет дружили. Это глупо