Мой ледяной принц (СИ)

Миша и Мэри болтали о такой ерунде, о какой болтают только наивные молоденькие девицы, ничего не знающие ни о реальной жизни, ни об окружающем мире.
Меня и двух болтушек разделяло слишком большое расстояние, чтобы Миша, с ее детским зрением, могла видеть мое укромное место, откуда я наблюдал за ними: у людей слух и зрение с возрастом ухудшаются, но у нас, наоборот, только обостряются, а ведь и я был еще очень молодым вампиром. Я делал вид, что читаю, но, на самом деле, слушал разговор двух подружек, а когда Миша распустила свои прекрасные волосы, я захлопнул книгу и стал любоваться ею. Любоваться, а ведь ей было девятнадцать. Будет через месяц. Мне совершенно не стоило думать о ней, кроме как о глупой девчонке, которой требовалась моя помощь. Странно, но когда я не знал, сколько ей лет, то даже не мог поверить в то, что она настолько юна. И теперь, когда мне было известно, что ей даже не пятьдесят… Нет, даже не тридцать, я был сконфужен, но не чувствовал к ней ничего, кроме раздражения ее поведением и, непонятно откуда взявшегося, дружеского расположения.
«Она здесь совсем одна. И как Мрочеки додумались отпустить ее из дома? Отпустить одну, в человеческое общество, в таком возрасте! Куда они смотрели? Кто будет учить ее жизни? Куда она ведет себя, общаясь с этой смертной? Почему ей не объяснили, что дружить со смертными — запрещено? Эта девица ведет себя в корне неправильно!» — недовольно думал я, наблюдая за двумя девчонками.
Теперь мне точно не хотелось поддерживать с ней никаких отношений. Сознательно. Поэтому я перестал слушать разговор девушек и захотел уйти. Но что-то удерживало меня.
«Зачем она все это творит? Живет со смертной, гуляет в парке, загорает под солнцем, разговаривает о ерунде! — продолжал размышлять я. — Ведет себя как человек, хотя в письме Марии черным по белому написано: «Не общайся с людьми»! Но Миша игнорирует все правила, кроме одного: «Не общайся с Фредриком Харальдсоном»
Меня охватили противоречивые чувства: с одной стороны, я был невысокого мнения о Мише, но, в то же время, мне было жаль ее. Меня почему-то сильно беспокоило ее будущее: она была слишком человечна, а это качество — противоестественно для вампира и идет наперекор всем вампирским законам.
«Все это — влияние ее смертной подружки: живя с Мишей, она окружила ее человеческой аурой, человеческим миром, привычками, бытом. Необходимо срочно растолковать польской дурочке, что ее действия и такая жизнь — противоестественны, и что потом дружба со смертной превратится для нее в реки слез, хотя уже сейчас вылилась в ее совершенно не вампирское поведение, — твердо решил я. — Кажется, из ее мозгов напрочь вылетело то, что она — вампир и пьет человеческую кровь»
Я наблюдал за девушками до тех пор, пока они не свернули одеяло и не ушли прочь, но сам продолжал сидеть под огромным деревом: мне крупно не повезло с погодой. И зачем я сидел и слушал глупых девиц, как заказной шпион? В моих планах не было ничего подобного: я шел из колледжа, пользуясь тем, что солнце на минуту спряталось за белую тучу, но увидел Мишу и, сам не зная, зачем и почему, сел под дерево.
С тех пор, как две подружки покинули парк, я просидел под деревом еще три часа, не имея возможности покинуть свою тюрьму на свежем воздухе. Я раскрыл книгу и попытался читать, но внимание отсутствовало напрочь. Мне жутко хотелось закурить, но курение в общественных местах было строго запрещено. Все против меня.
«Дерьмо. Вот так влип!» — с досадой подумал я.
Моя машина стояла далеко на парковке, и я не мог добраться до нее из-за чертовски-яркого солнца, поэтому сидел под деревом до самого заката (к счастью, в ноябре он наступал рано) и только тогда смог уехать домой.
А эта Мэри, сама того не зная, попала в точку — я Фредрик, швед, имеющий типично шведскую мечту: домик на берегу озера в Скандинавии, и гимн Швеции как рингтон на вызовы в телефоне. Типичный швед, отличающийся от остальных шведов лишь тем, что у меня есть клыки и потребность в литрах человеческой крови.
 
  
ГЛАВА 7
 
Следующим днем, после окончания лекций, подойдя к велосипеду, я вдруг обнаружила в кармане своего пальто небольшую записку, напечатанную на принтере. Содержание этого тайного уведомления удивило и рассмешило меня: это было приглашение принять участие в какой-то «Охоте на лисичек», и для этого мне следовало прийти к половине десятого вечера к задним воротам колледжа Святого Хьюго, надеть короткую юбку, каблуки, а на голову нацепить «лисьи ушки». Здесь же был маршрут по пабам — обязательным остановкам, где я должна буду выпить кучу алкогольных напитков, а затем добежать до финиша — последнего паба. Чушь собачья. Под текстом стоял призыв никому не показывать эту записку и уничтожить ее.
«Какой идиот подложил мне это? Неужели кто-то серьезно надеется на то, что я приду? Ерунда, да и только!» — насмешливо подумала я.
Вопреки призыву к абсолютной секретности я решила показать записку Мэри, чтобы посмеяться вместе с ней.
— Не будь дурой и не иди! Это забавно для мажоров, но опасно для девушек. Эта «охота» — сплошной идиотизм. Неужели ты никогда не слышала о ней? — Мэри нахмурилась, скомкала записку и отдала ее мне.
«Как смешно! Вампиры устраивают охоту на людей, а люди — на девушек, одетых лисичками!» — улыбнулась я про себя, а вслух сказала: — Нет, никогда. И что это за «охота»?
— Это когда визжащие первокурсницы в коротких юбочках и на высоченных каблуках убегают от «охотников» — парнишек в красных пиджаках. Знаешь, кто эти «охотники»?
— Понятия не имею.
— Это — группа мажоров, которые состоят в тайном обществе, а эта «охота» — их главная ежегодная забава. Думаю, не стоит рассказывать о том, что происходит с «лисичками» в конце вечера. Так что не суй туда свой нос, поняла?
— Я и не собиралась: на мой взгляд, все это действие просто смехотворно! — недовольно ответила на это я и выбросила бумажку в мусорное ведро, стоящее под раковиной.
— Кстати, на роль «лисичек» приглашают только самых смазливых девчонок. Значит, ты — в их числе, — сказала Мэри.
— Но я совершенно не рада тому, что меня считают смазливой! Это жутко неприятное слово. Неужели кто-то из девушек добровольно соглашается на это? — искренне удивилась я. — Ведь это такой бред!
— Если бы никто не соглашался, «охоту» бы не устраивали. Да и еще и каждый год. И там всегда много девчонок, — ответила моя соседка. — Ладно, я в ванную!
Она ушла, а я залезла в интернет и нашла развернутую статью об «Охоте на лисичек». Оказывается, ее устраивало тайное мужское общество «Черный лебедь», и в каком-то году всех его участников отчислили из университета. Но с новым набором студентов общество возродилось и опять устраивало это дурацкое развлечение. Ну и пошлость!
Позже ко мне зашла Мэри.
— Кстати, сегодня твой мажор спрашивал меня, не лесбиянки ли мы, — весело сказала она.
— Что? — Моему удивлению не было предела.
— Ага, у меня была такая же реакция.
— И что ты ответила?
— Что он плохо воспитан.
— Умница! — похвалила я. — А он — бестактная свинья!
— Не то слово! Я хорошо отношусь к лесбиянкам, но мне захотелось стукнуть его по голове.
— Теперь моя очередь лежать в ванне! — поспешно сказала я, чтобы уйти от дальнейшего разговора на эту тему. — Гель для душа там?
— Ага. — Мэри села за мой ноутбук.
С тех пор, как она забыла свой гель для душа в Шотландии, мы пользовались моим: Мэри до сих пор не купила себе новый, зато я делала это регулярно, но мне казалось, что это было даже как-то по-дружески, по-соседски.
 
Я зашла в ванную и тут же услышала, как звонит мой смартфон: так как на всех родных мною были специально поставлены разные мелодии, то я знала: если играет Kaiser Chiefs — мне звонит мама.
— Миша, тебе звонят! — крикнула Мэри. — Я принесу!
Она вбежала в ванную и отдала мне мой смартфон.