Инферно (СИ)
Старостин был очень близок к успеху. Хитрый старый лис разбил основную группу на две части, и пока противник отрабатывал основную часть его людей, двое добрались до самого лагеря и готовы были, выманив на открытое место, подстрелить девчонку. Не смертельно, но болезненно, так, что бы ее вынуждены были эвакуировать в ближайшую нормальную больницу. А в ближайшую нормальную, как известно, это именно в тот город, где Старостин имеет максимум сил и возможностей.
В городских условиях устраивать стрельбу или что-то подобное правоохранительные органы не решились бы. Не в кино, чай. А вот Старостин мог использовать любые имевшиеся в его распоряжении силы и средства, вплоть до новой техники, проходящей ныне испытания под контролем Центра в зоне ответственности Анциферова.
Не вина Старостина, что на одну оперативно-боевую группу регионального центра в зоне проведения операции задействовали две боевых группы профессионалов неведомого противника. Они смогли уничтожить и большую, отданную на растерзание часть людей Старостина, и основную боевую пару, исполнявшую сольную партию в задуманной им комбинации. Если бы не два наблюдателя, вовремя почувствовавших опасность и затаившихся на время, то уничтожение их людей прошло бы гладко, без свидетелей, а Старостину и Анциферову оставалось бы только гадать о постигшей их участи. Обидно было то, что наблюдатели-то как раз и видели девчонку и, судя по всему Рысина, на другом берегу реки еще до начала операции. Однако они четко выполнили инструкцию «ни в коем случае себя не проявлять, только наблюдать и фиксировать все происходящее». Кто ж знал, что в данном случае разгильдяйство и отступление от инструкций было бы полезно для дела…
— Судя по виду, ты понял суть проблемы, — глядя на подчиненного, спросил Анциферов.
— В целом — да. Но что прикажете предпринять? Последствия вылазки в лес надо еще устранять. К тому же мы не знаем, удалось ли противнику захватить кого-либо из людей Старостина живым.
— Это не важно.
Стас удивленно глянул на генерала, собираясь задать вопрос, напрашивающийся сам собой, но, поразмыслив, понял почему Анциферов так легкомысленно воспринял возможность захвата кого-либо из боевиков Старостина противником. Все без исключения региональные оперативно-боевые группы были построены по принципу доведения необходимого минимума информации о структуре, в которой они состоят. Даже в случае форсированного допроса одного или нескольких членов группы, они при всем своем желании смогли бы рассказать только о составе группы, стоящей перед группой конкретной задаче, но не более. Выход на более высокое звено цепочки имел только командир группы, но он погиб. Наблюдатели зафиксировали факт его гибели со стопроцентной вероятностью. А сам по себе состав группы ничего не дает, ибо сейчас их тела были к услугам противника, только информативная отдача от них была равна нулю.
— Шеф, но все равно, даже если это местные, то после такого фестиваля они не могут не зашевелиться.
— Пусть их. Зашевелятся — начнут ошибаться и проявляться. У тебя все?
— Нет, шеф, еще…
— Ну!
— Один из моих людей сообщил о том, что им установлена группа, совершившая несколько нашумевших похищений и убийств. Это из тех, что не сходят с экрана и страниц криминальной хроники последнего времени. Кстати, он же сообщил о том, что один из функционеров ФСБ через своего информатора получил выход на эту группу. Сегодня у него была встреча с этим информатором. Так что данные в отношении группы уже у него.
— И кто же руководит этой группой?
— Некто по фамилии Шадрин. Это четко структурированная группировка, преследующая непонятные нам цели. Честно говоря, мы о ней тоже не имели никаких данных. Но в ближайшее время ситуация будет исправлена, шеф. Мой человек подобрался очень близко к этому Шадрину.
— Молодец. Хвалю. Но то, что мы ничего о них ранее не знали, а также направление деятельности этого… Шадрина, меня весьма настораживает. Они создают ненужный нам криминальный фон в городе. Из-за этого их косвенно можно расценивать как противника, угрожающего нашему делу. Плюс этот опер ФСБ. Если ФСБ зацепится за них, им развяжут руки…
— Послать моих?
— Нет… Ты, Стас, говоришь, что у тебя есть человечек… Ты вот что. Что там твой человечек у Шадрина? — неожиданно спросил генерал.
Не выдав своего удивления очередной неожиданной сменой темы, Горяев с легкой иронией в голосе сообщил:
— Жив, здоров и невредим мальчик Вася Бородин.
— Мысли есть?..
— Рассказать Шадрину о том, как мы опростоволосились в тайге?
— И это один из лучших оперативников фирмы… А если глубже, умнее?..
— Генерал, вы хотите сделать свою работу чужими руками?
— Уже теплее.
Задумавшись, Стас долго перебирал в уме возможные варианты хода мысли шефа. Генерал не прерывал его раздумий, предоставив подчиненному самому найти решение возникшей проблемы.
Горяев глядел через оконное стекло на суету людей во дворе особняка, на тренировку по рукопашному бою, которую проводил его друг, и которую он давно уже не посещал, променяв путь физического воздействия на применение изысканных интеллектуальных игрушек. «Кстати зря, — самокритично подумал он, глядя на разгоряченных поединками парней, — все хорошо в комплексе».
Зная Анциферова не первый год, Стас прекрасно понимал, что у шефа уже есть решение проблемы, но он хочет добиться этого решения от него, так как уже несколько раз обмолвился о том, что своим преемником видит его, Стаса. Горяев старался не обмануть ожиданий начальника, поэтому обстоятельно примеривался к его подсказке в отношении чужих рук. «Шеф интересный человек. Он постоянно использует проигрышные ситуации с выгодой для себя, умудряясь столкнуть лбами тех, кто вообще не при делах!» — пришла мысль, за которую Стас ухватился как за последнюю надежду.
— Шеф, вы хотите перевести стрелки? То есть, если я правильно понял, Шадрин должен попытаться похитить девчонку?
— Он уже попытался! И просчитался. Нам надо лишь помочь местным в это поверить.
— Если я правильно понял, то Шадрина надо заинтересовать девчонкой, а потом подкинуть местным информацию о проявленном им интересе?
— Да. И потрудись через своего человека снабдить контрразведчиков достаточными уликами. Наше участие в этом деле афишировать не стоит. Мы люди скромные… Главное удовлетворить их жажду мести.
— Сложно, шеф. Мой у них недавно. Поверит ли Шадрин?
— Вот пусть, для закрепления контакта и упрочения положения, человечек сольет под соответствующей легендой информацию о прытком оперке ему. Только продумать надо, что бы сдуру хрен не сломать. Если этот Шадрин не осел, то почувствовав фальшь или подставу, отработает твоего человека и выйдет на нас. Это ни к чему. А если они опера грохнут, то ФСБ их с удвоенным рвением отработает. Две проблемы решены…
— Вы хотите…
— Да, Стас, учись делать свою работу чужими руками.
— Чую, шеф, мне еще многому у вас научиться предстоит, — польстил начальнику Горяев.
— Кстати, а что за функционер ФСБ?
— Наш старый знакомый. Туровский «злой гений» — Берестов.
— И ты так спокойно об этом говоришь? Мало Турова? Или хочешь, чтобы он нас и отсюда вытурил? Тем более устраните его… Руками Шадрина…
— Так это же мы его придумали, и сами в игру ввели… — удивленно сказал Стас, — Он же никто… мы и только мы ему все рассказали, и про «Феникс» дезу слили…
— Ну, ну, а он вас мордой по батарее… — насмешливо произнес генерал, — а сейчас вышел на неизвестную нам группу. Одновременно с нами, заметь. То есть он крутится в одной с нами плоскости. Тебя это не настораживает? Может не ты его играл, а нами играли?
— Если так, то он не один. Если так, то убери его — найдут нового…
— Пока новый вникнет… Пойми, мы, из-за Дуровской некомпетентности, имеем огромный проигрыш во времени и по темпу! И я уже не уверен, что это мы твоего Берестова придумали, а не подсунули нам его. Ты, кстати, вспомни, только ли твоя была идея о «Фениксе»? Или подсказал кто? Может так, на неуловимых ассоциациях подсказал, косвенно? И оперка этого предложил? Подумай об этом… Что-то мне не спокойно…