Возвращение клана. Том 2 (СИ)

— Эта засранка, когда поняла, что ей не уйти, откусила себе язык и намеренно захлебнулась собственной кровью, — совершенно без эмоций сообщил нам капитан бажовской гвардии. — Жаль… Хотелось бы взять живьём хотя бы одного…
— Зачем тебе эти казаняне? — чуть вздёрнув бровь поинтересовалась у него Светлова-старшая.
— Да, хотя бы чтобы для того, чтобы узнать, целенаправленная это была атака на наших ребят или они спугнули засаду готовившуюся для кого-то ещё! — ответил Андрей Емельянович и перевернув ногой мёртвую чародейку на спину, присев на корточки, принялся аккуратно снимать с неё одежду…
— Эм-м-м… Господин Бажов, — неуверенно произнесла Нина, когда мужчина сняв с трупа плотную верхнюю то ли рубаху, то ли куртку, державшуюся в основном из-за плотно завязанного широкого пояса, тихо матернувшись, аккуратно но с явным усилием ножом разрезал оказавшуюся под ней майку из какого-то сетчатого материала, обнажив груди, туго перемотанные белыми бинтами. — А что вы делаете?
— Именно то, что ты видишь, Нина, — ответила тётка Марфа, вместо капитана нашей клановой гвардии, — он осматривает тело. Обычно, в таких случаях, по протоколу, как минимум у нас в клане, необходимо понять, представляет ли сам мертвец какой-либо интерес для исследователей или имеет смысл, забрав с собой его вещи и например голову, избавиться от остального тела на месте.
— В Полисе точно такие же предписания… — вставила свои пять копеек Светлова старшая, не отравая пристального взгляда от манипуляций Андрея Емельяновича.
— Но… но он же её совсем раздел! — пробормотала чуть покрасневшая девушка. — Тем более, что она… ну это…
— «Это», происходит с большинством людей после смерти, — ответил ей всё ещё накладывавший какие-то чары, на уже спокойно сидящую рядом с ним на подстилке Ефимову-старшую чаровник из клана Светловых. — Зачастую обученные одарённые, в особенности из Полисов восточнее Москвы и в особенности тамошние чародейки, прячут рядом с интимными местами или в своём нижнем белье порой очень неприятные сюрпризы от которых следует избавиться, прежде чем что либо делать с телом.
— Но… неприлично же… — ещё тише пробормотала совсем сравнявшись цветом лица со своими волосами Нина, а слегка покрасневшая и сурово нахмурившая бровки Дашка согласно кивнула. — И мальчики смотрят…
— Мальчикам, в любом случае следует привыкать к подобным вещам, — слегка усмухнувшись ответила наставница. — А «неприличного» в этом ничего нет…
— Кто-нибудь знает, что это за символ? — перебил тётка Марфу Андрей Емельянович, как раз в этот момент, перевернув мёртвую чародейку на бок, от чего стала видна набитая на её крестце татуировка.
— Может быть просто украшение? — предположил я, внимательно рассмотрев довольно изящный древесно лиственный орнамент. — Я знаю, что нечто похожее, но конечно грубее, в том же самом месте, у нас на дне авторитетные бандиты заказывают у сутенёров накалывать своим «любимым» шлюхам. Как бы помечая их, что бы другие клиенты знали кто им покровительствует и не обижали девочек.
— Я согласен, — подтвердил мои слова молчаливый чародей из клана Звёздных, до этого момента не проронивший ни слова и даже поздоровавшийся с нами простым кивком. — Действительно очень похоже на «Окаянную плечевную» наколку. Но…
— «Плечевную»? — похлопав глазами переспросила Машка, которая уже закончила помогать родственнику с лечением и подошла к нам.
— Так Машенька, в посадах Московской Зоны, «плечевными» называют женщин, которые идут в составе продовольственных обозов из посадов к каторгам, где помимо купеческих дел, ещё и продают свою любовь тем заключённым, кто заплатит большую цену, — ответил ей родственник, одновременно помогая Ефимовой-старшей подняться на ноги. — Лена, постарайся до того, как мя прибудем в госпиталь, не пользоваться живицей ни для чего кроме бега.
— Хорошо, — ответила взрослая красноволосая, покорно кивнув.
— А… Почему «окаянная»? — Борислав посмотрел почему-то на меня, на что я просто пожал плечами, не желая объяснением обижать наших девочек.
 
— Я всегда думала, что каторга — это можно сказать конец… — пробормотала Дарья. — А там оказывается у заключённых есть деньги.
— У меня, перед поступлением в Тимирязевку, был вполне весомый шанс оправиться туда ближайшим этапом с клеймом массового убийцы… — ответил я. — Потому, как для жандармерии, я был «ничем» и звали меня «никак», зато чудом выжил на месте массовой бойни и попался к ним в руки. Я там точно долго не продержался бы, если бы вообще до самой каторги дошёл бы… Но, но криминал у нас на дне, потому неистребим, что в то время, как одни катаржане работают там, гробя своё здоровье в течении года, другие… Те у кого есть имя и связи, делают по десятку ходок за свою жизнь, неизменно возвращаясь в Москву и…
— Антон, — перебил меня Андрей Емельянович, — давай, вы потом всё это обсудите… Так вы думаете, это…
— Зачем гадать! — фыркнула Светлова-старшая. — Просто проверим!
С этими словами, она подошла к телу другой мёртвой чародейки и перевернув её на живот, ловко прокрутив в руке вытащенный из подсумка нож, одним быстрым движением взрезала её одежду.
— Тоже самое, — прокомментировала она. — Почти. Внешний орнамент другой, но кружок в центре, похожий на тамгу «Садовников», точно такой же…
— Если так подумать, — медленно произнесла Ефимова-старшая внимательно всматриваясь в татуировку, — то центральная часть очень похожа на символ, используемый так называемыми «Садовниками». Но всё же этот немного отличается.
— В частности птичкой сидящей на ветке, прямо над яблоком… Думаю, что это соловей или какая-то аналогичная мелкая певчая птица! — пробормотал себе под нос Андрей Емельянович, а затем поймав мой взгляд и прочитав невысказанный вопрос, пояснил. — Древним, и традиционным символом «Садовников» считается условная ветка яблони с плодом размещённая в круге. И честно говоря, то, что эта ультра-ортодоксальная организация протошаманистов позволила кому-то взять да и изменить его… У меня лично в голове просто не укладывается.
— Как по мне — обычный воробей! Или трясогузка какая… А вообще, этот символ, вполне может бытьпросто клановой тамгой… да и посмотрите на них! Все в чётном, так что глаза только открытыми остаются. Типичные казанские ликвидаторы из какого-то клана. Так что думаю, наши ребята, просто оказались не в том месте не в то время! — фыркнула Светлова старшая, подходя к мужчкому трупу и мошщным пинком перевернув его на грудь, лихо вспорола ножом штаны мертвеца, заодно перерезав мещающей её ремень поясного подсумка, который женщина отпихнула в сторону, рассыпав его содержимое. — Или действительно эти казаняне, тоже шлюх своих так метят. Вон, у этого нет ничего!
— Для клановой тамги, узор слишком конкретизирован и сложен, — покачав головой произнёс Звёздный, а затем, массируя переносицу, добавил. — И вообще для казанских кланов, подобные символы просто не характерны. У них, чем проще тамга, тем она древнее и тем более почитаемая. А потому они лучшим клановым символом у них считается тот, который может нарисовать даже ребёнок, ни разу не отрывая уголька от стены.
— К тому же, они не казаняне… — произнёс я, присаживаясь на корточки перед тем, что высыпалось из открывшегося подсумка мертвеца, а затем, как и учили в случаях если мне потребуется прикоснуться к вражескому оружию, я натянул на руки перчатки и аккуратно подняв один из предметов, продемонстрировал его окружающим. — Вот… У меня в прошлом году, был доступ к одной из наших клановых книг, которая оказалась как-то в руках Громовы и была подарена мне ими во время посещения их небоскрёба. Так вот, в ней при помощи оптической криптографии, было сохранено несколько специфических воспоминаний наших Бажовских предков. В одном из них, повествующим о Нихонских островах, я собственно и видел такое… ну или почти похожее метательное оружие.
 
— Так это же обычная звёздочка! — удивилась Нинка. — У меня тоже такие имеются… Хотя надо сказать, что звёзды действительно довольно специфичная штука…