Maximus Rex: О.Р.Д.А (СИ)
Марина анекдот сразу не поняла. Зато понял прислушивающийся Константин, загоготав позади как конь. Только после этого Марина догадалась о чем речь, вежливо улыбнулась и отвернулась в окно.
Да, применить в разговоре вовремя рассказанный анекдот — не самое мое лучшее умение. Но лучше так, чем что-то объяснять о семье незнакомым мне людям. Пока незнакомым. Хотя, с такой динамикой мы с Мариной может незнакомыми так и останемся.
Лесная проселочная дорога через несколько минут — заполненных веселым, но местами наигранным смехом Анны, откровенными намеками Вячеслава, а также щедро сдобренная перегаром Константина, в моменты когда он наклонялся вперед между сиденьями в попытках втянуть в общение Марину, вывела нас к федеральной трассе.
Подъехав к Т-образному перекрестку, я огляделся по сторонам — по дороге шел плотный поток машин. Воскресенье, все в город возвращаются. Через некоторое время наконец возник небольшой просвет. Ягуар взревел двигателем, выскакивая на дорогу и поворачивая налево — судя по короткому взвизгу Ани, сзади все легли друг на друга.
Разогнавшись, я очень быстро догнал медленно едущий и сверх меры загруженный холщовыми мешками и рассадой жигуленок-четверку. Встречка перед нами пустая — все в город едут, а не из города. Топнув на педаль, я пошел на обгон и неожиданно понял, что перестал видеть дорогу перед собой. Словно попал в пылевое облако, которое за мгновение стало густым до непроглядности, превратившись вдруг в белую пелену тумана.
— Что за… — только и успел пробормотать я, как через мгновенье раздался сдвоенный глухой удар. В белой пелене мелькнуло что-то темное — словно я человека сбил, и он через скулу капота перелетел. Машина почти сразу подскочила, явно что-то переехав, а после руль в руках ощутимо затрясся. По ощущениям мы ехали сейчас по неровной земле.
Продолжалось все это не более нескольких секунд — тряска сменилась кратким ощущением полета, в животе ухнуло невесомостью, а капот устремился вниз.Почти моментально раздался резкий удар, машина мгновенно остановилась.
Ремень больно впился в грудь и плечи, с хлопком отстрелили подушки безопасности, закрывая обзор. Боковым зрением увидел, как рядом мелькнуло красное платье и голые ноги — Анна, которая явно не пристегнулась, словно выпущенный из катапульты снаряд вылетела с заднего сиденья, вышибая собой лобовое стекло.
Сдувшиеся подушки мягко опали, а я ошарашенно оглядывался по сторонам — белая пелена тумана расступилась, открывая взгляду окружающий нас пейзаж.
Мы на крутом заснеженном склоне холма, вокруг темнеют черные стволы голых деревьев. Одно из которых и остановило машину — на его стволе, на крупной коре, я заметил несколько прядей светлых волос Ани. Видимо, ударилась головой и полетела дальше.
Из-под капота валил пар, слышался звук льющейся жидкости, потрескивал смятый металл. Оглядевшись — не веря своим глазам, я на несколько секунд зажмурился, прислушиваясь к себе. Не в силах понять и осознать, как машина могла с федеральной трассы с зеленью по сторонам оказаться в совершенно незнакомом зимнем лесу.
Глава 2
— Что это вообще бы… — заговорила Марина, но вдруг замолчала, осекшись буквально на полуслове. Очень неестественно замолчала, словно звук выключили.
В этот же самый момент на меня вдруг резко навалилась непереносимая тяжесть. Все тело стало ватным, а под бровями, обволакивая голову изнутри, возник тяжелый комок — такой, что глаза не открыть. Еще совсем немного и сознание точно потеряю. Но волевым усилием я собрался, остановился словно на самом краю.
Борясь с беспамятством, я словно пробивался сквозь мутную пелену. С трудом открыл глаза — борясь с наваливающейся слабостью и дыша так, словно только что пробежал двести метров идя на рекорд. Стало легче — переводя дух я почувствовал, как по вискам стекает холодный пот. Непонятно откуда навалившаяся мутная тяжесть едва не отправила меня в беспамятство, но сейчас я уже полностью пришел в себя.
У меня получилось сбросить странное оцепенение. Причем искусственная тяжесть пропала мгновенно, словно покрывало сдернули. Как будто я одним рывком вырывался из липкого желе. Ну точно приступ какой-то, а все что вокруг — галлюцинации.
Но я же не бился головой, откуда все эти глюки?! И как-то все вокруг слишком реалистично для галлюцинаций. Глядя вперед, через выбитое лобовое стекло, я видел, что правая сторона капота смята о массивный ствол дерева впереди. Снова обратил внимание на длинный клок светлых волос. Перевел взгляд чуть дальше. Аня лежала довольно далеко вниз по склону, среди толстых корней двух деревьев — на снегу ярким пятном выделялось ее алое платье.
Морозный холод между тем уже начал проникать в салон. Изо рта заметно выходит паром дыхание, понемногу пробирает дрожь — в футболке совсем не жарко. Но пронизывающий стылый холод помог прийти в себя.
Нет, не галлюцинации это: понимание реальности происходящего навалилось безвозвратно. Так бывает, когда очень хочется спать и смотришь на прервавший яркий сон звенящий будильник, усилием окончательно сбрасывая дрему.
Повернувшись, посмотрел на Марину. Без сознания, но по виду в порядке — спасли ремень и подушки. Голова безвольно опущена. Но я хорошо помнил ее голос, оборвавшийся на полуслове. Как и почему это произошло, ответа у меня пока не было.
Коротко оглянулся, опустив взгляд вниз. Константин, несмотря на размер, лежал позади сложившись на полу между сиденьями — он тоже был не пристегнут, только ударился в кресло Марины. Вот Вячеслав пристегнулся и выглядит как живой, без следа повреждений. Как и Марина, похоже сейчас без сознания.
Расстегнув ремень, я попытался выбраться на улицу. Дверь заклинило, открыть получилось не с первой попытки. Извернувшись, одновременно дернул ручку и ударил ногой. Со скрежетом дверь распахнулась, и я вывалился наружу.
Перекатившись по колкому снегу, чувствуя как обжигает холодом кожу, я рывком поднялся. И не удержался от удивленного комментария: ни следа цивилизации вокруг, не единого намека на зелень весеннего леса, который только что видился мне по сторонам от дороги. И дороги самой нет, только глубокая снежная колея на склоне от колес.
Вокруг, за исключением красного пятна машины, черно-белый мир. Белоснежный снег, низкие серые облака, нависающие над кронами голых деревьев окружающего редколесья. Далеко не посмотреть — вокруг густой белесый туман. Ягуар стоит неровно, на крутом склоне холма — на вершине которого мы похоже каким-то образом появились. И проехавшись там немного (и кого-то сбив? — вспомнил я глухие удары) мы приехали сюда под уклон, встретившись с деревом.
Проваливаясь в снег по колено, я сделал несколько шагов, обходя криво стоящий ягуар. Пытаясь при этом выглянуть дальше вверх по снежной колее, в том направлении откуда мы только что приехали. В этот же миг на меня накатило уже знакомое ощущение накрывающей тяжести. Вновь тело стало ватным, ноги подкосились, отказываясь слушаться, а глаза начали закрываться.
Я снова остановился в шаге от потери сознания — волевым усилием сбрасывая с себя наваждение, приходящее откуда-то извне. И едва освободился от чужеродной слабости, как вдруг увидел летящий в меня чернильный клубящийся сгусток, размером чуть больше футбольного мяча. Зрелище завораживало: это была самая настоящая, истинная и ожившая тьма.
Летел шар относительно небыстро — как летают футбольные мячи после несильного удара. И по мере приближения темный шар менял очертания, искажаясь: чувствуя холодок страха по спине я вдруг понял, что клубящаяся тьма превращается в искаженное демоническое лицо, открывающее клыкастый рот в протяжном крике.
С того момента как я увидел чернильный сгусток, прошло всего несколько мгновений. И избегая встречи с ожившей тьмой, я — в самый последний момент взрыхлив снег, сумел отпрыгнуть с пути открывшего пасть сотканного из мрака лица. Сгусток тьмы, вытянувшийся на манер кометы чернильным хвостом, пролетел мимо меня, обдав омерзительно-липким холодом. Не идущим ни в какое сравнение с холодом обычным — которым меня, по-летнему одетого, обжигал снег.