Отец-миллионер под прикрытием (СИ)

— Подождите, пожалуйста.
Говорю консьержу, как будто поймет. В домашних тапочках с помпонами бегу к трубке.
— Белоснежка, там мужик сейчас приедет, отдай ему документы, которые в кабинете на столе лежат. Его Педро зовут.
— Ладно.
Ракетой в мчусь кабинет, а потом уже с бумажками возвращаюсь к консьержу. Наверняка пришедший — это здешний приятель Марата. Райнер не позволил бы абы кому явиться ко мне. В холле высотки я вижу низенького испанца. Худого и жилистого. Он вспотел от жары, но не снимает куртку-косуху. Пованивает. Он слишком потрепан жизнью. Мне кажется, испанец грустит.
— Вы Педро?
Он слышит ключевое Педро.
— Педро, Педро, сеньора.
Ооо. Сеньора.
— Ну что ты такой зажатый? Успеешь забрать свои документы. Идем.
Я хочу произвести впечатление не только на родителей Марата, но и друзей. Они должны знать: я — радушная хозяйка. Испанец в шоке. То ли блондинок никогда не видел, то ли не ожидал моего напора. Я приглашаю друга в квартиру. Он чувствует себя скованно. Словно испугался находиться в квартире самого Марата Райнера.
— Давай, Педро, садись за стол. — Жестами помогаю понять мои слова. Подхожу к кастрюльке с салатом. Накладываю в тарелку. — Сейчас оливье трескать будешь. Вкуснятина!
— Оливье?!
Испанец кричит, как зверь на привязи. Вздрагиваю, непонимающе оборачиваюсь. Педро таращится, подскакивает. С грохотом роняет стул. Он тяжко сопит. Пялится на мое угощение, словно оно самое опасное оружие на Земле. Он хватает бумаги и быстрее ветра улетучивается из квартиры, что-то приговаривая на ходу.
Нюхаю салат. Пробую. Нормальный. От Педро воняло хуже. Будто ртуть его пить заставляла, а не пробовать мою стряпню. Хам. Он еще селедку под шубой не пробовал.
Ем сама и принимаю витамины для беременных. Остаток дня переписываюсь с мамой и Лизкой. Родители уже приехали в город из Новых кончиков и вместе с Лизкой ждут пилота на взлетно-посадочной площадке.
Марат очень скрытный человек, на самом деле. Нельзя сказать, что у него душа нараспашку. Его нет в соцсетях. Я не видела его фотографии из детства. Не видела родителей. Как они меня примут? Во Франции живут. Мидий, наверное, на ужин требуют.
Заигрываю с Касьяном в детской. В кураж вошел и руку мне ободрал. Нагоняй получил и смылся. Задремала прямо на небольшом бархатном диванчике. На этот раз сон у меня чуткий, и я открываю глаза, услышав первый поворот ключа в двери.
Она распахивается.
Визжу, в ладошки хлопаю. Заливаюсь слезами от радости. Я вижу маму. Боже! Я вижу матушку! Позади мой папа. Раскраснелся, тащит баулы с гостинцами.
Лизка в странном сарафане крупной вязки и высоким ульем из начеса на голове. Пиститте молилась. Точку со лба забыла стереть красную. Тоже с подарками.
Кидаюсь на шею маме. Выглядываю из-за ее плеча.
Безмолвно застыл в дверном проеме Райнер. Недвижимо. На меня в упор смотрит. Загадочно улыбается. С теплом смотрит. Мужчина мой. Настоящий.
— Спасибо тебе за все, — только губами шепчу. Только для Райнера.
  
Глава 19.
 
Он кивает в ответ и, переступив порог, запирает двери. Наши гости, наверное, еще до конца не верят, в какой стране находятся. Кто на самом деле тот человек, что с пониманием перехватывает у отца ненужные сумки с домашними заготовками и посудой, купленной на новоселье матушкой.
— Ну вы даете… — отец почесывает затылок, оглядывает роскошные апартаменты Райнера.
— А я говорила, говорила, что мой брат самый лучший! А еще скромный. Вон чего добился! Так ведь, Маратик?!
— Ага.
В квартире Марата, помимо нашей спальни, есть еще три. Я провожаю родителей и Лизку в две приготовленные. Райнер ждет доставку еды из ресторана.
— Мам, ванная слева. Вещи можете положить в шкаф.
— Ой, как-то неудобно. А Марат что, банк ограбил? Откуда столько деньжищ? — вкрадчиво полушепотом интересуется мама.
Она никогда не видела миллионеров вживую.
— Машины покупает и перепродает. — Не вдаюсь в подробности. Пусть лучше Райнер все сам расскажет. — Будем ждать вас в столовой.
 
Возвращаюсь к Марату, на ходу поправляю прическу. Из коридора доносится испанская речь и запах чего-то явно вкусного. Курьер привозит заказ вовремя. Помогаю накрывать на стол.
— Как ты себя чувствуешь, Белоснежка? Ничего не болит?
— Все хорошо. Волнуюсь только, не знаю, как отнесутся ко мне твои родители, Марат. Я ведь не Гресия. И не имею полцарства в придачу.
— Перестань. Мы раньше жили скромно. Да и вообще ты отличной женой будешь. Оливье обалденный, Марусь.
Перекладываю печеное мясо с овощами на поднос, ставлю в центре стола.
— А твоему другу Педро не понравилось…
— Что?!
Марат перебивает, будто я сказала нечто ужасное. Хмурится.
— Ну, мужчина, который приходил за документами. Приятель же твой, да?
— Он из Латинусов, Марусенька. Вреда не причинит, но больше с ним так близко не общайся.
Быстро-быстро моргаю, вспоминаю бараки и местное население. Кому расскажи — не поверят. Дожилась. Только успела переехать в Испанию, как чуть не оказалась побита ревнивой Гресией, была похищена безумным стариком. А коронный номер — пыталась накормить салатом человека — представителя преступного мира. И Педро не оценил мою стряпню. Неблагодарный.
Прикусываю язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Родители и Лизка уже успели насладиться видом из окна и идут к нам. Загадочные. Рассаживаемся за стол. Папа расхваливает местные деликатесы. Матушка вспоминает лучшие отрывки из поэмы классиков. Лизка ковыряет мясо в тарелке и со всей строгостью спрашивает:
— А выкуп уже запланировали? Ведущего на свадьбу пригласили?
— Церемония пройдет в Алькала-де-Энарес. Я выбрал этот город, чтобы Белоснежка, кхм… Маруся, смогла увидеть Испанию во всей красе. Полюбить не только меня, но и эту страну. Торжество и банкет пройдут в усадьбе.
— Ой, ну куда деваться! — смеется Лизка. — Надо Пиститту за жабры хватать, глядишь — и я взлечу до высот брата.
Райнер откладывает приборы в сторону, откидывается на спинку стула и подавляет сестру своим скептицизмом:
— Не на богов надеяться надо, а хоть что-то начинать делать, Лизок. Составляй бизнес-проект, я его почитаю, и если очень постараешься, то профинансирую.
— Проще на алтарь монет положить. Вот ты мне не веришь? А ведь она действительно помогает. У меня появляются деньги из ниоткуда. Кошкину вон вообще от жениха назойливого спасала. Абрамовича помнишь? М?
Самоуверенный Райнер цыкает. А у меня мурашки по коленкам забегали. И в лесополосе, когда ко мне приставал Абрамович, и у ворот страшного испанца я просила богиню о помощи. Всякий раз, как по волшебству, появлялся Марат.
— Это я тебе деньги присылал со скрытого счета. И наличку подкладывал. Очнись, Лизка. Чудес не бывает.
Повисает неловкая пауза. Кажется, Марат не подумал. И Лизка замирает с лицом, будто только узнала, что Деда Мороза не существует. Отец поправляет ворот рубашки, с укоризной смотрит на Райнера.
— Не расставайся, девочка. Значит, не богиня твоя, а бог — Пиститт. Да, сынок? — с усмешкой говорит. — Марат у нас много пистит и лишает наивных девчонок ощущения праздника.
На лице подруги вновь сияет улыбка. Она говорит, что живой волшебник гораздо круче всяческого божества. Марат не против.
Ужин проходит в размеренном ритме. Мы успеваем обговорить детали свадьбы. Помечтать, на кого будут похожи наследники Марата.
Его телефон содрогается от вибрации.
— И моя родня прибыла. Уже в Мадриде.
Ох… Трижды ох. У меня начинают потеть ладони. Наверное, я волнуюсь больше всех присутствующих. Для меня очень важна эта встреча.
 
За родственниками Марата был отправлен Бернардо. Они, в отличие от моих, не впервые прилетают в Испанию. Это для них как мне в Новые кончики съездить.
Спустя полчаса я подскакиваю, словно на гвоздь присела. Райнер выходит из-за стола. Я тоже. Он открывает дверь. Я замираю.