Дело о похищенных туфельках (СИ)
Черный с алым и золотым костюм — брюки, рубашка, кушак, жилет — Тони увидела со спины. Аккуратный парик с короткой стрижкой, едва прикрывающей затылок и уши, сидел как самые настоящие волосы, но ведь это были изящная шея, крепкая, еще не сильно раздавшаяся талия и широкие плечи Лидии? Тони вдруг ощутила, что не уверена в этом. Ей необходимо было увидеть лицо.
— Лид, — окликнула она, и голос сорвался на первом же слоге.
Лидия обернулась, и сердце замерло так сладко и восторженно, что Антония едва удержалась на ногах. Суета кругом перестала иметь хоть какое-то значение. Девушка протянула руки к Лидии Пай, обнялась — и вздрогнула, когда нежная рука провела по волосам и шее. Теперь, познакомившись с настоящей Лидией, Тони хорошо видела отличия.
— Сделаем невозможное, — попросила Тони. — Пожалуйста!
— Ну, разминку я уже сделал, не то, что вчера…
— Сейчас уже позовут на выход, — невпопад сказала Тони.
— Ничего, я готов.
— Ты точно можешь танцевать? У тебя была травма головы, а ноги…
— А как же легенда о Никки Римеро, танцевавшим с вывихнутой лодыжкой? Как же история о Велиа Леднелл, которая сумела победить в соревнованиях, невзирая на поясничную невралгию? Наконец, как рассказы о знаменитой Аре Деннитсон, взявшей кубок страны на величайшем танцевальном фестивале? Она неудачно упала и сломала большой палец ноги, но это не помешало ей…
— Никогда не одобряла этих жертв! В конце концов, это просто возмутительно: так жертвовать своим здоровьем! Но как ты… Скажи, что у тебя все в порядке!
— Доктор отпустил меня час назад. Еще не все в порядке, но мы справимся.
— Ты не понимаешь, — Тони начала заводиться, чем спокойнее отвечал Флай в облике Лидии, тем сильнее она сердилась. — Мы с Мэттом репетировали целых полтора месяца, там сложная хореография… Ты же знаешь, что сначала общее, а потом индивидуальное? Мы репетировали арзалу! Думаешь, ты сумеешь, ни разу ее не видев?
— Покажешь в перерыве, я подхвачу. Ведь все-таки я менталист, — ответил Флай, как показалось Антонии, беспечно. — Главное, чтобы ты была уверена, а я уж подстроюсь.
Но лицо его побелело даже под слоем тонального крема и румян, которыми, видимо, он пытался замаскировать синяки.
— Тебе нехорошо? — тут же встревожилась Тони.
— Все нормально, — ответил Флай. — Не закрывайся от меня, доверься — музыке, танцу, моим рукам. И все будет в порядке.
— У тебя все еще не слишком хорошая техника и маловато опыта, — с грустью подытожила девушка.
Она уже переставала сердиться — как вспыхнула, так и прогорела, к тому же на одной ярости не вывезешь танец. Сначала будет медленная грахитана, там раздражение и вовсе неуместно, потом фараденца. После — небольшой перерыв, и начнутся индивидуальные выступления, да не по порядку, по номерам (а у них был седьмой), а по жеребьевке. Времени, чтобы хоть пару раз прогнать с Флаем арзалу, может и не хватить.
Но Флай держался уверенно.
— Ничего, — сказал он, — Ара утверждает, что я талантливый.
— Ты талантливый врун и негодник, — фыркнула Тони.
Тут начали впускать в зал, и разговоры прекратились.
Медленный танец они взяли с ходу, жюри удовлетворенно кивало, когда выставляло оценки. Затем фараденца — легкая, просто отрада для тела и сердца. Флай летал вместе с Тони, и в ее душе поселилась надежда на то, что они выйдут в финал. Вот будет здорово! В финал выйдут четыре лучших пары, и там уже, невзирая на то, кто займет первое место, чествовать станут всех. Хотя положа руку на сердце, разве не стремилась Антония Бреннер и там занять самый высокий пьедестал? Просто чтобы доказать себе и всему миру, и, конечно, отцу с матерью, что она — лучшая и достойная!
Они уже закончили танец и раскланивались, когда Тони ахнула и сжала руку Флая.
— Что такое? — спросил он, не поворачивая к партнерше головы и глядя в зал.
— Между Одой и настоящей Лидией, — проговорила Тони с усилием. — Они тут что — с самого начала?
— Ух ты, у них получилось? — обрадовался Флай. — А я вообще почти не различаю лиц — очень яркий свет и кружится голова.
— У кого что получилось?
— Ода и Медоед вызвались убедить твоих родителей, что ты — настоящая звезда, — ответил Лид.
Настал черед объявления результатов первой части соревнования. Как же это было волнующе! Тони вздрагивала каждый раз, как называли номера чьей-то пары, все ей казалось, что оценки им занизят, но нет: баллы выставили отличные. Девятая пара, Полин Антейс и Стин Фоджин, получили только на полтора больше, Клай Дросс и Дина Нослин — на балл меньше. Еще одна пара обошла Флайминга и Тони на один балл. Видимо, намечалась четверка сильнейших, хотя индивидуальная часть могла кое-что изменить. И сразу же устроили жеребьевку — Лиду и Бреннер выпал пятый номер. К огромной радости Тони, у них оказалось, помимо двадцати минут передышки, около получаса форы, пока танцуют четыре пары, оказавшиеся перед ними.
Объявили перерыв, и Антония утащила своего партнера подальше от всех, словно боялась, что он исчезнет. Нагнать их удалось только учителю Бато.
— Здесь есть пустой класс, — тоном заговорщика сообщил он. — Я никого и близко не подпущу. Занимайтесь.
Но, прикрывая дверь, посмотрел еще раз — строго и даже будто бы с осуждением.
— Хотя как по мне, то юноша не должен девушкой пликидываться, — сказал он. — Это некласиво. Вы меня плямо чуть не убили!
Когда Бато закрыл дверь, Флай хмыкнул:
— Кажется, он разочаровался во мне.
— Ну и что же, — пожала плечами Тони. — Не все ж ему девиц обольщать?
В зале не оказалось проигрывателя, только метроном сухо отщелкивал в углу размер на две четверти. Но вскоре Тони поняла, что в голове звучит музыка — та самая, которую включали на дружественной встрече между студиями Ары Деннитсон и Бато Кея. Тот танец, который танцмейстер сам помогал им с Мэттом ставить, а потом сам же с нею и исполнял! Тот самый, где царила ревность, и исход смертельной схватки между женщиной и мужчиной был предопределен.
— Я видел эту арзалу, — сказал Флай. — Я ее помню!
Но, разумеется, оттанцевали они ее оба раза с ошибками. Кажется, собрали такой урожай спотыкашек и несуразок, что хоть плачь. Разбирать их времени уже не оставалось.
— Ну и ладно, — сказала Тони великодушно. — Все равно моя программа-минимум была — дойти до полуфинала, а не выбиться в финал! Отдыхаем?
— Давай сначала, — сказал Флай, улыбаясь, но глаза у него были такие, что Тони не решилась зайти на третий круг.
— Отдыхаем, — приказала она. — Иначе ты не выдержишь. И не надо мне тут про танцы без ног или со сломанными спинами, я запрещаю!
Флай не стал спорить, а сел на банкетку и вытер лицо.
— Вот так-то, — сказала Тони.
И села рядом.
— Надеюсь, они уже ушли.
— Кто? — не понял Флай.
— Мои родители. Страшно, если мы покажем им такой сырой танец. Ничего, конечно, тут не поделаешь — но все равно, мне страшно. Зря ты не спросил моего мнения, не стоило их приглашать.
— Стоило, — упрямо ответил Флай. — Они так и будут считать танцы несерьезным увлечением, если не увидят тебя. Они же ни разу не видели тебя — настоящую. Ту, которую вижу я.
— Они не смогут увидеть, у них на глазах — шоры, — убежденно сказала Тони.
— Вовсе нет. И не волнуйся: они будут в восторге.
Тони не верила этому. Но, когда Флай встал и протянул ей руку, она тоже поднялась с банкетки. Думала, что он поведет ее в большой зал, хотя у них было еще немножко времени, но парень повлек ее в танец. Не в точности по той хореографии, что создавалась специально для выступления, но… Получилось неплохо, стоило это признать. Не идеально — просто неплохо.
ГЛАВА 39, в которой Флайминг Лид снимает штаны
Не надо безупречно. Танцуй просто как дышишь, как живешь. Твоя жизнь прекрасна не потому, что идеальна — а потому, что складывается из разных деталек. Не все они достаточно хорошо подогнаны друг к другу, но вместе это — чудесный и неповторимый узор.