Вампирский дедушка (СИ)

— Долго эффект будет держаться?
— Не знаю. Я не рассчитал и влил слишком много времени.
Через полчаса мы добрались до люков и спрятали все найденные предметы. Я дождался, когда Влада с Осипом спустятся вниз.
— Ты ведь понимаешь, что нам, скорее всего, придется убить ещё несколько человек? — спросил я у Прапора, когда мы остались наедине.
— Да. И я могу позвать людей на подмогу. Вот только... — он замялся.
— Твои люди знают, что благородный отдал приказ, чтобы мы помогали ревизорам? — довершил я вопросительным тоном.
— Да.
— А сам-то как? Не странно идти против воли дворян?
— Странно. Но благородная, — Лёня кивнул на люк, — сказала, что я только тебе теперь подчиняюсь.
— Привыкай. Чувствую, нам предстоит разговор не только с ревизорами. Хотя не будем забегать вперед. Как думаешь, таких групп много?
— Каких?
— Тех, которые убивают лидеров. Ты же не думаешь, что один такой везучий? Есть и другие. А вообще маловероятно, что действует только одна группа. Территория слишком большая, если судить по карте. Часть катакомб находятся в сорока километрах от поместья смотрящего. Или дальше. У нас сейчас хреновы дела. Не думаю, что благородные не заметят исчезновения Бобика и его команды. Так что дворянам придется удостовериться, что ты мертв. Они пришлют ещё одну группу.
— Почему ты мне помогаешь? — неожиданно спросил Прапор.
— Человек ты хороший — вот и помогаю, — сказал я, умолчав о задании. Да и если бы его не было, поступил бы также. — Да и свои интересы есть. Мир этот неправильный. Благородные считают себя лучше обычных людей. Они относятся к вам как к животным. В моем детстве тоже такие твари были. Фашистами их называли. А были ещё те, кто помогал фашистам — они не лучше. И сейчас у меня появилась возможность сделать мир лучше. Вот и пользуюсь моментом.
— А в своем старом мире ты тоже пытался сделать мир лучше? И чем наш мир плох? У нас же не все насильники. Да и дворяне действительно лучше нас. Они умнее и сильнее. К тому же грамотой владеют.
— В моем мире все умеют читать и писать. Да и тебе придется научиться, когда станешь смотрящим.
— Я не смогу им стать.
— Вот только не начинай! — мне очень захотелось огреть Прапора, но я удержался. — Раз благородные подсылают убийц, значит опасаются, что этот пост займет кто-то не из их людей. А раз опасаются, то шансы есть. Ты вообще знаешь, откуда ревизоры пришли? Входов в эти катакомбы много?
— Много. Но они могли зайти только через площадь. Это единственный широкий известный проход.
— Далеко до него?
— Если короткими путями идти, то через десять минут доберемся.
Я заглянул в люк. Влады и Осипа уже не было. Они спустились ниже — к основной обители. Вот и славно. Уж думал, что внучка опять за мной потащится. Надеюсь, ничего там не учудит.
Мы двигались замысловатым маршрутом: часто взбирались по еле заметным лестницам, проползали в отнорки, а один раз прошли сквозь стену. И я выражаюсь не фигурально. Перед нами действительно стояла стена, которая казалось цельной и монолитной. При этом рука свободно проходила сквозь нее, не ощущая никакой преграды. Я на мгновение остановился и изучил это место. Никаких прожекторов, способных сделать голограмму, я не нашел. Лёня объяснил, что она всегда тут была. И как появилась — непонятно. Вот ведь чертова магия!
Спереди донесся чей-то смех и приглушенный женский крик.
— И откуда такая красавица здесь взялась? — захохотал мужик. Послышались звуки пощечин. — И видно, что чистая. Внизу обычно всякая шваль, а эта из обители. И как только здесь оказалась?
— Вы посмотрите: уже нас троих обеспечила, а до сих пор сопротивляется! — восхитился второй голос. — Не, мужики, её я здесь не оставлю. С собой увезу.
— Это если Бобик или Гаврик разрешат, — прохрипел третий.
— Договорюсь! Они любят таких молоденьких.
Я взглянул на Прапора и прошептал:
— Далеко они от основного входа?
— Три поворота. Метров сто.
— Понял.
Я выглянул из-за угла. Сразу же увидел трех человек, державших нагую девушку. Троица стояла спиной. В этом месте было намного темнее, чем в других тоннелях. Растения, что давали свет, почти отсутствовали. Да и пололки были ниже. Мне это было на руку — проще подойти незаметно. Я указал на мачете и протянул руку. Прапор тут же передал оружие.
 
— Жди здесь, — шепнул я.
Подкрался и тут же нанес первый удар. Лезвие на несколько сантиметров погрузилось в голову ревизора. Затем выстрелил из арбалета — болт перебил шейные позвонки. Последнему я зажал рот и перерезал глотку. Всем сделал контрольные уколы в висок. Вроде справился чисто и тихо. Никакого лишнего шума не было.
— Прапор, ко мне! — сказал я еле слышно. Лёня тут же подбежал. — Знаешь её?
— Да. Она из наших. Тоже художница, — Прапор создал небольшой огненный шарик, который осветил его лицо. — Свои. Всё хорошо. Ты спасена, — он вытащил кляп и перерезал веревки, спутывающие руки и ноги.
Сперва я хотел остановить его, но Лёня знал, что делает. Девушка тут же обняла знакомого. Неожиданно быстро она пришла в норму. Удивительно! Хотя скоро у неё начнется отходняк, а возиться с ней времени нет.
— Поблизости есть безопасное место, чтобы она могла спрятаться?
— Да. Две минуты, — Прапор выпрямился. На его теле повисла спасенная.
— Жду здесь. Уводи.
Лёня с девушкой пошел в обратном направлении. Я выглянул из-за угла. Тьфу, шельма! И куда мне: налево или направо? И ведь никаких обозначений нет. Вернулся к трупам. Обыск ничего не дал. Иссушать их не стал. Я чувствовал, что мой резерв почти полон. А эта особенность пригодится мне как оружие последнего шанса. Снова зарядил арбалет.
Мой проводник потратил больше времени, чем я рассчитывал, но никаких событий не произошло.
— Я показал ей дорогу. Она смогла сориентироваться. Дальше сама сможет до города дойти.
— Хорошо. Куда дальше?
— Направо.
Потянуло сладковатым ароматом. Мы заметили блики костра, играющего на стенах. Пятеро человек сидело вплотную к огню. Никто не шевелился. Вокруг них клубился сиреневый дым. У всех — повязки. Я показал на себя, на троих людей и изобразил перерезание горла. Затем на Прапора и на оставшуюся двойку. Лёня понятливо кивнул.
Ревизоры не оказали никакого сопротивления. Казалось, что они ничего не заметили. Сработали мы гладко: трупы пентаграммой разложились вокруг костра. У меня слегка закружилась голова. Прапор прикрыл нос ладонью и тут же отбежал. Я последовал его примеру.
— Это хвойная ива. Наркотик. Бросается в огонь. Вызывает сильное привыкание. Эффект проходит почти мгновенно, — доложил Лёня. — За следующим поворотом выход, — он указал в сторону, откуда тянуло свежестью.
— Понял, — я в очередной раз заглянул за угол. Пара человек сидели, прислонившись к стене. Они бросали друг другу нечто, напоминающее мяч. Было видно, насколько им скучно. — Там двое. Сколько на улице — непонятно. Можно это как-то быстро проверить?
— Да.
Мы вернулись обратно. Прапор указал на лестницу, ведущую куда-то наверх. Забрались по ней. Я тут же втянул воздух полной грудью. А я ведь уже перестал обращаться внимание на постоянную вонь катакомб. Но теперь точно понятно, что мы на поверхности. Мы оказались в пустом здании.
— Странно, — наморщил лоб Лёня. — Тут никого нет. Здесь всегда бы люди.
Поднялись на пару пролетов и, пригнувшись, подошли к окну. Передо мной раскинулась внушительная площадь. На улице было темно, так что отсутствие людей меня не удивило. Неподалеку от входа в катакомбы стояло несколько крупных повозок. В отдалении — шикарная карета. Но моё внимание больше всего привлек шатёр, над которым развивался флаг с короной. Изображение напоминало печать, которая появилась у Влады после преображения.
Прапор тут же развернулся и побежал вниз. Я не отставал. Мы спустились по лестнице и снова оказались под землей. Быстрым шагом прошли мимо трупов насильников, а ещё через метров пятьдесят я схватил его за плечо: