Убежище. Книга четвертая

– Я не очень понимаю, как это получилось! Они вообще никого близко к себе не подпускали, а Мишка – друг… Я так рада!
Владимир, находясь за тысячу с лишним километров от дома, до смешного гордился сыном, радовался, что Нина теперь часто общается с его мамой, смеялся до слёз над незадачливыми голубями, которые решили было свить гнездо и не нашли ничего лучше, чем сделать это у Нины на крыльце.
– Прямо на скамейке выложили четыре палочки, клок травки и два яйца. А над всем этим великолепием сидят наши коты в полном составе и, по-моему, ржут! Даже Мауру позвали! Вот честное слово, если бы коты умели крутить когтем у виска, то они бы точно это проделали!
Они не говорили про отношения, про какие-то планы на жизнь, просто постепенно привыкали друг к другу, привязывались всё крепче и крепче.
– Ну, всё! Приеду, куплю побольше чего-нибудь вкусного и приятного – и на дачу! Праздновать, радоваться и отдыхать с СЕМЬЁЙ! – решил про себя Владимир, вдруг сообразив, что это понятие каким-то странным образом распространилось и на соседний дом, где живёт одна очень самостоятельная и смешная мастерица, без голоса которой ему уже как-то неуютно, тоскливо, что ли… —
«Голос – это хорошо, но уже маловато!» – решил он, приехав домой. Сел в прихожей на кресло, чтобы обувь снять, и проснулся вечером от звонка встревоженной Нины.
– Володя, ты где? Мишка и Людмила Владимировна уже испереживались, а ты трубку не берёшь!
После поспешного оправдательного объяснения, выдуманного подпольщиком Владимиром, твёрдо решившим сделать сюрприз, Нина успокоилась и рассказала о том, как Поля отбила котёнка, разогнав четверых мальчишек.
– И теперь они разрабатывают планы! Володь, скорее бы ты приехал! Мне что-то не по себе. ПП и так были оч-чень эффективны, а сейчас они заявили, что у них расширенный состав и теперь они – ППМ!
– Мишку можно поздравить с принятием в банду, ой, прости, в компанию?! – рассмеялся Владимир.
– Можно! – Нина вздохнула. – Хоть бы они ничего не разгромили!
– Да и ничего такого страшного! Па-адумаешь! Таких паразитов, как та четвёрка, и надо воспитывать. Не боись, я скоро приеду, и мы со всем разберёмся. – Владимир спешно соображал, что надо взять на дачу и куда заехать за деликатесами, чтобы устроить сюрприз.
Нина положила смартфон рядом и заулыбалась.
– Ну, кто бы мне сказал, как приятно, когда есть «мы». Причём не «мы купим мне машину», а «мы разберёмся»! Понимаешь, Кузя? – Она включила машинку по имени Кузьма и лихо дошила очередную сумку.
– С машинкой она разговаривает, да? А мы чем хуже? – Полосатость хмуро осматривал стрекочущего Кузю и презрительно щурил глаза, собираясь устроиться в кресле рядом с Ниной.
– Да ничем мы не хуже! И разговаривает она с нами постоянно! – Чудь ловко запрыгнула на вожделенное Полосатостью место и насмешливо пофыркала. – А вот нечего было просто так жаловаться на жизнь! Сам виноват!
– И ведь не поспоришь! – Фёдор отлично понимал, что с кошкой приличному коту и правда спорить бессмысленно – останешься в котодураках!
– Эх, была у нас одна кошка и та беспорядки устраивает. А вот Полина мелочь вырастет, вот оторва-то будет! Кстати, как её назвали?
– Назвали странно, но ей нравится! – Чудь, которая обожала своё имя, очень переживала, что Полина захочет назвать чёрную мелочь её именем. Но, к счастью, обошлось.
– Поль, ну и имечко ты придумала! – хохотал Пашка.
– А ты прикинь, как оно будет сочетаться с командами! – Полина прищурилась.
– Ты прям уверена, что она команды выполнять будет?
– Конечно! – Полина знала это так же точно, как и то, что котёнок свисает с её плеча, внимательно прислушиваясь к разговору. – Вот прикинь… говорю я ей ФАС!
Маленькая чёрная кошечка пока не знала, что такое «фас», но интонацию уловила и тут же изобразила нечто угрожающее: прищурились глаза, наморщились подусники, прижались к мордочке усы и уши, приоткрылся рот.
– Ёлки, ты меня пугаешь, сестрица! – Пашка развёл руками. – Это ж надо! От горшка не видно, а уже чего-то соображает!
 
– Она всё соображает! Так что повежливее! – деловито велела Полина.
– А не слишком грозно? Ну, если не надо «фас»… В мирной-то жизни ты её как звать будешь? – уточнил Мишка.
– Всё уже продумано! – Поля к выбору имени подошла ответственно. Всякие Ночки, Чернушки, Блэки, Нори и Чернички отмелись сразу.
Потом она решила идти от противного и назвать кошку Белянкой, Бьянкой или Альбиной. Покрутила имена, «поприкладывала» к дремлющей у неё на коленях кошечке и поняла, что это опять не то.
– Мучение какое! – сердилась Полина. – Ладно… кошачьи тоже отпадают. Всякие Мурки, Киси, Мурыси… Не-е, это не для неё! Она слишком много перенесла! Что-то связанное с водой? Да вот ещё! Ей забыть это надо! Что-нибудь повоинственнее или посерьёзнее?
Полина покрутила в смартфоне длиннющий список кошачьих имён, поморщилась, представив, что её драгоценную кошку зовут Пуся или Пухля, вспомнила недавнюю встречу с бестолковой и болтливой, но совершенно замечательной Нининой заказчицей и её гордым Бронтозавром в четыре килограмма живого веса, предшествующие ей события, козу Ностру и её ат…
– Поняла! Поняла я, как у меня кошку будут звать! Она – АТАКА! А ласково Ати, Атуся, Аточка, Атинка… Аточка моя! – пропела Полина дремлющей кошечке. – Моё сокровище!
***
Лидия Семёновна была человеком авторитетным. Ещё бы! На заводе проработала много лет, по партийной линии трудилась. Уважали её! А как же! Не уважь – себе дороже будет. Потом-то это всё исчезло, но осознание того, что она всё и всегда знает лучше всех остальных, осталось.
Давно нет ни завода, ни парткома, ни той молодой и уверенной в себе Лидии Семёновны. Время, время… Зато есть баба Лида!
– И куда ж ты, Колька, попёрся, а? Ты где мешок-то бросил?
– Баб Лида, потерял я мешок… Ну, так получилось! – Кольке было страсть как неловко признаваться в том, что какая-то девчонка так его отделала, что до сих пор болят некоторые части тела…
– Ах ты бестолочь! Ничего поручить нельзя! – Лидия Семёновна отлично знала цену вещам. Мешок – штука нужная! В хозяйстве пригодится, а вот от этого оболтуса одни расходы и траты. – Пойди отнеси творог Валентине из пятнадцатого дома! Да не забудь деньги взять! Только смотри мне, чтоб до копейки принёс! Свалили мне на голову этого бестолкового! – бухтела она, пока кормила кролей и кур. – Свалили и умотали! Вот сколько уж говорю, забирайте себе или в этот… в интернат сдавайте. Вот, мешок потерял! Чего проще-то? Ведьмовскую тварь в ручей, а потом мешок домой вернуть. Пригодился бы!
Она припомнила, как в темноте, подходя к собственной калитке, обнаружила какое-то чёрное пятно, которое слабо зашевелилось, как поняла, что это кто-то из недругов подкинул ей на несчастье чёрную кошку! Но она-то точно знала, как поступать в таких случаях! Поплевала через плечо, пробормотала заговор, чтоб, мол, вернулось всё тому, кто напакостничать ей хотел, цапнула обезвреженного ведьминского подкидыша и упихала в коробку.
– Вот интересно! – рассуждала она, насыпая самый дешёвый комбикорм в кормушки. – Кто это против меня умышлял? Анька или Маринка? Обе могли! Надо бы проверить, как они себя чувствуют? Если какой-то плохо, значит, точно она подбросила, чёрную кошку навела! А я на неё обратно и перекинула!
Если бы кто-то попробовал объяснить Лидии Семёновне, что несчастная чёрная кошечка пришла сама, привлечённая запахом молока, она бы ни за что не поверила. Она-то точно знает, что такое чёрная кошка!
Когда в посёлке у подмосковной станции закрыли старый склад, никто особо не удивился.
– Небось, ремонтировать будут! – решили жители. Склад и правда стали ремонтировать, только вот оказалось, что это и не склад вовсе! Толстые кирпичные стены и сводчатые потолки с удивительной акустикой принадлежали старинной церкви, когда-то построенной на пожертвования местных жителей и освященной в честь святого архангела Михаила.