Убежище. Книга четвертая
– И-и-иёхрю-уль! – с радостным визгом прокомментировал своё прибытие Фунтик, ворвавшись в такую замечательную лужу.
Лужа сделала попытку разбежаться в разные стороны, выплеснула на берега Крока и Дила и, обречённо побулькивая грязью, сомкнулась вокруг боков довольного жизнью Фунтика.
– Фунтик! Да какой ты Фунтик, если ты уже какой-то ФУНТ, а может, уже и не один! – вздохнул Дил.
– Тебе просто завидно! – Фунтик разлёгся в луже, а потом прислушался. – О! Летит!
Собаки насторожили уши.
– Летит! И опять на наши головы! Надо с Фёдором поговорить, может, хоть он его уговорит так не делать! – вздохнул Дил.
– Ага, он тут полетает, а потом у нас дома такое творится… – добавил Крок, поёжившись. – Глашка-то всё за этим летунцом повторяет. И вокруг летать начинает уже ВСЁ!
– Это у него дерево такое около дома есть. Он туда прыгает, дерево гнётся, и его подбрасывает вверх. Если просто так прыгает, то ничего… Или свалится, или успокоится, а если валерьянки напился, тут уж того… на взлёт! – Фёдор пришёл поинтересоваться, чего это тут так визжат, заодно и разъяснил недоумевающим этапы превращения его приятеля Эдика из обыкновенного кота в нечто летуче-крылато-вопящее.
– Дерево, говоришь? А чего там за дерево? — прищурился Крок. – Его кто-то специально там растил?
– Вряд ли. Оно не у людей растёт, а само по себе. И такое хилое… На него хозяйка Эдика всё время машиной наезжает и ругается, что хозяин Эдика его никак не спилит!
– Так, может, его того… Забобрить? – Дил открыл пасть и громко клацнул челюстями.
– Да это мы запросто! — Крок показал, как именно запросто, и Фёдору пришло в голову, что кто-то морально менее подготовленный к такому зрелищу мог бы и до лотка не успеть…
– Забобрить, набобрить… Лучше зафунтить! – выступил с предложением Фунтик. – Я это самое дерево запросто выкопаю!
– Можно и так, и этак! — решил Дил. – Мы бобрим, а ты фунтишь корни. А то нам Глафира никакой жизни не даст, вон уже в окне ждёт мимолетучего Эдика.
– Яйа-а-а со-оки-ил! – донеслась до слушателей первая часть рулады. – Ли-и-ита-аю-у-у!
– Налакался! — обречённо вздохнул Дил. – Пошли убирать источник взлёта!
Через распахнутую Фунтиком калитку вся компания быстро, пока не застукали, проследовала к дому уже упорхнувшей «певчей птис-с-сы».
– Вот! Это оно! – Фёдор указал местному отряду разнокалиберных кабано-бобров на хилое деревце.
– Отойди-ка! — скомандовал Дил Фёдору.
Неоднократно ободранная бампером машины кора стала отличным ориентиром для первого из «бобров».
– Ди-ил, Дил, не грызи всё! Я тоже хочу! – ныл Крок, пока Дил не уступил очередь младшенькому брату.
– Какая па-алочка-а! — восхитился Крок, последним движением челюстей закончив миссию. – Надо Лизе показать!
– Стой, я тоже хочу показывать! Я первый бобрил! – Дил, поражённый коварством хитрого Крока, впился в стволик бывшего Эдикового трамплина и тоже рванул радовать хозяйку.
– Ну а ты чего ждёшь? Корни сами себя не выкопают! Они бобрили, а ты кабань! – скомандовал Фёдор Фунтику, который тоже хотел поиграть с «палочкой». – У тебя-то будет игрушка лучше, такой ни у кого нет!
Впечатлённый замечательной перспективой Фунтик выкопал пенёк с комом корней и рванул с ним домой, только копытца засверкали!
– Вот радости-то его хозяйке будет! – пофыркал Фёдор насмешливо. – Ну, зато Эдик перестанет так летать, а то аж страшно за него.
– Яйа-а-а пти-и-ис-са, яйа-а со-оки-ил, чуму-то лета-а-аю-у!
Эдик, упитанный, плотненький, ухоженный Эдик, с точки зрения приличного Фёдора, деградировал стремительно! Коты вообще очень консервативны, новые веяния им несвойственны, и они весьма гордятся своим родом, традициями и привычками.
Вот привык кот драть угол дивана – и всё тут! Даже если хозяин всю квартиру когтеточками уставит, даже если эти самые когтеточки лучше и приятнее, кот с тяжким вздохом пойдёт к дивану. Консерватизм и традиционность – это вам не хухры-мухры!
Или вот, к примеру, лоток… Если надо закапывать то, что осталось после посещения котом этого самого места, он будет это делать, даже если торопливый хозяин, зажимая собственные органы обоняния, уже успел всё убрать, выкинуть в унитаз и воду слить. Приличный кот с надёжным традиционным воспитанием упорно будет ЗАКАПЫВАТЬ даже пустое место!
– НАДА ТАК! – объяснили бы они людям, да вот беда, хозяева мявлика никак не понимают.
В традиции попадает и лапоиглотерапия, ну, это детская котопривычка. Котята маму так когтеукалывают, когда молоко потребляют, и им приятно. Вот и потом при каждой приятности так же «радуют» источник благодати, пусть это уже не мамин живот, а человеческие колени, руки или плечи. ПОЛОЖЕНО ПОКОГТИТЬ! Традиция такая – и всё тут!
Короче, если кот решает для себя, что вот это что-то новое и, возможно, никак в традиции не попадающее, то он запросто может быть против! А когда серьёзное существо против, с этим приходится считаться! Вот с Фёдором, например, лучше всё-таки посчитаться, хотя бы для того, чтобы не приземлиться в рыхлую влажную землю, где только что БЫЛО дерево!
– Чмяк, – сказал Эдик, прервав песню про сокила, птис-с-су и нечто загадочное под названием «чумуж». – Не понял! – сказал Эдик, выдохнув разом все пары бодряще-полётной валерианы и стремительно протрезвев. – Э-э-э, Федь, а ХДЕ ОНО?
– ХТО? – в тон приятелю отозвался Фёдор, который сидел на столбике забора и делал вид, что в округе всё спокойно, спокойно, спокойно… Разве что котики летают.
– Тут чего-то точно было и теперь его не хватает! – Эдик выбрался из ямы, которую устроил Фунтик и куда уже набралось приличное количество воды из соседней лужи. – Оно тут было, а теперь тут грязь!
– И ты! – дополнил описание местности наблюдательный Фёдор.
– И я! – согласился с очевидным Эдик.
– А я тебе говорил, чтобы ты заканчивал с полётами, а то в лужу сядешь! Говорил?
– Говорил! – согласился Эдик, брезгливо отряхиваясь.
– Вот ты и сел! – подвёл итог Фёдор. – Нечего было налакиваться, а потом котят с пути истиннокотового сбивать! Ладно, я пошёл, а ты… Ты бы умылся, что ли… Грязный как Фунтик!
Тут Фёдор был в корне неправ! Фунтик был уже очень-очень чистый. Впрочем, чистым был не только он, но и принесённый им пенёк с растопыренными в стороны корешками, без которого Фунтик в дом заходить категорически отказался.
– Чем я только не занимался в своей жизни! – удивлялся Артём, хозяин Фунтика. – Но с появлением в доме свинтусау меня столько разнообразия стало, аж глаза разбегаются и не собираются! Вот пенёк мыть пришлось, корешки стричь, чтоб, значит, поцивильнее было! Куда уж цивильнее-то? А? Прям вылитый осьминог! Ларис, может, хватит, а? Глянь, как получилось забавно! Прямо эксклюзивный вариант дизайнерского извращения с уклоном в мир морских обитателей!
Глава 5. Сложности выбора кошачьего имени
Владимир честно собирался выехать на дачу днём, но ничего у него не вышло…
– Всё, ну наконец-то! Сда-али-и! – Выдох счастливого человека, закончившего большой проект, и мало того, получившего полное одобрение у заказчиков, оплату и предложение продолжать работу, был попросту счастливым. А ещё совершенно обессиленным.
– Вот жизнь! Дома был всего ничего, семью не видел почти, роман и то по телефону происходит! – сам над собой посмеивался Владимир.
С Ниной они разговаривали и разговаривали. Непомерные расстояния, которые ему приходилось проезжать в последнее время, сопровождались голосом Нины.
– Странное дело… И ведь не надоедает! – Он сам удивлялся, но появилась какая-то потребность рассказать о том, что было у него, спросить, что происходило у Нины. Нет, конечно, технические подробности ей, наверное, не интересны, но она же слушала, да ещё и вникала. А он в ответ получал описания приключений Мишки, который частенько теперь появлялся у Нины, и к неимоверному изумлению Нининой родни, был принят в компанию ПП.