Гувернантка для монстра (СИ)

Я налила спирт в чистую миску и бросила туда уже прокипячённую иголку с ниткой. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы не началось заражение.
Но мсье Милфорд попросил:
– Полейте ещё на рану.
И я послушалась. В последний миг, когда прозрачная жидкость смешалась с густой красной, я всё же закрыла глаза.
– Достаточно, – снова втягивая воздух сквозь зубы, выдавил из себя мсье Милфорд.
И я была с ним согласна, потому что уже находилась на грани истерики. А впереди было самое сложное.
– Возьмитесь пальцами левой руки за края раны и стяните их. Потом проткните иголкой и завяжите нитку. Сможете?
Я облизала сухие губы и кивнула. Уже встав вплотную к мсье Милфору, поняла, что он не видит меня со спины. И произнесла вслух:
– Смогу.
– Спасибо, – тихо произнёс он, прежде чем я начала. И мне с трудом удалось сдержать слёзы, но я стиснула зубы и воткнула иголку в живую плоть.
В этот же момент мсье Милфорд заговорил. Не знаю, как он понял, что я нахожусь на грани срыва, и меня просто необходимо отвлечь. Своим хрипловатым голосом мой работодатель начал читать балладу о лесном разбойнике.
Я почти видела картины жизни героя, как он в один миг лишился всего – и титула, и замка, и невесты. Был брошен связанным в лесу на съедение диким зверям, но попался разбойникам, а это было, возможно, ещё и хуже.
Но герой сумел одолеть главаря и сам занял его место. А потом шайка напала на богатую карету, в которой разбойники обнаружили самую прекрасную девушку на всём белом свете. Герой сразу влюбился в неё…
– Всё, – произнесла я удивлённо. Слушая балладу, даже не заметила, как закончила зашивать рану.
Выглядел шов криво, стежки были неровными. В общем, гордиться мне было нечем.
Но мсье Милфорд ещё раз произнёс:
– Спасибо, – и в его взгляде было тепло.
– Пожалуйста, – только и смогла выдавить из себя я, забинтовывая ему плечо.
Мой работодатель неловко поднялся с табурета и побрёл к выходу. А я могла бы оценить его мощную фигуру и внушительный размах плеч, но видела только ткань бинта, белевшую на загорелой коже.
Когда он уже стоял в дверях, я спохватилась:
– Мсье Милфорд…
Он обернулся и приподнял бровь, ничего не спросив.
– Чем закончилась эта баллада? Аристократка полюбила разбойника? Они поженились?
– Что вы, мисс Крунс, – усмехнулся мой работодатель, – разве подобное возможно? Аристократка вышла замуж за лорда, а разбойника повесили. Идите спать…
И он направился к лестнице.
А я смотрела ему вслед и думала, что ни за что не сумею уснуть.
  
Глава 10
 
И оказалась права: спала я действительно очень плохо. Мне снилась кровь, обагряющая мои руки, кричащий что-то мсье Милфорд и Лючина, лежавшая на земле.
Я очнулась и подскочила в кровати, с облегчением осознавая, что это всего лишь сон. Но снова ложиться не рискнула. Предпочла одеться и спуститься вниз, хотя рассветное солнце ещё даже не поднялось над лесом.
Лючина пришла немногим раньше меня. И войдя в кухню, я чуть не толкнула в спину девочку, которая застыла на пороге. Над её головой окинула взглядом оставленный вчера беспорядок: на столе – окровавленные тряпки, бутылка со спиртом, раскрытая шкатулка со швейными принадлежностями. А на полу – брошенная куртка и свитер мсье Милфорда.
Никто из нас и не подумал всё это убрать. И если у моего работодателя было оправдание его забывчивости, то меня ничто не могло извинить.
Как я могла оставить окровавленные вещи и не подумать, что Лючина может всё это увидеть?!
– Что случилось? – её голосок дрогнул, ещё больше усугубляя мои моральные метания.
Я забежала вперёд, заслонив девочке обзор, как будто это могло что-то исправить.
– Ничего страшного, – зачастила я, опускаясь на колени, чтобы быть одного с ней роста, – просто твой папа немного поранился в лесу.
– Он опять столкнулся с ними? – спросила она.
– С кем, с ними? – не поняла я.
Лючина вдруг смутилась, опустила глаза и шагнула назад. Выскользнув из моих рук, державших её за плечи. Я потеряла равновесие и пошатнулась, едва не упав. А девочка сделала ещё шаг назад.
 
– Ни с кем, – пробормотала она, продолжая отступать. И лишь оказавшись на пороге кухни, Лючина развернулась и рванула к лестнице.
Что это было?
Я проводила её глазами, ничего не понимая. А потом начала убирать беспорядок. Одежду мсье Милфорда я положила на стул. Пальцы прошлись по окровавленной прорехе, которая шла почти от наплечного шва дюйма на четыре вниз.
Кто же мог нанести такую рану? С кем опять столкнулся мсье Милфорд?
И что от меня скрывают отец и дочь?
Вопросы сыпались один за другим, вот только ответа у меня ни на один из них не было. Поэтому я уже привычно отложила любопытство подальше и занялась хозяйственными делами. Приготовленную на утро растопку я ночью использовала. К тому же забыла закрыть заслонку, и тепло ушло в трубу.
Теперь, немного успокоившись, я почувствовала, как в кухне прохладно. Нужно немедленно это исправить и приготовить завтрак.
Ну или разогреть ненавистное жаркое.
Думаю, в ближайшие несколько лет я не смогу даже слышать это слово.
Надела старую куртку мсье Милфорда, которую мы с Лючиной приспособили для походов за дровами, прихватила корзину и вышла на улицу.
Лёд в каменной чаше заполнил всю поверхность. Значит, мороз набирает силу. Скоро начнётся настоящая зима.
Плотнее запахнув куртку, я побежала к дровяному сараю. Открыв дверцу, скользнула в почти привычный полумрак. За последние дни я даже привыкла заниматься делами, которые были свойственны скорее прислуге. И почти перестала задумываться, почему в этом доме нет слуг.
Просто ещё одна тайна поместья Милфордов. Меня это даже почти не трогало: подумаешь – одной больше, одной меньше.
Растопив печь, я открыла дверь в кладовку и застыла на пороге, обозревая милфордские запасы. Не могу больше есть жаркое и даже готова рискнуть, чтобы хоть немного разнообразить наше с Лючиной меню… например, вон тем копчёным окороком.
Окорок призывно висел на большом металлическом крюке ровно посередине кладовой. Я могла коснуться его кончиками пальцев, только если вставала на цыпочки. И поняла, значение поговорки о сладости запретного плода. Потому что, потянувшись так несколько секунд, осознала, что хочу на завтрак исключительно копчёный окорок с ржаным хлебом.
И ничто иное.
О жарком я не хотела даже думать.
Решение нашлось быстро. Я вернулась в кухню и, подхватив тяжёлый табурет, потянула его за собой. Ножки оставляли лёгкие бороздки на деревянном полу, и мне подумалось, что пора озаботиться уборкой этого дома. Самому хозяину, похоже, в ближайшие дни будет не до этого.
Табурет был водружен ровно под окороком, который возник прямо перед моим лицом, стоило только взобраться на эту деревянную махину. Насыщенный аромат копчёностей щекотал ноздри. В животе заурчало, напоминая, что я уже давно проснулась, и пора бы чем-нибудь перекусить.
Желательно окороком.
Посмотрев на румяный бок, я укорила себя и даже обозвала глупой курицей, потому что ни ножа, ни тарелки с собой не захватила. И только собралась спускаться, чтобы исправить это недоразумение, как за моей спиной скрипнула, открываясь шире, дверь. А голос мсье Милфорда поинтересовался:
– Что это вы делаете?
От неожиданности я покачнулась и рефлекторно ухватилась руками за опору. Это оказался окорок. Запах копчёностей тут же заполнил обоняние, и я отвлеклась на него, не сразу сообразив, что пальцы скользят по гладкому боку, и опора моя совсем не надёжна.
И табурет подо мной вдруг закачался.
«Кажется, я сейчас упаду», – но додумать мысль не успела, потому что снизу мои ноги и даже кое-что повыше обхватили сильные мужские руки. И застыли. В смысле руки. И мсье Милфорд. Да и я тоже.
Не то что бы меня совсем никогда не касались мужчины. Грум помогал забираться на лошадь. Партнёры по танцам подавали ладонь и потом держали меня за талию. А лорд Брэмор… он целовал мои пальцы, обслюнявливая их.