Прямо в сердце (СИ)

Куриные грудки подгорели. Занятая своими мыслями, я совершенно прозевала момент, когда хрустящая корочка превращается в неаппетитные черные куски. Отковыряв подгоревшую часть и выкинув ее в мусорку, я подхватила сковороду и направилась к себе в комнату.
«Я завтра освобожусь 18:00, а ты?» - пришло сообщение от Артема, когда я, раздевшись, легла в кровать.
«У меня утренняя смена, так что я освобожусь даже раньше», - ответила я.
«Тогда предлагаю так: ты, я и неплохой ресторанчик в живописном месте в 8 часов вечера ;)», - сразу пришло мне в ответ.
«Какой прыткий)», - я перевернулась на живот и с улыбкой и замиранием сердца ждала следующего сообщения.
«А я такой», - не разочаровал меня собеседник. – «Что скажешь?»
«Хорошо».
«Тогда я буду в костюме и при бабочке, потому что рядом с такой девушкой хочется сиять», - я рассмеялась, вспоминая свой сегодняшний облик.
«Тогда я даже обещаю снять синюю форменную куртку, но вот белый халат – мое лучшее платье», - я нажала отправить и только тогда поняла, что мне и правда нечего надеть.
Я вскочила как ужаленная и направилась напрямик к шкафу, стараясь рассмотреть наряды на вешалках.
- Лерка… - протянула Полина со своей кровати. – Чего тебе не спиться?
- У меня завтра свидание, а мне нечего…
- Свидание? – соседка поднялась с кровати и скептически посмотрела на меня. – У тебя? – Я кивнула. – Ого. Остановите землю, я сойду.
Она подошла ко мне и через плечо заглянула в шкаф.
- Вот это ничего такое, – она указала на длинное платье в пол насыщенного синего цвета.
- Оно больше для выхода: тетра там или выставки. А мы идем просто в ресторан, – я потянула на себя ярко-алое платье, облегавшее меня как вторая кожа, но, представив себя в таком виде, повесила обратно.
- Неужто Шевцов дозрел? – спросила соседка, рассматривая серебристое платье с укороченной передней юбкой.
- А при чем здесь Шевцов? – я оставила черные лодочки, оригинальные лабутены, и стала шерстить шкаф дальше.
- Лер. Я с тобой три года вместе живу, и за три года ты ни раз не говорила о других мужчинах, кроме как о Шевцове. Естественно, я думала, что это он, – соседка достала ярко-желтое летнее платье, показывая его мне, а я отрицательно покачала головой.
- Не Шевцов. Это новый человек в нашем коллективе, - я наконец нашла то, что искала, получив одобрительный кивок.
- И кто он? – соседка осмотрела выбранный мною наряд и согласно кивнула. – Надо твои волосы завтра в порядок привести, а то волосы шикарные, а ты их все время в косу собираешь. Хорошо хоть не додумалась остричь… - Она взяла мою косу, распуская и пропуская сквозь пальцы русые волосы, а коса у меня была до поясницы. – Кудри или просто локоны? – Спросила она, скептически оглядывая фронт работы.
- Ни то и ни другое. Мне завтра на смену, а потом у меня времени не будет что-то с ними сделать. Придется просто распустить.
От расспросов мне удалось уйти, отгородившись телефоном, на котором уже висело несколько сообщений.
«Я буду тебе рад и в робе».
«Хотя, конечно, платью я буду рад больше», - шло в довесок.
«Судя по всему, ты занята, раз не отвечаешь».
«Ладно, доброй ночи», – последнее сообщение, на которое я сразу же ответила.
«Доброй ночи. До завтра».
Весь день была в эмоциональном возбуждении. На такой волне хотелось работать, чтобы закончить смену как можно скорей, но только мой напарник не разделял моего оптимизма.
- Субботин, Дубцова, – Вера Игоревна догнала нас, когда мы направлялись в небольшую комнату отдыха. – На Ленина надо ехать. Возьмите с собой переносное УЗИ. – Она передала нам путевой лист, а мы, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправились обратно в машину.
- Что у вас? – мы завезли пациентку на каталке. Медсестра подбежала к нам, принимая из моих рук документы.
- Больной, пятьдесят семь лет, жалобы на интенсивные давящие боли за грудиной с иррадиацией в левое плечо, продолжавшиеся в течение полутора - часов, не снимающиеся приемом нитроглицерина, перебои в работе сердца, резкую общую слабость, холодный липкий пот. Накануне чрезмерно поработал физически на даче. В анамнезе — в течение четырех-пяти лет отмечает приступы сжимающих болей за грудиной во время быстрой ходьбы, длящиеся три-пять минут, проходящие в покое и после -приема нитроглицерина.
 
-  Зовите Шевцова, – крикнула она. – Его профиль. Вторая смотровая. – Сказала она, обращаясь уже к нам.
- Спасибо, – кивнула я, внутренне сжимаясь.
- Что у нас? – Шевцов зашел в смотровую, едва мы переложили пациентку на кушетку.
-  Больной, пятьдесят семь лет, жалобы на интенсивные давящие боли за грудиной с иррадиацией в левое плечо, продолжавшиеся в течение полутора часов, не снимающиеся приемом нитроглицерина, перебои в работе сердца, резкую общую слабость, холодный липкий пот. Накануне чрезмерно поработал физически на даче. В анамнезе — в течение четырех-пяти лет отмечает приступы сжимающих болей за грудиной во время быстрой ходьбы, длящиеся три-пять минут, проходящие в покое и от приема нитроглицерина, – повторила я уже для врача.
- Отлично, – сказал он уже для пациента. – Что думаете? – обратился  ко мне.
- Общий анализ крови в динамике, ЭКГ в динамике, исследование крови на КФК, ЛДГ, АСТ, АЛТ, СРБ, ПТИ, свертываемость крови, миоглобин мочи, рентгенографию органов грудной клетки, радиоизотопную диагностику, коронарографию.
- Валерия, - он посмотрел на меня, – это не зачет. Скажите, что будете делать в первую очередь как врач?
- ЭКГ.
- Отлично. Сделаете? – обратился он ко мне, а я кивнула.
Оставшиеся полдня я провозилась с пациентом Шевцова, проводя различные исследования.
- Ваше заключение? – он листал карту больного.
- Крупноочаговый инфаркт миокарда. Нарушение ритма по типу экстрасистолии.
- Наркотики дали, чтобы обезболить? – я кивнула. – Хорошо. Спасибо большое. – Он улыбнулся мне какой-то грустной улыбкой и вышел из палаты пациента, а я, посмотрев на часы, заметила, что до часа ИКС осталось - меньше сорока минут.
Из больницы я вылетала как стрела. За десять минут добежала до общежития и уже на подходе расстегивала одежду.
- Да… Дубцова. Ты как всегда отжигаешь, – Полина помогла мне скинуть форму и облачиться в черное платье-футляр длиной чуть ниже колена, зато с соблазнительным V-образным вырезом.
- Что скажешь? – я крутилась перед соседкой, демонстрируя наряд.
- Хороша, – ответила она. – Только волосы расчеши. – Она протянула мне широкий деревянный гребень, которым я расчесывала свои волосы, чтобы они не электризовались.
«Я подъехал», - пришла смска, когда я влезла в лодочки.
«Спускаюсь», - написала в ответ. Глянув на себя в зеркале, подмигнув подруге и получив напутствие на удачу, я вышла из комнаты, накинув кашемировое пальто.
Внизу меня ждал сюрприз. Приятный, ошеломляющий в своей красоте мужчина с бабочкой и букетом цветов, небрежно облокотившийся на дверь «ауди».
- Это тебе, – он протянул мне букет роз. – Шикарно выглядишь. – Я покрутилась перед ним. – Поехали?
- Ты тоже очень даже соответствуешь, – Сказала я, наткнувшись на ироничную ухмылку. – Поехали.
Он усадил меня на переднее сиденье, закрыв за мной дверь, а букет перекочевал назад. Сам он с удобством устроился рядом, на водительском сиденье, нажимая на кнопку зажигания.
Ресторан оказался под стать мужчине. Шикарный. Расположен в парке, среди дубов, на берегу небольшого пруда, по которому вальяжно плавали лебеди. Предъявив карту клуба, мы свободно прошли в уютный уголок, где для нас был заказан столик. Услужливый официант передал меню и удалился, оставляя нас наедине.
- Хочешь произвести впечатление? – спросила я, рассматривая меню. Наверное, приди я сюда шесть лет назад, я бы даже не обратила внимания на такие мелочи, как цены, но сейчас… Я смотрела на мужчину, собиравшегося потратить мою месячную зарплату в ресторане.