Осень (СИ)
Память о марш-броске вглубь отчужденных территорий вернулась вся и сразу, и Сорью мысленно отвесила себе оплеуху.
«Идиотка. Тупица. Скакать за вертикалкой. Переть и ругаться на эту красноглазую дрянь. Хорошо хоть я пристрелить себя не требовала…» Аска задумалась, вспоминая: «Или все же требовала?» Мысли были ленивыми и отдавали усталостью, но она, упрямо вглядываясь в темноту пещеры, сгоняла их в кучу. Вердикт своему поведению накануне она вынесла быстро, и звучал он однозначно: идиотизм. Какая-то часть разума требовала признать смягчающие обстоятельства, вроде жалкой аварии Евы и попадания под ничтожный выброс частиц Ангела, но Сорью эту либеральщину решительно отмела. Она не любила делать себе поблажки и сетовать на мир. «Я же не Синдзи, в конце концов». Вспомнив о пареньке, Аска невольно вздрогнула: страшные кровавые слезы из сна очень живо встали перед глазами. Рыжая понимала, что плакаться этот Икари еще какой мастер, но сейчас ему, должно быть, очень плохо.
«Хах, без меня-то. Еще бы».
База. Аска хорошо понимала, что там ее ждет военно-полевой суд: многомиллиардная машина свалилась, как-никак, по ее вине. Она вспомнила, как кололись в разуме образы умирающей Евы, и на слепые в темноте глаза навернулись слезы.
Аска очень любила свою машину.
Пошмыгав носом, рыжая быстренько расставила нужные акценты: она совершила тактическую ошибку, не предположив наличие у противника оружия класса «А». Еще нарушен протокол полетов и проигнорирован ведущий. Вердикт себе капитан вынесла быстро.
«В плен я попала по заслугам».
Аска не особо верила в карму, и уж тем более — в столь быстрое воздаяние, но факт оставался фактом. И в какой-то момент она с ужасом поняла, что плен у повстанцев может оказаться едва ли не лучшей участью, чем позорное возвращение на базу, общий смысл которого ей как раз и приснился.
«Молчать, капитан. Ты попала в беду по своей вине. Ты из нее и выкрутишься».
Пошевелив затекшей шеей, Сорью прикрыла глаза: один черт ничего не видно. Самобичевание окончено, пора браться за ум, решила она и принялась определять приоритеты. «Во-первых, эта Рей». Аска быстренько набросала план, что надо узнать о конвоирше. Как минимум, стоило выяснить, что из басен о возможностях повстанцев правда, и как эта зараза ее сбила. Это было и интересно, и полезно в плане опыта будущих боевых действий. Ну, и для самоуспокоения не помешает: «В самом деле, — думала Аска, — а вдруг это что-то запредельное окажется?».
«Во-вторых». Следовало узнать, куда именно они движутся. Важно было выяснить, сколько времени рядом будет только один человек…
«Стоять. Не человек. Йокай».
Аске не хотелось в общество людей, подобных этой красноглазой замарашке, и не в казарменных байках дело: была вполне официальная статистика. Была аэрофотосъемка, сильно засвеченная — но была. «И все эти издевательства над пленными, и жертвоприношения Ангелам — все это было. Скотам повезло с техникой и оружием, а мозги — напрочь выжгло». В конце концов, даже если отбросить мрачные перспективы пыток, сбежать от одного проще, чем от десятков и сотен. По всему получалось, что желательно сориентироваться и попрощаться по дороге. «Не доходя до пункта „Б“».
«В третьих… В-третьих, не смотря ни на что, торопиться не стоит: лучше сделать все наверняка. Собрать информацию, при случае уронить „нулевую“ в какую-нибудь пропасть и свалить с максимумом сведений».
NERV регулярно охаживал ракетными ударами тридцатикилометровую зону за периметром отчужденных территорий, и нерегулярно — еще двадцать. Так что крупных лагерей повстанцев тут не было, только времянки. В горах, в пещерах могли быть. «Но, — рассуждала Аска, — тогда Рей не сделала бы привал. Хотя привал и удачен. Я отдохнула, зато теперь очень хочется есть. Нет-нет. Меня тащат куда-то совсем вглубь этого района…».
Аска замерла. Планируя свое бегство — эффективное и продуманное, она упустила из виду одну деталь: вокруг территории отчуждения. Затянутые туманом. Битые осадками из частиц Ангела. Наполненные баснями, мифами и ужасом. Тысячи тонн камня над головой вдруг собрались в огромную кувалду, и Сорью почувствовала, что этот молот висит над ней, крохотной тварью, и где-то в вышине тот, кто послал Ангелов, тихо подсмеивается над ее планами.
Рей спалось неуютно: «Ружье» упрямо хотело перекроить позвонки и ребра под себя, а еще ведь был камень, была одежда, были слипшиеся после бега и дождя волосы. Найдя удобное положение тела, она сразу же отключилась, но во сне чуть повернулась — и все пошло сначала. Аянами упрямо искала ту самую единственную возможность выспаться, пока не поняла, что спать не хочет. Расслабиться — само собой, прекратить думать — о, да. Спать — ни в одном глазу. Рей пошевелила носом и замерла, прикрыв глаза.
Пленница спала, причем беспокойно. Вслушавшись в дыхание Сорью, Аянами определила фазу сна и наконец отвлеклась от беспокойной пленницы ради планов, а планировать было что.
«Ближайший лагерь в предгорье, по ту сторону хребта».
Горные тропы очень неудобны для конвоирования. Да, там лучше идти хотя бы вдвоем, но в паре желателен все же не озлобленный NERV’овец, а надежный партнер. Рей пересекала этот перевал не единожды, однако всякий раз — в новом месте.
А ракеты NERV порой серьезно меняли рельеф.
Аянами мысленно наметила путь, по которому можно протащить с собой пленную, не вверяя ей свою жизнь. Путь выходил совсем не плохим, пожалуй, даже слишком, и это серьезно беспокоило. Рей не угомонилась, пока не нашла еще два варианта, причем каждый следующий — минимум вдвое хуже предыдущего.
Она мысленно одобрила свою работу и принялась разгребать прочие проблемы.
«Капитан Сорью».
Пленница была опасна в любой кондиции: хоть затянутся эффекты поражения частицами, хоть усилится немочь, хоть наступит улучшение — ничто из этого не устраивало Аянами. Как минимум потому, что в любом состоянии Сорью являла собой крайне непредсказуемую спутницу. «Еще вопрос, что хуже: пленница с контужеными мозгами или пленница с рабочими мозгами». Рей напомнила себе, что рыжая ей нужна, что ее нужно беречь, холить и лелеять, и принялась просчитывать свое поведение.
«Первое: определить ее состояние после сна. Второе: учесть первое».
План выглядел скверным, даже хуже третьего варианта преодоления горного хребта.
Аянами не любила просчитывать людей, тем более, в горах, и хуже всего было то, что она только что это поняла. Рей завозилась, сдвинула наконец «Ружье» за плечо и сместилась пониже, чтобы принять нечто вроде лежачего положения.
Оставалось только греться, лежать и думать, чем она и занялась.
Прошло три часа, прежде чем пленница громко выдохнула и зашевелилась. Рей всмотрелась в ее лицо и успела заметить, как меняются его черты после очень плохого сна.
«У пилота Евы был кошмар».
Рей подумала, что, возможно, было бы интересно сравнить ломку после синхронизации с «Ружьем Лонгиния» и пост-эффекты от разъединения с Евой. По логике вещей, должно найтись немало общего. Однако там, где речь идет о синхронизации разума и оружия, логика имела свойство пасовать. Аянами увлеклась возможными параллелями и не сразу поняла, что пленная проснулась.
Сорью лежала, выравнивала дыхание и явно о чем-то думала, потому что действовать — бежать, рвать ремни, ползти к выходу — она не спешила. Рей вспомнила ее поведение несколько часов назад: прыжки по горам, все эти: «Решила стрелять — давай!» — и поняла, что рыжая девушка проснулась совсем другим человеком. Аянами прислушивалась, рассматривала сквозь тьму ее профиль и думала.
И эти мысли ей совсем-совсем не нравились.
— Сорью, вставай.
Сквозь тьму Аянами отчетливо видела, что пилот покосилась на звук, но не пошевелилась. Рей открыла было рот, но потом поняла, что рыжая беззастенчиво ее проверяет.
«Она точно приходит в себя».
— Ты проснулась и смотришь на меня. Вставай.
Рыжая повозилась и села, причем, судя по выражению ее лица, тело категорически против этого возражало. Капитан NERV без лишних звуков устроилась на камнях и повернулась лицом к Рей.