(не)хорошая девочка (СИ)
— Зайка, я тут почти состарился, — доносится до меня из-за двери в ванную.
— Выхожу, — откликаюсь я и, скользнув языком по пересохшим губам, выхожу.
Если бы не моя трясучка, убивавшая во мне всякий интерес к мужчинам, наверное, у меня бы что-нибудь да екнуло сейчас, когда я только наткнулась на него взглядом. И слюной я бы наверняка захлебнулась тоже. Потому что вообще-то он тоже успел переодеться. Или раздеться… Пятьдесят на пятьдесят в общем.
На нем сейчас только кожаные штаны и кожаные ремни на плечах, лишь подчеркивающие чёткий мышечный контур. Я таких мускулистых мужиков, пожалуй, только в кино и видела… Нет, Баринов тоже был в неплохой форме, но все же его мышечный рельеф был гораздо менее рельефным, вот такой вот парадокс.
Так, Соня, окстись и подбери слюни, потому что ты все-таки зависаешь. У тебя между прочим… муж есть! Ну, да, хреновая причина для успокоения, но это вообще-то аморально, так пялиться на мужиков, будучи замужем.
Впрочем, он, кажется, не обращает на то внимания, он и сам стоит, будто окутывая меня бархатом собственного взгляда. И… и это удивительно приятно. От взгляда этого мужчины по моей коже бегут крупные мурашки.
— Надень маску. — Его голос звучит неожиданно слегка хрипло.
Маска лежит на краю широкой кровати. И… И кажется, надо мной очень изящно издеваются. Маска — заячья. С длинными заостренными, как у плейбойского символа ушами.
— Какие-то проблемы? — Странный у него тон, слегка недовольный, слегка насмешливый. Будто он понимает, почему я зависла, и ему это всё равно не нравится.
— Нет, — откликаюсь я и, подняв маску с покрывала, наделваю её. Подхожу к зеркалу, чтобы её поправить.
Он подходит ко мне со спины, смотрит в зеркало, разглядывая меня. Нет, не прикасается и пальцем, хотя ничто ему не мешает. Просто встречается со мной взглядом через зеркало, и у меня даже дыхание перехватывает.
От него кожи будто веет сухим раскаленным жаром. Я это ощущаю, даже не прикасаясь к нему. Просто кожей спины, через тонкую ткань боди.
— Ужасно жаль, что ты не из наших, — едва слышно произносит он. — Иначе отсюда ты бы вышла моей зайкой по-настоящему.
Я не нахожусь, что ему сказать. Сейчас я безошибочно ощущаю, что если до этого я его особенно не впечатлила, то в этом довольно легкомысленном костюмчике я ему неожиданно прихожусь по вкусу. И что мне с этим делать, я не особенно понимала. Становится только тревожней. А вдруг он передумает мне помогать? Вдруг все-таки решит меня того… Меня тихонько затрясло.
— Не бойся, — ровно замечает мужчина, — я обещал тебе помочь. И я помогу. Если ты мне доверишься. Доверишься ли ты мне, София?
Доверюсь ли я ему? А какой у меня выбор? Баринов? Нет, спасибо, хватит с меня "страсти" любимого муженька.
Я киваю, прикусывая губу и подавляя в себе панику. Нет никаких причин поддаваться панике и накатывающей истерике именно сейчас.
— И какой у вас план? — осторожно спрашиваю я, надеясь только, что это не слишком торопливо.
— Простой. Мы выйдем из номера, дойдём до лифта, спустимся вниз, выйдем из гостиницы и сядем ко мне в машину. Потом я отвезу тебя домой. Но до машины ты должна будешь быть моей покорной.
Ещё бы я понимала, что это значит. Звучит все просто. Но вот будет ли оно просто — черт его разберет.
— Что мне делать? — тихо спрашиваю я.
— Слушаться, — ровно произносит мужчина. — Без лишних споров и сразу же. Я приказываю — ты подчиняешься. И не спорить. Даже если тебе что-то покажется неприятным или унизительным. Готова?
Разумеется, нет. Я к такому совершенно не готова. Как далеко я успею убежать, если он вздумает приказать какую-нибудь хрень? Хотя ладно, пусть сначала прикажет.
Я киваю снова, все ещё находясь будто под лёгким гипнозом его пристального взгляда.
— Хорошо, — он чуть кривит губы, будто в удовлетворенной ухмылке. — Тогда встань на колени, зайка.
По уму, уже за это я могу психануть и разозлиться. Но тем не менее, мои ноги сгибаются раньше, чем фраза "С чего бы это?" успевает вызреть в моих мыслях. Не знаю, в чем дело, то ли в магии его сухого требовательного голоса, с которым не хочется спорить, то ли в этом идиотском чувстве безысходности, когда встать на колени кажется меньшим из всех грозящих мне унижений.
— Умница, — мужчина одобрительно опускает подбородок. Это явно была проверка, как мне и показалось. Его пальцы впервые с выхода из ванной прикасаются ко мне. К шее. Убирают с плеч волосы. Моё горло обнимает плотная кожаная полоса. Ошейник.
До меня медленно начинает доходить, какую конкретную Тему он имел в виду. И все-таки быть хронической девственницей некоторым девочкам ужасно вредно.
Так вот какие небезобидные извращения он имел в виду… Плетки, полуголые девочки, и так далее… Капец, я везучая все-таки…
— Глаза держи опущенными, поняла? — Его советы все сильнее напоминают инструктаж. — На моем этаже тебе особо ничего не угрожает, у тебя иммунитет, моих девочек не трогают, но охрана может сюда спуститься, ты не должна вызывать подозрений и бросаться в глаза.
— Как мне вас называть? — наконец осмеливаюсь пискнуть я.
— Только Хозяином, — беспрекословным тоном сообщает мне мужчина. — Сейчас тебе моё имя ни к чему.
Как-то это слегка подозрительно, но ладно. За свою выгоду я готова потерпеть такого рода капризы.
— Идём. — Я и не заметила, как он пристегнул к ошейнику тонкую металлическую цепь и сейчас, намотав её на ладонь, он заставляет меня встать с колен. — Дольше тянуть — давать больше времени твоему ненаглядному обо всем хорошо подумать. Настал твой звёздный час, зайка.
И ладошки-то у меня тут же начинают потеть. Страшно…
4. Шило на мыло
— Красиво краснеешь, зайка, — едва слышно шепчет Хозяин, а все что я могу — только смущенно покусывать губы. Невозможно не краснеть. В коридоре народу немного, но те, что есть… Девочка в подозрительно знакомом купальнике стоит на коленях перед мужиком в кожаных шортах. Занята. Очень занята. Работает ртом. Её мужик, замечая меня, начинает двигать бедрами активнее, трахая рот свой партнерши еще безжалостней. И я даже не знаю, почему мне хочется покоситься в их сторону и приглядеться пристальнее. Ой, Соня, неужто так хотелось порнушку посмотреть? Хотя это куда эффектнее порнушки. Это живое, естественное, непостановочное…
— А почему они не в номере? — шепотом спрашиваю я, когда мы проходим мимо. Хозяин реагирует, подтягивая меня за поводок к себе. Сначала я думаю, что он злится, но мужчина лишь только почти прижимается губами к моим волосам над ухом и шепчет.
— Эксгибиционисты. Не любят трахаться без зрителей. Видела же, их только сильнее заводит, когда на них смотрят.
Какая прелесть. Интересно, сколько денег нужно заплатить, чтобы превратить целый этаж фешенебельного отеля в бордель?
— Много, зайка, — смеется Хозяин, потому что я эту фразу не удержала и сказала вслух. — Но я не люблю экономить на своих капризах, чтоб ты понимала.
Понимаю…
— Все, цыц, прикуси свой язычок, ушастая моя, а то придется мне тебе к наряду хвостик добавить, — шепотом добавляет Хозяин. — Розовый. На анальной пробке.
Нет, госпожа судьба, я не то чтобы жалуюсь, но все-таки не могла ли ты насыпать мне в спасители хотя бы чуть менее пошлящего мужика? А то я ж так сгорю от неловкости, даже не дойдя до лифта.
Стоит войти в холл этажа, и вот тут атмосфера кичливого разврата сжимает меня в сильной хватке своих объятий. Девочка в кожаном купальнике была одета еще прилично. То тут, то там шныряют, разносят подносы с бокалами девушки в корсетах с открытой грудью, чьи соски прикрываются то наклейками с кисточками, то какими-то кожаными сердечками, то вообще ничем. Меж ними попадаются не менее голые девушки, одетые только в паутину из кожаных ремней. Нет, они ничего не скрывают, они только подчеркивают наготу.