(не)хорошая девочка (СИ)
И все-таки он прав, цинично меня натыкав в мои “заманчивые перспективы”. Меня в таком виде любой примет за шлюху. Нихрена мне просто не будет. Но что мне делать, мать твою?
И снова начинает драть в глазах, снова не хватает воздуха для дыхания, снова бессильно стискиваются пальцы тонкий шелк комбинации. Больше мне руки занять просто нечем.
— Успокойся. — И снова звучит приказ, прошивающий меня как нить от затылка до копчика. Что за магией такой обладает этот мужик, заставляя меня одним словом отключиться от паники? Вот так, остро, чтобы, оп — и нету слез, нету истерики, есть только я и пустота в моих мыслях.
— Простите. Я просто сейчас никак не соображу, что мне делать, — тихо выдохаю я, выпуская из пальцев край комбинашки. Я уже засветила слишком многое, что вообще следовало бы скрывать. Все сегодня катится в тартарары. И если я что-нибудь понимаю сейчас, так это то, что у меня две альтернативы — обратно к Сереже и его уже наверняка явившимся дружкам, или куда-нибудь в такси, где, в общем-то, со мной скорей всего сделают то же самое, только возможно меньшим количеством членов.
И надо что-то выбирать среди этих двух “потрясающих” вариантов или изобрести наконец невозможный третий, а не смотреть на мужчину напротив себя, как будто он был какой-то неизвестной скульптурой Родена.
Он вообще странный. Стоит себе, пялится на меня в этой чертовой ночнушке и в этих чертовых чулках, заставляя мои щеки пылать от смущения, но не совершает ровным счетом никаких поползновений в мою сторону. Может, у него стратегия такая? Типа “все равно никуда не денется”? И в принципе — да, никуда я не денусь. Между спящей Сциллой и голодной Харибдой выбор сделать не сложно.
И все же после долгого взгляда на меня он едва слышно вздыхает, прикрывая глаза, будто сдаваясь собственным мыслям. Выражение лица перестает быть таким ледяным.
— Я могу помочь тебе выйти из гостиницы и добраться до дома, — произносит он ту фразу, которую я и не ожидаю услышать от малознакомого мне мужика. — Хочешь?
3. Дитя без глазу
— Вы хотите мне помочь? — недоверчиво переспрашиваю я, поворачиваясь к своему безымянному незнакомцу лицом.
Мне это странно. Я выросла в семье, в которой мне привили здравый цинизм в отношении к людям. Никто не предложит тебе помощь по доброте душевной. И вообще, твои интересы, Соня, ты должна защищать сама. Без чьей-то помощи.
— Я могу тебе помочь, — поправляет меня он. — Хочу ли? Мне в общем-то плевать, делать это или не делать, мой вечер на сегодня абсолютно свободен, так что для разнообразия и от скуки я могу поиграть в Деда Мазая и спасти одну напуганную зайку.
Вот ведь. Далась ему эта зайка. Будто к языку прилипла. Но я, разумеется, не скажу этого вслух. Покуда он мне предлагает помощь, и не скатывается в откровенное хамство, я вообще не буду его злить.
— И что вы от меня хотите за свою помощь? — я так нервно и тесно переплетаю пальцы, что кажется, вот-вот их переломаю.
Мужчина окидывает меня долгим взглядом и ухмыляется.
— Даже не знаю, что выбрать. С тебя же столько можно поиметь, зайка, — насмешливо замечает он. — ну, если тебе так хочется со мной расплатиться — оставишь мне чулочек на память. Как Золушка принцу туфельку оставила, так ты мне — чулок.
— Вы что, фетишист? — слабым голосом интересуюсь я.
— И это самое безобидное из моих увлечений, зайка, — он смеется. Легко, непринужденно, свободно. Даже обидно немножко. И стыдно. У меня тут вообще-то драма, а он — ржет. То ли я такая дурочка и мои проблемы — действительно детский сад, то ли просто… Хотя, кто я ему такая, чтобы он парился моими проблемами. А он меж тем мне помощь предлагает.
— Ну так что, — уточняет мой эксцентричный потенциальный спаситель, — хочешь ли ты, чтобы я тебе помог, зайка?
— Хочу, — тихо выдыхаю я. Тем более что цену он назвал совершенно дурацкую. И второй чулок могу приложить, в качестве бонуса. Хотя так не бывает. На самом деле выбора у меня нет совсем. Мои варианты паршивы до крайности. Его вариант… Ну, в принципе любой вариант, который может быть в голове у взрослого мужика, который сам характеризует себя как извращенца, может кончиться плохо. Но, выкуп за мою шкурку ему вряд ли может понадобиться, судя по президентской номеру и платиновым запонкам на рукавах рубашки (да, простите, я такое замечаю). Взять с меня и вправду нечего, кроме несчастного драного чулка. В конце концов, он может сделать со мной ровно то же самое, что дружки Баринова и таксисты, но… Но если бы хотел, уже бы трахнул, если уж цинично рассуждать. Так что… Есть надежда, что он не врет, и ему от меня ничего не нужно, кроме как в героя поиграть и фетишиста почесать.
— Но ты должна будешь меня во всем слушаться, — вкрадчиво замечает мой странный собеседник.
— Нет уж, — я встряхиваю головой, — не во всем. Если вы скажете мне поучаствовать в этой вашей оргии — мне тоже слушаться?
Он снова рассмеялся, но во взгляде проскользнуло одобрение. Будто был доволен тем, что я не отделалась от него одним только пассивным кивком.
— Ну нет, я не настолько жесток, — протянул он. — Даже если бы ты была моей зайкой — я и то бы на такое не пошёл. Жадный очень. А ты не то что не моя, ты даже не Тематичная.
— Что мне нужно будет сделать? — тихо интересуюсь я. Честно говоря, хочется спросить, что значит "не Тематичная", но может быть, это удастся сделать позже? Сейчас как-то вообще не до этого. Чем скорее я выберусь из отеля, тем лучше.
— Для начала, тебе нужно переодеться. — Я чувствую подвох уже в его тоне. И смотрит он на меня так, будто уверен, что через пару минут я буду прыгать уже с его балкона.
В принципе, я довольно быстро понимаю причины такой его уверенности. Как только он, все с той же ухмылочкой приносит мне наряд для переодевания. Честно говоря… Честно говоря, он немногим, очень немногим скромнее наряда той девочки из лифта.
— А в чем разница? — произношу я, разглядывая предложенные мне шмотки. — Я сейчас выгляжу так же неодето, как буду выглядеть в этом.
— У тебя чудное бельишко, я согласен, малышка, — откликается мужчина. — Но во-первых, в нем тебя видел твой муженек и охрана его будет искать тебя именно по белой ночнушке, а во-вторых, маска с твоими чулками не смотрится, а она тебе очень нужна, чтобы пройти мимо охраны и не спалиться под камерами.
— А разве я уже не спалилась? — удивленно уточняю я. — В вашем же номере тоже камеры есть.
— На моем этаже камеры отключены до утра, — невозмутимо отвечает мужчина. — У меня тут приватная вечеринка, и мои гости не хотят огласки своих увлечений, понимаешь?
Я догадывалась…
Мой этаж. Моя вечеринка… Нет, я, конечно, догадывалась, что попала не к простому гостю, но чтобы к самому организатору этой закрытой оргии… Нет, меня точно сглазила какая-нибудь шлюшка, из Бариновских, тех самых, которых у него как грязи. Хотя… Ладно, пусть организатор. Сейчас мне на это уже плевать, волнует меня сейчас лишь одно: как бы добраться до дома и свалить от муженька. Лишь бы только вывел…
— Можно, я переоденусь одна?
— Ну так и быть, — у него настолько нечитаемый тон, что я даже не понимаю, издевается он надо мной или всерьёз считает, что делает уступку.
Я переодеваюсь, одновременно чувствуя себя слегка проституткой вот в этом. Чёрное боди садится на меня как влитое. Ну, хоть руки закрыты…
А вот ногам повезло меньше, колготки в крупную сетку выглядят так вызывающе, как только можно.
На миг я замираю, глядя на себя в зеркало, а потом торопливо распускаю причёску, вытягивая из волос шпильки. Не люблю распущенных волос, мне не нравится, как начинает играть против меня шаблон "девочка-блондинка", но с этим нарядом моя свадебная прическа мало того что не смотрится, так ещё и палево страшное. Волосы рассыпаются по плечам белым водопадом, и глядя в зеркало, я в принципе понимаю, почему этот конкретный мужик называет меня зайкой. Я действительно походила на испуганную глупую зайчиху, с этими своими вылупленными от страха глазами. А ведь глазами дело не ограничилось, у меня ещё и в горле пересохло от волнения. Держать себя в руках было очень сложно. То и дело прорывалась подавляемая тревога, и меня начинало мелко трясти.