Бутлегер и его пес (СИ)
Я запрыгнул на пассажирское место впереди и коротко приказал:
— Поехали…
Парень с побитым оспой лицом испуганно покосился на меня и завел мотор.
В темном глухом переулке, я скомандовал глушить мотор и приставил ствол к виску водителя.
— Кто такие, кого ждали?
— Да пошел ты… — рябой презрительно сплюнул на приборную панель.
— Я тебя сейчас башку проветрю, — зловеще зашипела Мора и саданула водилу рукояткой револьвера по затылку.
— Да пошла ты, грязная шлюха…
Ругань сменилась приглушенным воплем — я прострелил гангстеру колено.
— Повторить вопрос?
— Какой мой интерес? — водила заскрипел зубами. — Если нет интереса — убивайте сразу, все равно ничего не скажу.
— Оставлю в живых, — скрепя сердце пообещал я. — Слово Бенни Вайта…
— Смотри, ты сказал…
Очень скоро выяснилось, что гангстеры из банды Ральфа Шелдона, союзника Капоне и ждали они меня.
— В доме меня кто-то еще ждет?
— Никого, — мотнул головой водила. — Мы просто ждали у дома, даже не знали в какой квартире ты живешь. Хотели распытать у консьержки, но она куда-то запропастилась.
— Знаешь, где держат Уайта Моргана?
Парень пожал плечами:
— Не, такого не знаю. А твоего ирландца с немцем, здоровым таким, наши пришили еще пару дней назад.
— Что? — у меня по спине пробежали ледяные мурашки.
— Ральфу подогнали точное место, где они прячутся, — продолжил рассказывать парень, поскуливая от боли. — Наши парни метнулись и накрыли их. Вроде, точно не знаю, меня там не было. А расспрашивать мне недосуг.
— Сука… — я от злости чуть не потерял сознание. — Кто сдал место? Где накрыли?
— Да откуда мне знать, кто знал? Накрыли в доме неподалеку от Коттедж-Гроув. Я все сказал. Ты обещал… — напомнил гангстер. — Обещал отпустить, слово дал…
Палец выбрал свободный ход спускового крючка.
— Ты обещал, ты обещал… — как заведенный бубнил гангстер.
Скрипну зубами, я кивнул.
— Пошел вон и передай своим…
Батя всегда говорил, что джентльмена от сраного мерзавца отличает умение держать свое слово, но всяким разным ублюдкам надо уметь его давать так, чтобы потом забрать его назад. Я это мнение отчасти разделяю. Но этот говнюк, уже ничем не сможет навредить мне — макаронники и так знают, что я живой. Хотя… черт! Он же видел Мору…
Но ни договорить, ни додумать, я не успел. Бабахнул приглушенный выстрел, водила сунулся головой в баранку, а на лобовом стекле расцвела сеть трещин в окружении черных клякс.
— Я же не давала ему слово? — хихикнула Мора.
Я немного помедлил и тихо поинтересовался у нее.
— Тебе кто разрешал?
— Он же меня видел… — Морана пожала плечиками. — Я подумал… подумала… прости меня Бенни, пожалуйста. Я больше никогда…
— Нравится убивать?
Ирландка застенчиво улыбнулась.
— Да, нравится. Пока нравится. Как будет дальше — не знаю.
Я открыл дверцу, вылез из машины и пошел в сторону своей квартиры, на ходу бросив через плечо.
— Хорошо, идем, но следующий раз за такие фокусы, я пристрелю уже тебя…
Глава 10
«Лишние эмоции с женщинами — это лишние проблемы, а проблемы женщины могут доставлять очень качественно…»
Бенджамин Вайт младший.
Лиам Макгвайр, Вилли Тиммерманс…
Мы вместе росли, вместе сбегали из дома, вместе охотились и рыбачили, в один день стали мужчинами в публичном доме и в один день забрали чужие жизни, когда вместе с городскими ополченцами догнали пришлую банду.
Наверное, Лиама и Вилли можно было назвать моими друзьями, но на самом деле для меня они были просто товарищами. И дело не в них, а в доставшихся мне от отца вывихнутых мозгах. И парни это понимали и никогда не попрекали меня этим.
Как и у всех, в моей жизни случалось немало немало поступков, которыми не стоит гордиться, и один из таких поступков я совершил, когда сманил товарищей в Европу добровольцами на первую мировую.
На призыв откликнулись Лиам и Вилли, а еще с нами поехал мой третий товарищ — Курт Гофман, сын близких приятелей отца, горного инженера Гофмана и Эльзы Йодль. Мы его не хотели брать, даже связали, а сами уехали, но Курт все равно догнал нас в уже в Европе. И он же всех нас спас, а сам остался в Аргонском лесу* навсегда.
Аргонский лес — В 1918 году в Аргонском лесу произошло 17-дневное сражение между германскими войсками и французо-америко-британские войсками, получившее название Мёз-Аргонского наступления.
Тогда я поклялся, что сделаю все, чтобы уберечь Макгвайра и Тиммерманса, но, получается, нарушил свою клятву.
Уверен, я еще отвечу за это перед самим собой, но пока за смерть Вилли и Лиама начнут платить итальяшки.
Позади зацокали каблучки.
— Я готова… — тихо и застенчиво сказала Морана.
Я резко обернулся.
— Ну скажи, хоть что-нибудь… — ирландка крутнулась в кокетливом танцевальном па.
— Хорошо… — сдержанно заметил я, сильно покривив душой.
Потому что Мора выглядела… выглядела…
Шелковое, декорированное бархатом, перьями и расшитое серебром платье с заниженной талией в стиле the robe de style с огромным бантом на боку, на плечах элегантно приспущено расклешеное манто из чернобурки и небольшая шляпка панама с приспущенными полями, на убранных в большой узел волосах.
Русская ирландка выглядела просто восхитительно.
Я абсолютно равнодушен к женским оберткам, с помощью которых дамы себя украшают, но, черт побери, даже я проникся. Впрочем, предпочел свое восхищение надежно замаскировать. Лишние эмоции с женщинами — это лишние проблемы, а проблемы женщины могут доставлять очень качественно.
— Ты бесчувственный мерзавец, Бенджамин Вайт! — Мора ткнула меня пальцем в грудь и самодовольно заявила. — Я сама знаю, что выгляжу шикарно, но ты мог бы мне об этом напомнить. Давай свои игрушки…
Пистолеты и магазины к ним исчезли в сумочке Мораны.
Как правило, гостей на подобных мероприятиях не досматривают, но в свете творящегося в городе, я все равно решил перестраховаться — дам уж точно не будут обыскивать.
Впрочем, кое-что я все-таки оставил при себе.
— Тяжеловато, но ничего… — Морана взвесила на руке сумочку и язвительно заметила. — Ну что, ты готов? Надеюсь, мы поедем на вечер не в том сраном пикапе?
— Жди… — я накинул свое старое пальто и вышел из квартиры.
Быстро проскочил по улице, проехал на трамвае пару остановок и подошел к припаркованному возле сквера «Дюзенбергу» модели «Х» в роскошном бордовом кузове.
Оставлять такую машину в квартале где жила Мора, по меньшей мере, было бы непредусмотрительно, а рулить на вечер в Фордике — вообще, идиотской затеей, поэтому пришлось исхитряться.
Сыто рыкнул двигатель и уже через полчаса машина остановилась возле дома Моры.
Бибикнул сигнал.
Ирландка выскочила из подъезда и сразу же восхищенно завизжала:
— Ура!!! Мы поедем на этой прелести! Я за руль?
Я молча открыл заднюю дверцу.
Ирландка разочарованно ругнулась, но все-таки полезла на пассажирское сиденье.
Поездка никаких неожиданностей не принесла и через несколько десятков минут я подъехал к мэрии, огромному семиэтажному и четырехугольному зданию, так сказать, оплоту власти в Чикаго.
Возле здания, уже стояли в ряд несколько шикарных автомобилей. Парковка и все здание уже было оцеплено полицией и охранниками в штатском. Я подрезал скромненький Паккард и задом втиснулся между «Роллс-Ройсом» видного торговца зерном Самюэля Катца и «Испано-Сюизой», принадлежащей владельцам городского театра братьям Анри и Барни Балабанам.
К нам сразу кинулись охранники. В машину просунулась рыжая как огонь голова в котелке.
— Мистер, здесь стоянка только для приглашенных на вечер! Прошу покинуть…
Я молча на него посмотрел.
Охранник, наконец, начал соображать, что сунулся не к тем и сильно приуныл.