В космосе холодно (СИ)

Девушка обернулась. Через вестибюль к ней спешил Траверс Прест, второй помощник председателя Управления по пассажирским перевозкам.
— Счастливый день, — осторожно поздоровалась она. Появление господина Преста здесь, на Станции было событием из ряда вон выходящим — всякий знал, что Траверс Прест до жути боится высоты, даже на аэробусах летает только в самых исключительных случаях. Про это даже байки ходили.
— О, он поистине счастливый, Сол! — с чувством воскликнул Прест. — Счастье, что я застал тебя здесь, а ведь могли бы разминуться. Ты же летишь сегодня на Аргент, я прав?
— Сначала на Либер, — неохотно уточнила Сол. — Причём без посадки. Там цепляю эскадру — и на Аргент.
— А с Аргента?
— Сюда, — кажется, она начала понимать, к чему тот клонит. — А что?..
Прест перевёл дух, словно собираясь с мыслями.
— Видишь ли, дело в том, что… У меня к тебе одна личная просьба. Ты не могла бы на обратном пути забрать с Аргента одного человечка?
Сол мысленно застонала. Она очень не любила, когда ей навязывали те или иные обязательства, облекая их в форму невинной просьбы, отказать в которой не так-то просто.
Если она даст себя уговорить, значит, на обратном пути у неё будет пассажир. Не то чтобы она была категорически против такого соседства, но…
— Почему же он не летит регулярным рейсом, как все? — резонно спросила Сол.
— Оттуда сейчас нет регулярных, только чартеры, — пояснил Прест, суетливо переступая с носков на пятки. Сразу бросалось в глаза, что он сильно нервничает, опасаясь отказа. А Сол вполне могла отказать ему: участок пути с Аргента на Феррум не был оплаченным отрезком полёта, и Сол имела полное право лететь одна. — Понимаешь, там уже который месяц бушуют метеорные потоки, все чартеры отменены, последний был полгода назад или даже раньше. А человек, о котором я говорю — видный учёный, доктор наук — застрял на Аргенте, в то время как он позарез нужен здесь!
— То есть, как это — "застрял"? — в голосе Сол послышалось раздражение. — Организуйте внеочередной чартер, в чём проблема-то?
— Это небезопасно. Я же объясняю: метеорные…
— Так отправьте приму!
— Ах, Сол, ну ты же знаешь наши порядки… Прим и так не хватает, всё расписано на месяцы вперёд. А пока вся эта бюрократия и волокита — полгода пройдёт, не меньше!
— Господин Прест, я лечу на Вольтурисе, — Сол старалась говорить спокойно. — Там не предусмотрено кают для пассажиров.
— Д-да, — Прест издал нервный смешок. — Конечно, я знаю. Просто я подумал… Ты могла бы взять его… в кабину.
Вообще-то, Сол ждала такого поворота. Её катер, Вольтурис, изначально проектировался для обычных пилотов, не для прим, поэтому в кабине было предусмотрено четыре места: для двух пилотов, бортинженера и штурмана.
Разумеется, прима-пилоту штурманы были не нужны.
— Я вам не такси, — недовольно проворчала девушка.
— Сол, пожалуйста…
Сол шумно вздохнула, осознавая, что дала-таки себя уломать.
— Что это хоть за крендель-то? Как я его найду?
— Он сам тебя найдёт, — Траверс Прест просиял. — Я сейчас же свяжусь с ним, через пару минут он будет в курсе.
— Имейте в виду, я не стану его ждать. Пусть не опаздывает. И развлекать его в пути я не собираюсь!
— Разумеется, разумеется, — казалось, господин Прест готов был согласиться со всем, при этом он не переставал улыбаться во все тридцать два зуба. — За мной должок, Сол. Как мне тебя отблагодарить?
— После сочтёмся, — Сол поставила пустую чашку на столик и поднялась на ноги, слегка хмурясь.
Как и все пилоты, она была суеверна. А договариваться о чём-либо и тем более давать обещания перед вылетом в рейс считалось дурной приметой. Так же, как и прощаться вслух.
Она подняла руку в универсальном жесте, который служил одновременно и приветствием, и прощанием, и молча направилась к своему кораблю. Траверс Прест ответил ей таким же жестом, присовокупив к нему лишь лаконичный кивок. Хоть он и не был пилотом, да и вообще открытого космоса боялся как огня, но обычаи чтил.
Парой минут спустя Сол уже набирала код на электронном замке ангара. Когда уровень давления в ангаре стабилизировался, мигнула зелёная лампочка, возвещая о том, что дверь разблокирована. Корабль ждал её внутри — серебристо-серая остроносая машина с треугольными, грациозно изогнутыми крыльями. Непропорционально длинный нос катера смотрел вверх, к пока ещё закрытому люку. На пыльной обшивке корпуса блестели капельки конденсата.
 
"Миллениумы" относились к категории сверхлёгких катеров последнего поколения. Если лайнеры повышенной грузоподъёмности могли достигать нескольких миль в длину, то Вольтурис был способен без труда уместиться на волейбольную площадку. Впрочем, весьма скромные размеры никак не сказывались на его мощности, скорости и маневренности.
Сол положила ладонь на глянцевую панель сканера.
— Солярис Кеплер, Вольтурис, пароль "восток — шестьдесят один — двенадцать".
На кораблях последнего поколения стояла система двухфакторной идентификации: для подтверждения личности пилотов помимо совпадения отпечатков пальцев, требовалось ещё и совпадение тембра голоса.
— Личность подтверждена, — после секундного размышления корабль согласился впустить своего пилота.
— Привет, Вольтурис, — Сол поднялась в кабину и опустилась в кресло. — Бортовой компьютер, запуск. Двигатели, запуск. Диагностика, запуск. Готовность номер один.
Компьютер послушно зашелестел процессорами. Где-то в недрах корабля активировался и зарокотал двигатель. По корпусу прошла лёгкая дрожь.
— Вольтурис, это центр управления полётами, — произнёс динамик. — Старт через сорок три минуты, коридор двенадцать минут.
— Есть, — Сол методично проверяла приборную панель, активируя необходимые опции. Взгляд её упал на мягкую игрушку, шушпанчика. По сути, это был просто меховой шар с глазками и магнитиком внутри, чтоб можно было крепить его к металлической поверхности. Когда-то игрушка принадлежала младшему брату Сол, а сейчас это был её талисман, неизменно сопровождавший девушку во всех полётах.
Сол ласково погладила шелковистый мех, так, как она гладила бы мурра: между глазками-бусинками.
— И тебе привет, дружище.
В отличие от Вольтуриса, Шушпанчик не отозвался.
— Диагностика завершена, — сообщил корабль.
— Отлично, выведи информацию на монитор.
По синему экрану побежали длинные колонки чисел.
— Вольтурис, твоё заключение? — вопрос был адресован кораблю.
— Все жизненно важные показатели в пределах нормы, — немедленно отозвался тот. — Уровень энергоёмкости двигателя — сто процентов. Запас кислорода — двенадцать суток автономного полёта. Неисправности не выявлены.
— Порядок, — сказала Сол одновременно кораблю и диспетчеру станции.
— Передаю координаты для гиперперехода, — диспетчер замолчал на секунду. — Подтвердите получение.
— Подтверждаю, — Сол бросила взгляд на экран слева. — Сектор сигма-три? — она вставила в разъём флешку с маршрутным листом и щёлкнула тумблером. — Вольтурис, рассчитай гипер.
Пару секунд корабль анализировал данные.
— Расчёт интегрального гиперпространственного перехода произведён, вывожу на монитор, — корабль явно был горд собой.
Сол хмыкнула.
— Откуда столько пафоса, Вольтурис?
— Это не пафос, а официальная формулировка, — мгновенно отозвался корабль. — К тому же, содержание всегда важнее формы.
— Ладно, ладно, не спорю, — девушка не была сейчас настроена заводить пространные философские диспуты с искусственным интеллектом. — Работаем.
На всякий случай Сол сама проверила расчёты гипера. Разумеется, мощнейший процессор корабля не мог ошибиться, но привычка всё перепроверять была у неё в крови.
 
— Внимание! Взлёт разрешён. Счастливого пути, Кеплер.
Из иллюминатора Сол увидела, как крышка люка медленно поднялась, открывая её взору лоскут звёздного неба.
— Вольтурис, приоритет ручного управления. Взлетаем, — вдохнув побольше воздуха, она положила руки на штурвал.