Путь в стаю (СИ)
К моменту завершения разговора мы уже были возле кубрика. Вокруг шли сёстры — двое впереди и двое сзади, создавая своего рода почётный эскорт. Едва прошли внутрь, я тут же сгрузил свою во всех смыслах ценную и приятную ношу на кровать, навис над девчонкой, намереваясь немедленно приступить к процессу. Это давало мне шанс хотя бы на первых порах что-то определять в предстоящей игре. Но моим планам не суждено было сбыться. Сзади прижалось разгорячённое тело валькирии, по плечам и лицу плеснуло рыжим водопадом волос. Опытные сильные ручки оплели мой торс, ладони со стремительно выдвигающимися имплантами легли на грудь, даже сквозь лёгкий комбинезон теребя соски.
— Как же долго я ждала, Кошак! — прорычала в самое ушко снежка. Кажется, её звали Си, но сейчас имя было не важно. Вообще ничего не было важно, кроме её тела и полностью завладевших мною рук. — Сейчас тебя будут трахать. Ты готов отдаться? Безусловно, на наших условиях, весь, без остатка?
— Да, рыжая! Давай уже, не томи! Не могу больше терпеть! Без малого четыре дня — это для меня перебор. Что же вы со мной делаете, кошки?!
Снизу зашевелилась Мура, я мельком увидел её довольное личико, словно у настоящей кошки над огромным блюдцем сметаны, и мир померк. Больше не было ничего, кроме сводящего с ума желания, горячих женских тел, буквально облепивших меня со всех сторон, и удовольствия. Нереального, неземного, даже без импланта непредставимо сильного, всепоглощающего. Кажется, я кричал, не в силах выдерживать игру когтей беснующихся валькирий. Что-то обещал, в чём-то клялся. А потом они закончили играть и перешли к делу, о чём возвестили пальчики, впившиеся в мои волосы и приподнявшие голову чуть вверх, так что я почувствовал возле самых губ пышущее жаром возбуждения женское лоно.
Спустя полтора часа, показавшихся мне вечностью, заполненной теплом и удовольствием, мы просто сидели и ласкались. Обе снежки расположились на моих бёдрах, оседлав каждая своё, а сзади прижималась довольная Мура. Эта бестия сжимала в руках мою разгорячённую плоть, очень остро и умело играя пальчиками — словно профессиональная музыкантша на экзотичном музыкальном инструменте. Ещё две валькирии сидели в креслах, придвинутых к самой кровати, закинув ногу на ногу. В обнажённом исполнении это выглядело особенно эффектно, открывая такие соблазнительные виды… Да и сам контраст белой, чуть смугловатой кожи ариалы, и оливковой, в черноту — её боевой сестры, метиллии… Я понимал, что могу любоваться этими девочками бесконечно, особенно под аккомпанемент игры Старшей валькирии.
— Ну что, мы теперь друзья, Кошак? — провокационно поинтересовалась девочка.
С валькириями было тяжело. Это только на первый взгляд кажется — такие девчонки, да ещё и сами вешаются… Вон, как облепили, да ещё и ласкают… Только вот даже сейчас мне приходилось пальчиками ублажать двух сидящих на бёдрах кошек — очень и очень требовательных снежек. И любая пробуксовка активной игры сопровождалась недовольным шипением и ёрзаньем на моих ногах. Мура очень тонко реагировала на подобные мои косяки, в свою очередь снижая градус игры. В общем, будь у меня не две, а четыре руки, эти бестии нашли бы применение каждой из них, причём использовали бы с максимальным эффектом для себя любимых. Республиканки! Но игра затягивала. Сложная, с надрывом, без возможности соскочить, она теперь будет длиться всю мою жизнь, потому что я знал наверняка: валькирии меня не отпустят, да и я их не отпущу. Мы связаны навсегда.
— Знаешь, кошка, мы и до начала этой игры не были врагами. Вы мои боевые сёстры, я — ваш боевой брат. Мелкие же стычки и разборки неизбежны в любой семье. Я даже рад, что всё так случилось. Если бы не пришлось учить вашего кота, неизвестно ещё, встретились бы мы вообще.
— Мы вечером тебя навестим. Думаю, на ночь останемся здесь. Разместишь нас?
— Ну, если вы не собираетесь ночью спать… тогда конечно.
— Не собираемся, котик, — фыркнула Си. — И тебе не дадим.
— Да, Леон, мы тогда под утро отправимся на базу, там и отдохнём. Всё же не каждый раз нам на охоте попадается столь ценный приз…
В этот момент, словно специально, чтобы поставить жирную точку в нашем примирении, в комнату вошла Мира. Девочка быстро окинула взглядом диспозицию, довольно хмыкнула и прошла вперёд. Так получилось, валькирии придвинули кресла к кровати, но не сдвинули их между собой. В результате между подлокотниками осталось место, куда и просочилась ариала. Она теперь стояла точно напротив меня, между своими сидящими на моих бёдрах сёстрами. С десяток секунд звёздная валькирия наблюдала игру сестёр — с любопытством и каким-то отстранённым интересом во взоре. Потом посмотрела мне прямо в глаза…
Я прочёл в этом взгляде многое. Как я уже понял, звёздные вообще довольно радикальны в делах и взглядах. Упрямы до безрассудства. И если в прелестную головку такой девочки попадёт какая-то мысль, она способна оплести своими корнями всё её сознание. Валькирия же, со всей силой собственной воли и упрямства, будет реализовывать эту треклятую мысль, пока смерть её не остановит. И вот конкретно сейчас наши отношения могли пойти по диаметрально противоположным направлениям — от лютой бескомпромиссной вражды, и до абсолютной самоотверженной преданности. В глазах кошки не было угрозы, не было здесь и обидок или ультимативных требований. Зато здесь была жажда игры. Кошка хотела играть, и делать это не с кем-то там, а со мной.
— Здравствуй, Мира. Пришла отыграться?
— Да, котик. Меч Республики… Знаешь, я ещё никогда не делала с мужчиной того, что сделаю с тобой. Пока шла из регенераторной, решала, как вести себя с таким милым котиком, который меня кровью харкать заставил. И решила. Ведь нужно попробовать всё в этой жизни, тем более, она и так взаймы. У тебя дважды, у меня — единожды. Ни с кем другим я всё равно не стану этого делать, так что… надеюсь, ты оценишь, Меч Республики. Если не дурак, конечно… В чём я сильно сомневаюсь.
И эта кошка — гордая, сильная, решительная — в одно мгновение оказалась на коленях, чтобы в следующее мгновение на мои бёдра и низ живота обрушился водопад её чёрных как смоль волос. Единой шевелящейся массой они скрыли лицо валькирии и мой клинок, любезно отданный сестре Мурой. По чёрным волосам заплясали отблески льющегося из окна солнечного света, отвечая взблеском на каждое движение валькирии, а двигалась она весьма активно…
Я не выдержал, со стоном упал на плечо Старшей стаи. Но это оказалось только началом. Валькирии решили помочь сестричке, и их коготки заскользили по моей коже, вызывая к жизни всё новые и новые волны возбуждения. Ну а Мура… Эта бестия завладела самой уязвимой точкой — зоной сосков — и правила здесь бал, заставляя даже не выгибаться, а метаться в объятиях чертовок. Я не успел опомниться, как оказался в сладостном плену подруг, и только игра брюнетки приносила вожделенное удовольствие. Она на несколько минут, пока длилась эта сладострастная экзекуция, стала для меня единственным центром мироздания.
А потом довольная ариала встала, изящным жестом отбросив назад свои роскошные волосы. Её глаза блестели. Она была довольна эффектом, который смогла произвести своей игрой, и возбуждена от открывающейся дальнейшей перспективы. Кошка подалась вперёд, не спеша оседлала мои бёдра — оказавшиеся на её пути снежки прыснули в стороны, даже Старшая покинула свою стратегическую позицию. Мира заёрзала, усаживаясь поудобней, после чего повелительно бросила:
— Раздень меня.
Я с удовольствием подчинился. Привстал на кровати, принялся быстро расстёгивать магнитные застёжки формы. Не удержался, приник поцелуем к полукружиям груди — сначала одной, затем и другой. Поднял взгляд на свою любовницу. Она улыбалась — довольно и… неожиданно нежно. Тогда я помог ей снять комбинезон. Для этого она сначала привстала на одной ноге, а потом, когда ткань соскользнула со ступни, и на другой. Снова уселась, по-хозяйски завладев моей разгорячённой плотью, вгоняя её в себя, погружая на всю глубину. С губ брюнетки сорвался глубочайший стон.