Культ (СИ)

Алтарь, лабиринт смерти, арены для схваток с призванными монстрами и поединков друг с другом, тиры и лаборатории призывателей. Двор частично отведён под тренировочные площадки, частично — под зоны отдыха. К одному из корпусов примыкает оранжерея с зимним садом.
— А где пристань и хозпостройки? — интересуется Кисель.
Оператор тщательно снимает двор со всех ракурсов.
— На восточном склоне, — я неспешно вышагиваю рядом. — Корабли пристают, не отвлекая семинаристов от учёбы.
— Очень хорошо, — одобрил блогер. — Я так понимаю, сейчас в разгаре занятия. Что у вас там происходит?
Рука парнишки указывает на ближайшую площадку. Два десятка культистов упражняются с боевыми шестами.
— Это и есть наши занятия, — с усмешкой поясняю своему собеседнику. — Здесь семинаристы отрабатывают приёмы боя с ударно-дробящим оружием. Чуть дальше — физическая подготовка. Вон там — стрельба из лука. А там — пробежки на свежем воздухе. Кстати, мы бегаем в любую погоду. Часто — по террасам и лестницам внешнего периметра.
— Офигеть! — восхищается блогер. — Очень смахивает на этот, как его, Шаолинь в Азиатском Пандеме. А правда, что вы умеете пожирать души убитых врагов?
— Сказки, — я хмыкаю. — Досужие домыслы.
— Ну-ну, — скептически ухмыляется Кисель.
— Ладно, дружище, — я хлопаю гостя по плечу. — Я умею такие штуки вытворять. Мои последователи — нет.
— А научить можешь?
— Это уникальный Дар.
Мы направились к группе, отрабатывающей удары и вращения шестом. Кисель сразу обратил внимание на то, что среди культистов нет девушек.
— Это традиция, — пожимаю плечами, замедляя шаг. — Нергал — бог войны и смерти. Женщина олицетворяет плодородие и вечную юность. Символизм.
— Однако, — мой гость криво ухмыльнулся, — адепты Красной Звезды повсеместно строят женские монастыри. Как вы относитесь к слухам, что монастыри Нергала — это прикрытие для обычных борделей?
— Всякое болтают, — напускаю в голос побольше равнодушия. — Я слышал, что Кисель живёт с двумя парнями и периодически трахает овец. Это правда?
— Кто ж его знает, — рассмеялся паренёк. — Хейтерам виднее.
Завидев нас, адепты выстроились в две шеренги и начали стучать палками о мостовую. В ритмичный грохот вплёлся рокот мужских голосов:
— Джерг! Джерг! Джерг!
Я поднял руку, обрывая представление.
Вперёд выступил Ханс Краузер, один из старших жрецов.
— Приветствую, мастер.
— Не отвлекайтесь, Ханс, — я улыбнулся. — Продолжайте заниматься.
Коротко кивнув, инструктор занялся отработкой колющих ударов.
— Я вижу, здесь собрались дети, — отметил Кисель, заворожённо изучая адептов. — Самому старшему лет двенадцать. Разве они не в школе должны находиться?
— Они и находятся в школе, — я ждал этого вопроса. — Понимаешь, бро, истинный жрец бога смерти начинает свою подготовку с юных лет. Поэтому мы разыскиваем талантливых учеников по всей стране. Договариваемся с родителями, и если те дают согласие, запускаем программу обмена. Ну, точнее, перевода. Школа пересылает документы ученика в духовную семинарию.
— И чему вы их учите? — заинтересовался блогер.
— Всему, — улыбнулся я. — Стандартные школьные предметы дополнены боевыми искусствами, медитациями, изучением духовных основ нашего культа.
— Все они — пробуждённые?
— Безусловно.
— Хм. Вы оплачиваете гуру из своего фонда или приглашаете уже состоявшихся магов?
Каверзный вопрос.
Хороший жрец получается из сироты или того, чьим родителям наплевать на своего отпрыска. В мире хватает социальных лифтов, чтобы подняться из грязи, не связываясь с «боевыми фанатиками», как нас называют. Поэтому — да, мы оплачиваем пробуждение. Ищем бесхозных детишек с задатками, преимущественно отказников аристо. И возвышаем их до уровня безжалостных бойцов. Но это происходит лишь в том случае, если гуру сумел пробудить «профильный» Дар. Целители нам не подходят. Таких детей отпускают с миром в обычные учебные заведения.
Вслух я сказал иное:
— Если требуется — оплачиваем.
— И каким критериям должен соответствовать потенциальный жрец? — не унимался блогер.
 
— Прежде всего — проникновение в суть нашей философии.
— Они же дети.
— Поэтому берём тех, кого пожелали отправить к нам набожные родители.
Кисель хотел спросить ещё что-то, но напоролся на мой тяжёлый взгляд. Я умею смотреть на людей так, чтобы они вовремя остановились и не переступали красную линию.
— Что ж, это всё интересно, — парнишка перевёл беседу в новое русло, — но у нас впереди ещё много всего.
Мы зашагали по одной из центральных дорожек, оставив детей с шестами на попечение Краузера.
Я горжусь своей семинарией.
Буквально за четыре года я построил необходимую инфраструктуру, наладил отбор учеников, выделил из своих последователей мастеров, способных научить чему-то адептов, а не просто расправиться по команде с теми, на кого я укажу. Злые языки утверждают, что Невзоров создаёт персональную армию. Пусть даже и создаёт. Кланам можно, а мне нет?
Всё это — под «крышей» Адамсов.
Лидер клана быстро смекнул, что моя религиозная система позволит ещё лучше сцементировать общество, сплотить людей вокруг правящей верхушки. Жрецы Разрушения не идут против власти. Адепты Нергала стоят в тени, дёргая за ниточки. Нас интересует духовное единство с верующими. А откуда, по вашему мнению, берётся прана? То, что напитывает силой алтари, самого бога смерти и его последователей? Молитвы верующих наполняют Бездну живительной энергией. Той самой энергией, благодаря которой боги превращаются во всемогущих демиургов. Уйдёт вера — исчезнет энергия. А вслед за этим умрёт и бесполезное божество.
Я повёл гостей к учебным корпусам и столовой.
— Занятия в семинарии проходят, как и в обычной школе, — говорит Кисель, пока оператор снимает детей, исступлённо колошматящих деревянные столбы, обмотанные соломой. — Мы знаем, что одарённые уделяют особое внимание боевым искусствам. Здесь то же самое, но в ещё большей пропорции.
— Мы не ограничиваемся воинскими дисциплинами, — вклинился я в поток сознания мальчишки. — В программу включены математика, русский и иностранные языки, риторика, государство и право, этикет и медитативные практики. Наши ученики хорошо знают географию, прановедение, историю Европейской Московии. Особое внимание уделяется духовному воспитанию подрастающего поколения.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил блогер.
Мы обогнули группу ребят, отрабатывающих разоружение противника.
— Прежде всего — «Книгу Красной Звезды». Это священный текст для всех культистов, утерянный в незапамятные времена. Нам удалось по крупицам восстановить утраченное знание. Также каноничными считаются мифы о Нергале, гимны и молитвы. Будущие жрецы постигают тайные обряды и учатся проникать в Страну мёртвых, чтобы напрямую общаться с Повелителем.
— Ты же понимаешь, как это звучит, — ухмыльнулся Кисель.
Да, дружок.
Понимаю.
Ты вырос в мире одарённых — там, где все традиционные религии канули в Лету. Люди перестали верить в богов ибо встали, как им казалось, на одну ступень с высшими существами. Чернь ходит в обнищавшие церкви. Аристократы верят только в себя и в бесконечную спираль возвышения. Из этой схемы выламываются демоны, умеющие вселяться в людей и их вещи. Духи Бездны едва не уничтожили Землю, породили аномалии, сотворили Славянское море и вынудили человека основать орден демонологов. И тут появляется тип, утверждающий, что в Бездне живёт бог смерти, которому следует поклоняться, чтобы выигрывать войны.
Бог, Карл.
Настоящий.
Блогер уверен, что всё это — дешёвый развод. Маскарад, единственная цель которого сводится к заработку бабла и наращиванию авторитета у простолюдинов. Отчасти он прав. Но лишь отчасти...
— Выключи камеру, — сказал я.
— Что? — блогер уставился на меня, как на дурачка. — Это же стрим. Я не могу, всё транслируется...
— Пусть оператор поснимает вон тех ребят, — я указал на цепочку шестилетних малышей, бегущих по периметру двора. — Мне надо сказать тебе кое-что важное.