Отбор с осложнениями (СИ)

В зеленых глазах Эммы промелькнуло сочувствие и понимание. Ее тело в его объятиях чуть расслабилось.
— Ты делал все, что в твоих силах…
— Но, похоже, этого мало, и предатель по-прежнему на свободе. Так что ты хотела сказать?
Эмма прикусила губку, отвела взгляд, а потом, привстав на цыпочки, обняла Вейрона за шею. Он перестал дышать, не веря в реальность происходящего. Прижав ее к себе, вдохнул аромат волос и прошептал:
— Мне так не хватало обнимашек. И тебя. Эмма...
Склонившись, он поцеловал ее. Нежно, едва касаясь губами губ. Эмма тихонько вздохнула и обняла его крепче, запустила пальцы в волосы на затылке. Сердце Ястреба на миг замерло и пустилось вскачь от понимания: все правильно! Он стиснул ее в объятиях, не веря собственному счастью, как вдруг все прекратилось — Эмма отпрянула, стоило рядом раздаться до боли знакомому голосу:
— Милуетесь! — неизвестно откуда взявшаяся Тереза хохотнула. — Я там с ног сбилась, чтобы Бригитта переплюнула Милашу, а они здесь в ус не дуют! Эх, молодежь! Ладно, на нотации нет времени. Я пыталась сорвать прием Милаши, но ее менталистка была настороже, и леди Фонжевьен снова показала себя блестяще. Одевайте ваши прелести, леди Дракхайн, пора покорять всех умениями и грацией!
Королевская чета вошла в зал для приемов, и на их лицах отразилось явственное удивление: музыка, изысканно сервированный стол, украшенный цветами, леди Дракхайн, присевшая в реверансе — все это было вполне ожидаемым, но вот бабочки, порхавшие под потолком, и принц, мрачный и с повязкой на шее, выбивались из программы.
— Вилли, ты здесь? — вырвалось у короля.
— Что с тобой произошло? — спросила королева.
— Я в порядке, и где мне еще быть, как не на приеме, организованном моей невестой, — ответил принц, не вставая. — Правда, вы отчего-то решили перенести его пораньше, а мне совершенно забыли сказать… Зато смотрю, не забыли позвать посольство Красхитании.
Послы в полном составе вошли в зал. В сером, с сосредоточенными лицами, словно явились не на светский прием, а на бой. Впрочем, Мордиш при виде Бригитты разом потерял всю сосредоточенность и масляно улыбнулся.
— Прошу к столу, — пригласил всех Вейрон и бросил быстрый взгляд на Терезу, которая поправляла цветы, украшающие зал.
— Как чудесно, — восхитилась королева, усаживаясь в кресло. Она протянула руку, и крупная синяя бабочка опустилась на ее палец.
— Чаю? — предложил Вейрон.
Чайничек поднялся, как по волшебству, и ароматный крепкий напиток заструился из носика в чашки из тонкого фарфора. Музыканты играли тихую мелодию, настраивающую на благодушный лад.
— Ты ж моя хозяюшка, — умилился Мордиш, придвигаясь ближе к столу.
— Ваша? — Вилли изогнул бровь. — Мне казалось, это моя невеста.
— Разве у вас нет еще нескольких? — парировал Мордиш. — Жены — не козы, стадом не ходят. Тем более такая, как моя Бригитта.
— Повторюсь, она не ваша, — процедил принц.
— Ну, раз уж вы сами об этом заговорили... Я предлагаю это уладить, — перешел сразу к делу король, хлопнув себя по коленям. — У нас товар, так сказать, у вас купец…
Мелодия скрипок стала напряженной, полилась быстрее. Бабочки сбились в стайку над столом.
Кандида, сидящая между Наглером и Мордишем, вперилась взглядом невыразительных глаз прямо в лоб Вейрона, и тот почувствовал, как под цветохроном выступил пот. Если Эмма изучала его нежно и аккуратно, а Мира ломилась напролом, то ментальное вмешательство Кандиды походило на щупальца осьминога. Она опутывала его, словно змея, изыскивала брешь в щитах, изучала.
Эмма села рядом с Вейроном, взяла его за руку, и он сразу почувствовал себя лучше, когда ее энергия заструилась ему на помощь. Кандида поморщилась, едва не зашипев от досады, и потянулась за чаем. Невидимые щупальца убрались восвояси.
— Чего вы хотите? — спросил Наглер.
— Мира, — с кроткой улыбкой ответил король.
— Что скажешь, Кандида? — повернулся к женщине Наглер.
— Не могу ответить ничего определенного, — сказала та. — Девушка очень закрыта. Одно точно — у нее очень высокий жизненный потенциал, здоровье отличное.
 
— Прекрасная наследственность, — поддакнул король. — Хорошие физические данные.
— Вы не снимете эту свою накидку? — поинтересовался Наглер у Вейрона. — Все же не хотелось бы брать кота в мешке.
— А мое мнение вас не интересует? — спросил Вейрон, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Я не собираюсь выходить замуж!
— Вы же приехали на отбор именно ради этого, — заметила Кандида. — Причем не зная принца Вильгельма вовсе. Ну, выйдете за другого принца, какая разница.
— Принца? — делано удивился Вейрон.
— Мордухай Зордак к вашим услугам, — Мордиш привстал и слегка поклонился. — Козочка моя, я хотел тебе сказать, но думаю, главное — искра, что проскочила между нами, а вовсе не титулы…
— Повторяю — я не собираюсь отказываться от своей невесты, потому что она приглянулась кому-то другому, — сказал принц. — И между нами тоже искра. Еще какая! Что касается войны, у нас пока и так перемирие, разве нет, отец?
— Хрупкое и шаткое, — процедил угрожающе Наглер. — Которое может закончиться в любой момент. И в ваших интересах сделать все, чтобы оно продлилось как можно дольше. Поэтому рука леди Дракхайн — меньшее, что вы можете предложить.
— Если вы так низко оцениваете прекрасную леди, то, боюсь, я действительно не вправе распоряжаться ее судьбой, — печально вздохнул король.
Мордиш, почуяв, что пахнет жареным, вцепился пальцами в кружевную салфетку. Скрипки заиграли трагическую мелодию, заплакали навзрыд.
— Бригитта — настоящее сокровище! — воскликнул он.
— Вот именно, — подхватил король.
— Мордиш, — ласково обратилась к нему Кандида. — У нас в Красхитании за тебя пойдет любая. Ты выберешь какую захочешь.
— Я хочу эту, — твердо сказал Мордиш. — Наши девушки слишком стараются, как и невесты Вильгельма в этом отборе, и это жутко раздражает. Я теряю всякий интерес. То ли дело Бригитта… Свет глаз моих, огонь моих чресел…
Вейрон так сжал руку Эммы, что она вскрикнула.
— Ты посмотри на нее, Наглер, — продолжил Мордиш, лаская Вейрона взглядом. — В ее глазах пламя. Каких детей она мне родит, только представь!
— Ладно, — скривился Наглер. — Как старший член кровного совета я имею право подписать мирный договор. На три года.
— На пять, — мимолетно исправил его король. — И Плес остается за нами.
— Что? — возмутился посол.
— Я не хочу замуж! — выкрикнул Вейрон, но его никто не слушал.
— Козочка моя, ты не найдешь себе лучшего мужа, — ласково увещевал ее Мордиш. — Ты посмотри на принца, он не справится с такой женщиной, как ты.
Щупальца Кандиды опять потянулись к Вейрону, и он вновь вцепился в ладонь Эммы.
— Я знаю, как вам важно, чтобы перед началом королевского отбора кандидат был женат, — открыл карты король. — И, глядя на Мордухая Зордака, всем становится очевидно, он уже выбрал свою женщину!
— Верно! Мое сердце — твое, драгоценная, — выдохнул Мордиш. — Ты не должна участвовать в этом унизительном соревновании. Напротив — за твою руку должны сражаться. И я готов выйти на бой. Пусть победит сильнейший.
— Никаких боев! — возмутился король. — Мы добровольно отдаем вам леди Бригитту Дракхайн, а вы подписываете мирный договор на пять лет и…
— Зубастый Плес идет с леди в качестве приданного, — добавил Наглер.
— Плешивую козу вам, а не Плес! — выругался Вейрон.
— Мне не нужно приданое, — быстро согласился Мордиш. — Только ты…
— Пусть снимет цветохрон! — потребовала Кандида. — Я не могу ее раскусить, девушка явно не проста.
 
— Перо мне и чернила, — взмахнул рукой король, разгоняя бабочек, кружащих над его головой. — И скрипки пусть заткнутся!
Тереза с готовностью подала письменные принадлежности, но перо тут же сломалось в руках короля.
— Грох бы его побрал, — проворчал король. — Дайте другое.