Отбор с осложнениями (СИ)

— С кем? — Свейн нахмурился.
— С Милашей. Она читала мне все твои записки, не зная, что мы знакомы. Посыльный доставлял их ей, и теперь она просто грезит тобой. Хочет замуж, детей, представляет как родит первым сына с твоими глазами… Ах, Свейн, ну почему ты сразу не сказал мне, что полюбил другую? Я бы отпустила, ты же знаешь, тем более, что сама замуж не хочу ни капли, да и дети — это не мое…
— Погоди, — он сделал еще шаг навстречу к Эмме. — Ты говоришь, что мои записки попадали к…
— Милаше, — кивнула та. — Милане Фонжевьен. А к кому еще они могли попадать, если ты писал ей? И я понимаю тебя, Свейн, и не виню. Она из высокородной семьи, богата, неописуемо красива и пылко тебя любит. Она готова отказаться даже от принца ради тебя! А ведь он выбрал ее из шестнадцати самых лучших девушек королевства!
По красивому лицу Свейна было заметно, как медленно, нехотя, он переваривает все услышанное. Но Эмме некогда было ждать, и она подлила масла в огонь, добавив:
— Сейчас Милаша там, ждет тебя. Она сказала, что не сможет быть ни с кем другим, и это окончательно побудило меня расставить все точки над нашими странными отношениями. Ты любишь другую, она любит тебя, а я мечтаю лишь о карьере…
— Любит меня?! И я ее? Ну нет. Подожди здесь!
Свейн развернулся и с самым решительным видом двинулся в сторону Милаши. Эмма, прикусив губу, замерла, не понимая, как действовать дальше. Все что ей оставалось — уповать на судьбу и подсмотреть за разговором жениха с Милашей.
Так, добравшись предельно близко к новому месту событий, она притаилась за пышным кустом роз.
— Добрый день, — произнес Свейн, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Эмма до боли сжала ладони, предчувствуя скандал.
— Здравствуйте, — очаровательно улыбнулась Милаша. — Наконец мы встретились.
— Да, — подтвердил тот, но вместо того, чтобы немедленно учинить разборки, помедлил. Очевидно, не знал, с чего начать. — Прекрасный день, не правда ли?
— Правда, — согласилась та. — А что вы здесь делаете? Гуляете? Вам нравится гулять?
— Да, — снова согласился Свейн.
— У нас, похоже, много общего.
Свейн нахмурился. Эмма подалась вперед и укололась шипом розы, тихо шикнув.
— Но я не просто так тут шатаюсь, как какой-то бездельник, — веско произнес Свейн, напустив на себя суровый вид. — Я помощник королевского казначея, поэтому работаю во дворце.
— Ух ты! — искренне восхитилась девушка, и ее голубые глаза расширились как блюдца. — Выходит, вы весь день считаете?
— Ну, да, — сказал он. — Это довольно скучно…
— Да что вы! — возмутилась Милана. — Цифры — это так интересно! Они меня просто очаровывают!
— Правда? — Свейн недоверчиво вскинул бровь.
— Конечно! В математике есть некая магия! До какого самого большого числа вы досчитали?
— Пять миллионов триста двадцать три тысячи девятьсот восемьдесят семь, — без запинки выпалил Свейн.
— О святые! — восхищенно протянула Милаша. — А какое ваше любимое число?
— Семь. А ваше?
— Даже не знаю. Вот шесть я не люблю.
«Только не это!» — взмолилась про себя Эмма.
— А что вы здесь делаете? — словно услышав ее мольбу, Свейн перевел тему разговора.
— Я участвую в отборе невест для принца, — грустно вздохнула Милаша. — И мне все говорят, что я буду королевой. Но я не хочу. Вы разве не знаете об этом?
— Ми-ми-милая девушка, — от волнения Свейн начал заикаться, и Эмме даже стало его жаль. Похоже, он собирался расстаться с Милашей, даже не начав встречаться, но не хочет ее ранить.
— Мне так нравится, как вы меня называете, — призналась Милаша, смущенно улыбнувшись. — Мими. Так мило...
— Милана Фонжевьен! — пронесся рев над кустами, и девушка вздрогнула.
— Моя менталистка, — быстро проговорила она, прильнув к Свейну, и тот рефлекторно прижал девушку к себе. — Ну, скорее же, а то она сейчас придет!
— Что — скорее? — не понял Свейн.
— Да целуйте же! — с этими словами Милаша привстала на цыпочки и прижалась губами к его рту.
Эмма закрыла рукой рот, чтобы не выдать себя изумленным вскриком. Вот это пылкость! А леди Фонжевьен своего не упустит!
 
Закончив с поцелуем, Милаша оттолкнула его и быстро пошла навстречу к Ирэне Воблер, а Свейн прижал руку к груди, потрясенный не меньше Эммы.
Дождавшись, пока Милана уйдет подальше, та вышла из-за кустов и удостоила Свейна самым презрительным из своих взглядов.
— Что скажешь теперь? — спросила она холодно. — Я видела ваш страстный поцелуй!
— Но это не то, о чем ты подумала! — ответил Свейн с самым растерянным видом.
— Я так не могу, — покачала головой Эмма, — не стану мешать вашему счастью. Отныне каждый из нас вновь свободен.
— Но Мими!
— Прошу тебя! — Эмма воздела руки к небу и сама чувствуя, что начинает переигрывать. — Мне и так нелегко, но я тебя отпускаю. Будьте счастливы с Милашей, она заслуживает этого!
Эмма пошла по направлению ко дворцу, ссутулившись, будто от горя, но уже после первого поворота прибавила шаг и расправила плечи. На ее лице появилась счастливая улыбка, а на душе необычайная легкость. Где-то там, совсем рядом, находился ее Ястреб, и пришла пора разбить стену отчуждения, выросшую между ними.
Вейрон проснулся совсем не в духе. Последние дни были тяжелыми и, что особенно его расстраивало, непродуктивными. Никто не понимал, где искать плеть и откуда ждать следующего удара.
Король злился не меньше, что не добавляло ему благодушия и сильно влияло на взаимоотношения Пауля Юрингема с генералом Штоллом. Этой ночью его величество и вовсе угрожал расформировать к гроховой матери отдел, возглавляемый Штоллом, раз никто там не способен выявить предателя.
Обдумывая дальнейший ход собственных действий, Вейрон хотел было выйти в гостиную, но его опередила Эмма, открывшая дверь раньше.
— Вот ты где! — сказала она тем самым особенным тоном, что сразу стало очевидно — девушка настроилась на скандал, и переубедить ее будет сложно. — Проснулся, голубчик!
— Ястреб, — зачем-то поправил ее Дорн, окинув заинтересованным взглядом с головы до ног.
Глаза Эммы блеснули. Она плотнее запахнула халат, из-под которого виднелась белая кружевная сорочка.
— Конечно же! Ястреб! Как я могла забыть? — гневно продолжила Эмма. — И, насколько могу судить, ты снова улетаешь из гнезда?
Вейрон неопределенно пожал плечами, не представляя, какой ответ стоит дать, чтобы избежать скандала.
— А я ведь ждала тебя вчера, — выдала она, по-прежнему преграждая ему путь. — Не покидала покои с самого обеда. Хотела поговорить!
— Вот я здесь.
— А уже все!
— Что все? — не понял Ястреб.
— Иди себе!
Вопреки своим словам, Эмма не двинулась с места. Поджав губы, она вскинула подбородок и мотнула головой, откидывая в сторону прядь рыжеватых волос, упавших на лицо.
Вейрон потер лоб и уточнил:
— Значит, я пропустил важный разговор?
— Да.
— Потому что был занят неотложными делами, — осторожно напомнил он.
— Да, дела королевства очень важны, — кивнула она, и прядь снова упала на лицо. — Настолько, что все остальное может катиться к гроховой матери. Даже хорошо, что мы выяснили это сейчас, а не потом, когда уже дом, щенки, дети…
Вейрон хотел глубоко вздохнуть, но поперхнулся воздухом и закашлялся.
Эмма с явным удовольствием дважды ударила его кулаком по спине:
— Легче?! — рявкнула она, заглядывая ему в лицо.
— Н-намного, — закивал Дорн, внезапно понимая, что не боится в этой жизни никого: ни красхитанцев, ни генерала, ни короля с его угрозами… никого, кроме хрупкой красавицы, стоящей рядом и ожидающей от него каких-то важных слов. А те даже не думали приходить ему на ум! Нижняя губа Эммы дрогнула, и сердце Ястреба тут же отозвалось, забившись сильней.
 
— Я… — он потянулся к ней и осторожно привлек к себе, внимательно наблюдая за реакцией девушки, — ты ведь знаешь, у меня плохо с признаниями. Но, если только позволишь… Ты очень важна для меня, Эмма. Настолько, что я забыл о долге и вместо того, чтобы сосредоточиться на задании, думал только о тебе. И ты видишь, что из этого вышло! Плетка Селены не найдена, а принц едва не погиб.