Тяжело в учении, легко в бою (СИ)
— Командир, едут! — ворвалась в кабинет Зинаида. Глаза ее блестели восторгом и предвкушением. Кончики коротких волос ей каким-то образом удалось завить, впрочем, этим утром с подобными прическами ходил весь женский личный состав. И даже старенькая, поношенная форма сегодня на них смотрелась как-то особенно франтовато. Как девушкам в суровых условиях фронта удалось так быстро и хорошо привести себя в порядок, осталось загадкой.
Стаин надел шинель, шапку и, подпоясавшись, вышел из штаба. У КПП стояла колонна машин. Впереди броневик БА-10, следом полуторка с бойцами, эмка, по всей видимости, Мехлиса, автобус и в хвосте еще одна полуторка с бойцами и броневик. Хоть на аэродроме прекрасно знали, кто приехал, но порядок есть порядок. Старшина войск НКВД проверял у прибывших документы. В это время пулеметчики из охраны аэродрома взяли на прицел полуторки, чем жутко нервировали бойцов сопровождения Мехлиса. Сашка поспешил к КПП, пока не случилось какое-нибудь ЧП.
Знакомый по Москве адъютант Мехлиса нервно выговаривал старшине:
— Вы что, не понимаете, кого задерживаете?! Быстро поднял шлагбаум, пока я не приказал тебя арестовать!
Старшина, потея от страха, тем не менее, проверял документы, предоставленные прибывшими:
— Никак не могу, товарищ полковой комиссар! У меня инструкции!
— Да я тебя!!! — полковой комиссар зашарил по кобуре.
— Прекратить! — дверь эмки открылась, и показался Мехлис. — Выполняйте свои обязанности, товарищ старшина войск НКВД. Старшина вытянулся еще сильнее, хотя казалось бы, куда уж больше. Полковой комиссар со злостью посмотрел на бойцов НКВД и встал за спиной у Мехлиса, всем своим видом показывая свою значимость и желание услужить руководству. Стаин подходя к КПП поморщился, ну не нравился ему адъютант Льва Захаровича. Было что-то в этом человеке неприятное.
— Старшина, пропусти колонну! — скомандовал Сашка и, шагнув к Мехлису, вскинул руку к шапке, — Товарищ армейский комиссар первого ранга…
— Перестань, — перебил его Лев Захарович, — садись в машину, там доложишь. Полковой комиссар подскочил к эмке и открыл дверь. — Соин, когда ты уже эти свои холуйские привычки оставишь?! — недовольно высказал Мехлис и, обернувшись к Сашке, продолжил, как будто Соина рядом и не было: — Вот хороший политработник, знающий. Но перед начальством выслуживается, смотреть противно. Не большевик, а лакей какой-то! Если б не был полезным, давно на фронт бы отправил. Полковой комиссар обиженно надулся. — А может тебе его оставить? У тебя как раз комиссара в корпусе нет, — усмехнулся Лев Захарович, обращаясь к Сашке. Стаин промолчал. И нахрена ему такое счастье?! Видимо прочитав ответ на лице у Сашки, и заметив кислую рожу Соина, Мехлис рассмеялся: — Не переживай, не оставлю. Он мне самому нужен. Буду мучиться с ним, перевоспитывать. А ты, Соин, бросай это подхалимство, а то точно в два счета на фронте окажешься!
В машине поговорить не получилось. Да и какой разговор может быть за те несколько минут, которые понадобились для того, чтоб доехать до штабного барака. Сашка только показал водителю куда ехать и все. Эмка рванула вперед, а за ней уже пристроился броневик и все остальные. У входа в штаб их ждали Бершанская, Матвеев, Коротков и батальонные комиссары Рачкевич и Сясин. Поздоровавшись с командирами, Мехлис сразу перешел к делу:
— Товарищи политработники, займитесь размещением артистов и моего сопровождения, а мне с товарищем лейтенантом государственной безопасности поговорить надо. Веди! — приказал он Сашке. Проходя мимо вскочившей Зинаиды Стаин бросил:
— Зина, чаю нам занеси, — девушка кивнула, а Мехлис резко остановился, пристально уставившись на Воскобойникову:
— За что медаль получила?! — выстрелил он вопросом. Девушка растерянно моргала. И куда только делась ее бесшабашность? — Ну?! — нетерпеливо поторопил ее с ответом Лев Захарович, подозрительно зыркнув на Сашку.
— Она у меня вторым пилотом была, когда нас сбили над Ладогой, — пришел ей на выручку Сашка. Зина лишь кивнула. — Ранили ее сильно. Врачи летать запретили, пришлось в штаб писарем взять.
— Извините, — искренне извинился Мехлис, — неправильно подумал о Вас. Были, знаете ли, прецеденты… Лев Захарович по-хозяйски открыл дверь в Сашкин кабинет: — Сюда? Стаин кивнул:
— Да.
— Пойдем!
Они зашли в кабинет, а бледная Зина мешком осела на стул. Этот человек, зашедший к командиру, вызывал у нее какой-то неосознанный панический ужас, буквально подавив своим тяжелым гипнотическим взглядом. Когда он был рядом, Зине показалось, что воздух стал густым и тяжелым, невыносимо давя на плечи. И даже сейчас эта подавляющая атмосфера чувствовалась в помещении. Девушка неосознанно вцепилась руками в волосы, безнадежно испортив прическу. Именно это привело ее в чувство, вызвав злость:
— И что это я?! Стыдоба! Испугалась, как девчонка! Чуть не описилась! — буркнула она себе под нос и испуганно оглянулась, не слышал ли кто. Достав из ящика стола маленькое зеркальце, Зина посмотрелась в него и расстроенно протянула: — Ну, вот! Всю прическу испортила! Курица! — вместе со злостью к Зинаиде возвращалась ее боевитость.
Мехлис с интересом оглядел Сашкин кабинет. Стол с письменными принадлежностями, простой деревянный стул, железный сейф. На столе стопка книг: Уставы, «Наставление по эксплуатационно-технической службе ВВС Красной армии», «Наставление по производству полетов Военных воздушных сил РККА, часть 1 Сухопутная авиация» и среди спецлитературы затерялись «История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), краткий курс» и брошюра «Устав ВЛКСМ». Лев Захарович удовлетворенно улыбнулся и уселся на стул для посетителей, пододвинув его ближе к Сашкиному рабочему столу. Над столом в углу плакат «Силуэты основных самолетов фашистской Германии и схожих с ними по форме советских самолетов», рядом две агитки «Бей фашистского гада!» и «Защитим город Ленина!». Прямо над Сашкиным стулом фотография товарища Сталина, судя по формату, вырезанная из какого-то журнала. Ее буквально вчера к Сашке в кабинет принесла и повесила Евдокия Яковлевна. На стене завешанная шторками карта. Под картой длинный сколоченный из оструганных досок стол с лавкой. И изумительный запах дерева.
Лев Захарович устало прикрыл глаза.
— Садись, что ты как не у себя дома, — приказал он тихим голосом. Сашка сел на свое место и затих, ожидая, когда Мехлис заговорит. — С Валей я все решил, — неожиданно начал он, — приедешь с фронта, заберем ее. Записал вас, как усыновленных. Смотри, чтоб не пришлось мне краснеть за вас.
Парень радостно кивнул:
— Спасибо, Лев Захарович. Не придется! Обещаю!
— Ты зачем с товарищем Сталиным поругался?! — Мехлис открыл глаза и тяжелым взглядом уставился на парня.
— Не ругался я с ним! — Сашка поморщился. — А вот с теми, кто товарищу Сталину предложил тактику использования ОДАБов, я бы поговорил! Они сами ее опробовали?! Бершанская чуть не погибла, при учебном бомбометании.
— Поговорили и без тебя. Поэтому мы с тобой здесь беседуем, а не у Лаврентия Павловича. — Мехлис не стал уточнять, что испытания боеприпасов проводили совсем по-другому. Бомбы сбрасывали Су-2, а эрэсами работали штурмовики, которые гораздо быстрее и тяжелее «уточек». Только вот решение заменить илы ночными бомбардировщиками исходило лично от Верховного, так что виноватых тут не было. Вернее был один, но в этом Лев Захарович не признался бы даже самому себе. — Товарищ Сталин на тебя не обиделся. Наоборот, хвалил. Но ты все равно не рискуй так больше.
— Буду! За людей буду! — упрямо набычился Стаин.
Мехлис усмехнулся:
— Товарищ Сталин так и сказал, что ты упрешься.
— Лев Захарович, а что за история с корпусом?
— А что не так?
— Два полка и вертолетное звено на корпус не тянут. Даже на дивизию не тянут.
— Покомандовать захотелось?
Сашка удивленно уставился на Мехлиса:
— Нет. Просто люди спрашивают.
— Кто спрашивает?! Зачем?! — насторожился армейский комиссар.