Тяжело в учении, легко в бою (СИ)

[v] Штаб Волховского фронта в 1942 году находился в Малой Вишере.
[vi] Иван Петрович Ганенко (1903–1995) — советский партийный и государственный деятель. В 1942 году заместитель начальника Политического управления Волховского фронта, бригадный комиссар.
 XV 
 
Слухи о возможном приезде артистов распространялись со скоростью лесного пожара, добавив головной боли батальонному комиссару Рачкевич. А ведь вместе с артистами прибудет и прямое начальство в лице Мехлиса. В общем, Евдокия Яковлевна ходила раздраженная и уставшая, с красными от недосыпа глазами. Правда, справедливости ради, следует заметить, что и остальные командиры были в таком же состоянии, только по иной причине. Вот что доложил Тихонов по итогам разведке на совещании у Никитина:
— В деревне Липка мирного гражданского населения не замечено[i], сама деревня превращена немцами в сильно укрепленный рубеж, с хорошо оборудованными огневыми точками, — во время рассказа Алексей, чувствующий себя не в своей тарелке из-за того, что приходится докладывать такой большой аудитории во главе с целым генерал-майором, показывал указкой на карте, те самые укрепления, о которых говорил. — Подвалы разрушенных кирпичных строений укреплены деревом и обсыпаны землей, здесь, здесь и здесь — пулеметы, здесь — минометные позиции. Все огневые точки зарыты в землю и замаскированы.
— Как деревня укреплена со стороны Ладоги? — сухо спросил Никитин.
— ДЗОТы — здесь, здесь и здесь, траншеи, ходы сообщений, «лисьи норы», древесно-земляные валы и проволочные заграждения. Готовы они нас встретить со стороны озера, товарищ генерал-майор. Точнее не скажу, надо «языка» брать. Но не подступишься. Настороже немчура.
— Вы пытались взять «языка»?! — вскинул брови генерал-майор.
— Не то чтоб, прям, пытались, — замялся Тихонов, — но полазили по передку. Близко не подойти, минные поля и проволочные заграждения. Рисковать не стали, приказа такого не было.
Никитин кивнул:
— Продолжайте!
— А вот здесь, рядом с кладбищем — Тихонов показал указкой на окраину деревни, — у них батарея тяжелых минометов. Или 81 или 105 миллиметров, не понятно. Замаскировались хорошо. Да и вообще деревня превращена в крепость. 16 ДЗОТов, связанных ходами сообщения, проволочные и минные заграждения. Схема расположения траншей противника в районе Липок до Рабочего поселка № 8, включая поселок № 4, с указанием выявленных огневых точек на глубину до трех километров, мной составлена. Оборона сильно насыщена пулеметными, минометными и артиллерийскими позициями. Разветвленная сеть траншей по фронту и вглубь позиций.
— И когда успели только?! — восхищенно произнес кто-то из командиров, на что Алексей только пожал плечами.
— Что со средствами ПВО? — уточнил Коротков, подняв руку и получив разрешающий кивок Никитина.
— В Липках и восьмом рабочем поселке по роте Флак 38[ii] на гусеничном ходу, за передовыми позициями Флаки тридцать[iii]. Схема расположения средств ПВО так же имеется.
— Крупные калибры есть?
— Нет. 88-ми миллиметровые дальше стоят, в районе высот.
— Отлично! Спасибо, — улыбнулся Виктор, — всю эту информацию он знал и так, а вопросы задавал, чтобы присутствующие командиры лучше вникли в обстановку и потом более внимательно прислушались к предложениям летчиков.
— Есть у кого-то вопросы к товарищу младшему лейтенанту госбезопасности? — генерал-майор оглядел задумчивых командиров.
— Нет вопросов, товарищ генерал-майор, — за всех ответил полковник Цукарев, командир 741-го полка.
— Тогда хочу услышать Ваши предложения по прорыву обороны противника.
— Подкрепления, артиллерия будут? — опять за всех спросил Цукарев.
— Не будет. Вон, летчиков нам дали в помощь.
— Летчики это хорошо. Только такую эшелонированную оборону рвать, артиллерия нужна, а иначе только зря людей положим, — покачал головой подполковник Кубеко[iv], - у меня итак от полка… — Сергей Федорович обреченно махнул рукой.
— Личным составом нас пополнят, — обнадежил командиров генерал.
 
— Толку-то, товарищ генерал-майор, — дернул щекой подполковник, — необстрелянное и необученное пополнение опять придет?
— Раз Вас пополнение не устраивает, товарищ подполковник, отдам людей Цукареву с Бронниковым[v], - резко сказал Никитин.
— Ну, уж нет, что положено, заберу!
— Тогда перестаньте ныть, товарищ подполковник, и перейдем к делу. Кто еще хочет высказаться?
Командиры молчали. Сашка выждал паузу и поднял руку, как в школе:
— Разрешите, товарищ генерал-майор. Никитин кивнул. Сашка встал, смущаясь под взглядами командиров и продолжил: — Мы хотим предложить следующие действия…
Все, что сейчас собирался сказать Стаин, было подробно разобрано с генерал-майором до совещания. Сашка озвучивал только то, что касалось его действий, дальше задачи своим людям будет ставить уже генерал-майор. А предлагалось следующее. Ночники перед самым наступлением наносят бомбовые удары ФАБами и ампулами с КС по выявленным командным пунктам и штабам. Сразу после этого вступает в действие 292 артполк, проведя тридцатиминутную артподготвку, на большее в дивизии просто-напросто не было снарядов. И завершающим аккордом по позициям в Липках наносят ракетно-штурмовой удар объемно-детонирующими и осколочно-фугасными боеприпасами Сашкины вертолеты. Ну а дальше вертолетчики будут работать точечно, по заявкам с передовой. Преимущество в точности вооружения и связи грех не использовать. Тут уже удары будут наноситься в режиме висения с предельной дальности, чтоб не подставляться под уцелевшие средства ПВО. Людьми и техникой Сашка рисковать не намерен.
Связь обеспечат люди Тихонова. Их мало, но должно справиться. Правда, такие совместные действия были для всех в новинку, но другого выхода не было. Может быть, нормальные вертолетчики и нашли бы иное, более эффективное решение, но Сашку не учили воевать. Ему просто нравилось летать, нравилось чувствовать, как огромная мощная винтокрылая машина подчиняется движению руки, видеть, как проносится внизу земля, а как замирает в восторге сердце на виражах во время выполнения сложного пилотажа. А то, что придется идти в бой… Кто мог подумать об этом, там, в убежище, когда весь мир лежал в руинах?
После доклада Стаина люди оживились. Никто не знал возможности вертолетов, и командирам слабо верилось, что три непонятные машины способны сильно помочь в предстоящем деле. Но очень уж хотелось надеяться, что этот лейтенант госбезопасности говорит правду, что он способен помочь и уберечь и так потрепанные батальоны от лишних потерь, чтобы не пришлось тяжелой рукой писать похоронки, чтоб не выли потом в тылу бабы, страшным, горьким криком пытаясь прогнать боль, страх и ненависть.
Если б не Коротков, Сашка бы не справился. А так Виктор, как начштаба корпуса, переключил на себя обсуждение, толково и развернуто отвечая на порой заковыристые вопросы командиров. Стаину оставалось только слушать и мотать на ус, как надо вести подобные совещания. Ну, а дальше пошло обсуждение действий дивизии. В наступлении, в обороне при контратаках врага, рубежи атаки, рубежи обороны, обходной маневр. Тут парень вообще поплыл, хоть и старался изо всех сил вникнуть в обсуждаемые детали. Вроде и понятно все в общих чертах, но в то же время смысл в целом уплывал. Коротков, украдкой бросая взгляды на Сашку, улыбался, прикрывшись рукой. Уж больно потешно выглядел юный командир, с осоловевшими глазами внимающий армейские премудрости и делающий какие-то записи у себя в блокноте. Виктор знал, что после совещания парень не слезет с него, пока досконально не разберется во всех непонятках. За что и уважали своего командира в корпусе. Недостаток опыта и знаний, парень компенсировал невероятной трудоспособностью и жаждой знаний.
Вернулись с совещания уставшие, выжатые, как лимон, но довольные. План наступления был утвержден, оставалось только действовать. Хоть точной даты никто и не знал, но в воздухе просто витало, что времени до наступления осталось всего ничего, а сделать предстояло очень многое. Надо наметить передовые пункты[vi], обеспечить их средствами ПВО, перебросить туда ГСМ и боезапас. Туда же должна заранее выехать бригада техников, им там трудиться во время боя. А еще предстояло пролететь вдоль переднего края на У-2, наметить огневые рубежи для работы с висения. Ну и концерт с посещением Мехлиса. И что им в Москве не сидится?!