Осажденные камнем (ЛП)

Сестры подошли к бочкам и погладили крышки.
— Используем все, чтобы наверняка хватило.
Когда они открыли бочки, Утрос ощутил в воздухе кислый и резкий медный запах. Ава и Рува с наслаждением смотрели, как рослые солдаты поднимают бочки к краю тигля с бурлящим расплавленным стеклом. Колдуньи пробормотали заклинание, призывая свой дар и изменяя структуру смеси. По сигналу солдаты наклонили бочки и вылили в озеро стекла темно-красную жидкость. Свист испаряющейся сожженной крови походил на вопли бесчисленных убитых детей. Красное пятно кружилось в расплавленной массе, а Ава и Рува при помощи дара перемешивали густое варево темной магии.
Закончив, женщины испустили долгий вздох облегчения.
— Смесь готова, — сказала Рува. — Стекло и кровь превратятся в линзу. Невинные духи оставили свой отпечаток, и когда линза будет готова, невидимый след их жизней позволит заглянуть за завесу.
В глубине разума Утрос слышал голос Мэджел, ее смех, шепот, нежные слова, которые она шептала ему после их соития.
— Скоро будет готово?
— Осталось несколько этапов, — сказала Ава. — Нужно вылить стекло и придать ему форму.
В грязи за пределами штаба они вырыли неглубокую яму шести футов в диаметре. Выпустив из ладоней струйки силы, сестры сплавили грязь и глину в твердую монолитную форму, а потом открыли слив огромного тигля и направили туда вязкую окрашенную кровью жидкость. Теперь пред ними была лужа застывающего стекла. Утрос стоял рядом с колдуньями, восторгаясь расплавленным стеклом. Субстанция мерцала, словно сопротивлялась теплу и новой форме.
— Даже с учетом магии потребуется день, чтобы стекло остыло, возлюбленный Утрос. Потом мы сможем довести поверхность до совершенства, поднять линзу и активировать последнее заклинание.
Утрос вздохнул, умерив свое нетерпение.
— Я ждал пятнадцать столетий, но еще день кажется вечностью.
Колдуньи ласкали руки генерала, прижимаясь к нему холодной твердой плотью.
— Мы скрасим ожидание, — сказала Рува.
— Скоро, — прошептала Ава. — Скоро мы заглянем за завесу.
* * *
Во время следующего заката облака над горами окрасились в малиновый цвет, словно кровь детей добавили и в небо. Утрос был беспокоен, и сердце его рвалось на части. Он готов встретиться с духом императора и снова увидеть возлюбленную Мэджел.
Обычную линзу такого размера потребовалось бы постепенно охлаждать неделями, утеплив ее и контролируя, чтобы в стекле не осталось изъянов. Но Ава и Рува использовали дар, чтобы упорядочить внутреннюю кристаллическую структуру, пока стекло твердело и стабилизировалось. Объявив линзу готовой к следующему этапу, они опустились на колени возле застывшего стеклянного пруда и ладонями придали форму внешней поверхности. Они сформировали точно выверенный изгиб, который держали в уме с самого начала.
Тридцать самых сильных солдат подсунули под линзу обернутые тканью прутья, прикрепили веревки и вытащили затвердевшее стекло из кратера. Они поставили линзу вертикально, а колдуньи изготовили раму для этого зеркала шести футов в высоту. Женщины подошли к стеклянной заготовке с разных сторон и принялись работать руками, сглаживая, придавая форму, разравнивая линзу и делая ее прозрачной.
Утрос зачарованно следил за каждым штрихом, но все его мысли были заняты тем, что он скажет. Повинуясь давно отданному приказу Железного Клыка, он продолжал осаждать Ильдакар и не сомневался, что город в конечном итоге падет. Но миссия, порученная императором, касалась не только Ильдакара. Он пообещал завоевать весь мир, и ему не нужно столько тысяч воинов, чтобы удерживать осаду. Он уже отослал часть армии в других направлениях.
Император Керган хотел править Древним миром из своего главного дворца в Ороганге. Утрос захватил этот раздробленный континент. Когда посол Натан Рал рассказал, что империя распалась вскоре после смерти Кергана, Утрос после первого потрясения понял, что к тому были предпосылки. Завоеванные территории требовали жесткого военного контроля, но Утрос не мечтал управлять целым континентом. Ему было приказано завоевывать, а не править.
 
Пока пробудившаяся армия продолжала осаду, он строил планы по захвату земель, которые уже однажды пали под его военным кулаком. Одни его отряды пойдут к побережью, другие направятся на юг, третьи устремятся к холмам и горам на севере или вдоль реки Киллрейвен. Они продвинутся так далеко, как только смогут, захватывая земли от имени почти забытого императора Кергана.
Связавшись с духом императора, он доложит о большом продвижении, пускай и спустя пятнадцать столетий. Если Керган сможет отдавать приказы через линзу и продолжит править из преисподней, то его империя будет существовать вечно, а Утрос испытает великое удовлетворение, выполняя свой долг тщательнее любого в истории.
Но он ощущал холод в сердце. Дух Мэджел тоже находился по ту сторону завесы. Натан и Никки сказали, что Железный Клык узнал об измене. Сохранилась ли жажда мести после пятнадцати столетий в подземном мире? Прошло ли какое-то время для духа императора?
Утрос стоял перед кровавой линзой. Он был храбрым и решительным человеком, и история доказывала это множество раз, но эта встреча могла стать самым нервным событием в его жизни.
— Активируйте! — приказал он. — Я должен их увидеть.
— Мы должны остаться, чтобы при помощи дара создать связь через завесу, — сказала Рува, взглянув на взволнованных зрителей. — Но остальные...
Ава посмотрела на ближних солдат, которые были встревожены и напуганы кровавой линзой.
— Да, Утрос. Возможно, приватная обстановка будет лучше всего.
Он повернулся к первому командующему Еноху.
— Отошли все войска прочь, расчисти пространство. Я хочу поговорить со своим императором наедине.
— Понял, генерал.
Енох стал отрывисто выкрикивать приказы, отгоняя солдат, а потом и сам отошел, когда Утрос шагнул к высокому стеклянному диску. Он не мог показать ни страха, ни колебаний — ни императору, ни солдатам. По крайней мере, никто не услышит его слов.
Когда закат сменился густыми сумерками, колдуньи встали по обе стороны линзы. Полупрозрачное стекло поблескивало, как лунный камень, показывая лишь тени в глубине. Оставшись наедине с линзой, Ава и Рува что-то шептали друг другу, протягивая руки к круглой раме. Они рисовали символы, погружая кончики пальцев в размягченный кристалл, и эти заклинания светились оранжевым. Узоры продолжали мерцать, пока близнецы делали последовательные отметки, нанося на раму якорные точки.
Ава вытянулась вверх и двигалась по часовой стрелке, а Рува наклонилась и двинулась в другом направлении. Они изобразили десять рун, закончив одновременно. Руны продолжили гореть, когда колдуньи отступили от линзы.
Стекло трепетало от тепла и энергии, пропуская свет, а потом стало абсолютно прозрачным. Но оно показало не то, что было позади линзы, а завесу с завитками зеленоватого тумана.
Утрос подошел еще ближе, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от изогнутой поверхности. Он вглядывался в пропитанное кровью стекло и видел там силуэты, духов, тени, отголоски бесчисленных людей, миллионы убитых, миллионы умерших от старости, неимоверное количество мужчин и женщин, которые жили с начала времен. В распоряжении Владетеля были столь многие...
Утрос жаждал отыскать тех, кто был ему нужен. На его глазах выступила влага, но он не хотел признавать, что это слезы.
— Мэджел, — позвал он, радуясь, что остальные его не слышат. — Где же ты? Я не покинул тебя. Я все еще хочу тебя. Мы должны поговорить. — Сначала он найдет Мэджел, а потом сможет сделать официальный доклад Железному Клыку. Его сердце требовало, чтобы его удовлетворили раньше разума. — Мэджел, где ты?
Духи словно услышали его через линзу. Бесчисленные фигуры были далеко, но вняли зову и отыскали того, кто был нужен. Ава и Рува стояли позади, едва дыша, но Утрос мог смотреть лишь в изогнутое стекло перед собой. Когда фигура двинулась к нему, он узнал ее походку. Узнал мгновенно, ведь сердце его принадлежало ей.