Антигерой (СИ)
Открываю глаза, только потому, что все тело затекло, на моих коленях все еще покоится рыжая голова. Аккуратно передвинув ее на диван, я встаю. Сегодня у меня входной, и нету никакого желания что-то делать. Лениво включаю телефон. 6:45, еще можно спать и спать. Телефон сразу замигал кучей сообщений.
От кого: Глеб
Ника бухает где-то с одногрупниками. Я еду к ней, и отправляю охрану домой.
Проведя ладонью по лицу, я снова задумываюсь о словах дока. Как же с тобой налаживать контакт, дикая кошка? И как скоро ты станешь ручной?
Подумав пару минут, я рассылаю сообщения друзьям, с предложение после обеда пойти в кино, и с чувством выполненного долга, зеваю. Подхватив на руки рыжую чудачку, я отнес ее в спальню. Что-то я последнее время зачастил носить ее на руках. И зачастил считать ее милой и забавной, черт, еще чуть-чуть, и я стану обыкновенной размазней. Но сил о чем-то долго думать, нет, поэтому завалившись к себе в комнату, я сразу вырубился.
В следующий раз мне пришлось проснуться от неимоверного грохота на кухне. Не сразу сообразив, что происходит, я секунды две, просто втыкал в потолок, а потом резко вспомнил какая проблемная девчушка у меня в гостях, и не менее резко подскочил с теплых простыней. Картина маслом. Фаня, и куча разбитой посуды вокруг.
— Прости, я хотела,…Прости, — она хватала ртом воздух, и тяжело дышала. Вокруг нее была куча разбитого стекла, а она методично хваталась за больную руку, и снова отпускала ее.
— Не переживай, я пока могу позволить себе новую посуду, — за секунду усадив ее на столешницу, чтобы не порезалась, я присел собирать осколки.
— Давай я помогу, — но она быстро вернулась на пол. — Ой! — и сразу же порезалась. Ладно, признаю, эта девчонка заставила меня поверить высшие силы, и порчу, которую явно наложили на нее еще в далеком детстве. Ну не может, она адекватно прожить хотя бы день, просто не может.
— Ну, что там? — сажаю ее обратно на стол, и вижу как по белому носку, растекается красное пятно.
— Кажется, порезалась, — снимает носочек.
— Жди здесь, сейчас приду, — тащу аптечку, из своей комнаты, но пока этот аварийный феномен находится в моем доме, мне лучше завести пару-тройку запасных. Аккуратно промываю рану, и клею пластырь. Запрещаю ей вставать, пока не убеждаюсь, что все стекло убрано.
— Ну как? — она только закончила готовить блины, и поставила их передо мной. Стоит признать готовит она сносно.
— Что за приступ невиданного дружелюбия, — запихиваю в себя уже третий блинчик, жадно запивая чаем.
— Решила, что в твоих словах есть немного правды, — она хмурится, и опускает глаза в тарелку.
— Больше никаких прыжков в окна? — я ухмыляюсь и машинально пробегаюсь взглядом по ее фигуре.
— Типа того, — она кивает, и проводит кончиком пальцев по бежевому пластырю над бровью.
— Белый флаг поднимаешь.
— Флага нету, могу белым лифчиком помахать, подойдет? — она снова вспыхивает, и хмурится.
— Давай, — я царственно взмахиваю рукой, и откидываюсь на спинку стула, когда в меня летит небольшое, кухонное полотенце, и я громко смеюсь.
— Кстати, есть предложение, вечером сходить в кино. Будут все, даже Тая, — я вижу, как загораются ее глаза, и она чуть ли не выкрикивает положительный ответ. — Тогда будь готова к четырем, — взгляд перекочевывает на часы, полвторого.
— Договорились, — она быстренько сгребает посуду, и почти начинает ее мыть.
— Нее, давай так, кто не готовит, тот моет посуду, — она запинается.
— Но мне не…
— Я спрашиваю, договорились? — она кивает.
POV Анфиса
Запрыгиваю на кровать, отсылаю пару смс маме, Тае, Соне, и даже Антону. За спиной как будто крылья выросли. Ура! Я-то думала сидеть мне в заточение еще три года и три дня. Анн, нет, злая мачеха (может не такая уж и злая), выпустила меня погулять. Загадочно прикусив губу, переименовываю Яна в телефоне. Вчерашнее происшествие совершенно забывается, и мне даже начинает нравиться наше временное перемирие.
Открываю свой шкаф, с очень не значительными пожитками, мда, дела. Надеюсь, что для похода в кино подойдут обычные черные джинсы, и толстовка на три размера больше моего. Схватив телефон, и чистое белье, я, быстро проскальзывая в душ, чтобы очень долго нежится под струями тепой воды. Лицо уже не такое осунувшееся, наверно, хороший сон пошел ему на пользу, но синяки еще слишком яркие, да и новая ссадина прямо на лбу, не особо красивая.
Чистенькие волосы спадают водопадом по плечам, сижу на огромной кровати, и крашу реснички, из телефона доносится голос Гарри Стайлса. Время еще есть, и я решаю заморозиться с прической, выплетая себе два колоска. Практически ровно в четыре я готова, сморю на себя в зеркало, все-таки я ничего такая. Скачу по ступенькам вниз, где уже ждет Ян. Как всегда шикарный. Черные джинсы с дырками на коленях, белая, идеально выглаженная рубашка, волосы в творческом беспорядке, фирменные кеды, и кашемировое пальто нараспашку. Хотя, главное в нем это, конечно же, его взгляд. Холодный, дерзкий, манящий. Иногда мне кажется, что в его глазах застыл целый океан, а иногда, что там взрывается целая сотня звезд. Он редко проявляет эмоции, но вчера я видела, как разрушающий огонь зашелся синим пламенем, пугая, и завораживая одновременно. Такого взгляда Громова, я боялась, но вчера он проявил чудеса терпеливости, что и послужило основной причиной, моего временного покладистого поведения. Резко отвожу взгляд от его лица, чтобы не показалось, что я ним любуюсь, хотя так оно и было.
— Готова? — он проходится по мне взглядом.
— Да, — тяну руку к своему пуховику, но он меня опережает, и сам галантно помогает надеть куртку. Решаю ее не застегивать, и иду, прям так.
— Замерзнешь, — качает головой Ян, открывая входную дверь.
— Чья бы корова мычала, — он ведет меня не к привычной ауди, а к другой машине не менее вычурной белой. Так и знала, что он по цвету выбирает.
— Спасибо, — он снова открыл мне дверку, а я снова смутилась. Рядом с Громовым, и его непомерной аурой величия, и смелости, трудно держать себя в руках, и оставаться к нему равнодушной.
Всю дорогу мы коротко переговариваемся, и слушаем музыку, иногда вступая в дискуссии о том или ином исполнителе. Громов невероятно начитан, и когда речь заходит о литературе, я даже немного робею, ведь некоторые произведения, не то, что не читала, я о них даже не слышала. Проведя взглядом по его рукам, которые крепко обхватывают руль, я отмечаю, как Яну идет быть за рулем, и резко отбросив эту мысль, весело замечаю, что тоже имею права, и могу, законно, садится за руль. Громов открещивается, и обещает никогда не подпускать меня к своему автомобилю, обосновывая это, «спасением всего человечества, от ходячей, рыжей катастрофы»
— Фаня, — только завидев подругу из окна, холеного автомобиля, я начала неусидчиво ерзать, и первая выскочила из машины, рванув в крепкие дружеские объятия.
— Я соскучилась, — не виделись всего несколько дней, а ощущения как будто год.
— Злобный тролль, хочет меня прикончить, — кошусь на сурового Ника, и улыбаюсь. Некоторое время. Этим двоим, тоже придется делить совместный быт, и кажется, им, также как и нам, это совершенно не улыбается. Взглянув на красные глаза Таи, я начинаю корить себя за это, ведь именно по моей воле она выпала из привычного ритма своей жизни, и оказалась в этом сумасшедшем доме.
— Что ты уже натворила? — я щурюсь, и прохожусь взглядом по компании парней, которые тоже что-то бурно обсуждают. Геб особенно ярко жестикулирует, и хмурит брови, на что остальные весло заливаются.
— Ну, облитый вареньем мотоцикл, никому не понравится, но он меня вынудил, честно! — она нервно всплескивает руками.
— О Боже! Вы чокнутые! — я смеюсь. Не удивлюсь, если через пару недель они будут признаваться друг другу в любви, они хорошо будут смотреться вместе!
Глава 12
"…я зайду к ней во двор, как в крипту, —
полный траурной синевой.