Мент. Инспектор угрозыска (СИ)

— Понятно, — протянул я. — А на самом деле, никакой тёти Оли вы не знаете и, само собой, ни о чём её не просили…
— Конечно, — кивнула Рахиль. — У меня отродясь такой подруги не было.
— Курточка хорошая?
— Да. Совсем новая ещё. И перешивать ничего не надо: она Сарочке впору пришлась. Вы ведь видели, как курточка на Саре сидит, да?
Эту курточку на девочке я видел. Действительно, довольно нарядная вещь и потому весьма дорогая.
— Сара запомнила эту «тётю Олю»?
Вместо ответа Рахиль позвала:
— Доченька, подойди к нам. Дядя Георгий хочет спросить тебя о той женщине.
Девочка подошла и бросила на меня робкий взгляд.
— Дядя Георгий, вы ведь настоящий милиционер, да?
— Вроде пока не было причин сомневаться. А почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Потому что другие дяди-милиционеры выгнали маму и не стали с ней разговаривать, когда она пришла к ним жаловаться, — сообщил ребёнок.
— Чего-чего? — поднял вверх брови я, даже забыв о чём до этого хотел спросить девочку.
— Мы с Сарой ходили в милицию. Они не стали брать у меня заявление, сказали, что такими пустяками не занимаются, и что Сара сама виновата, потому что отдала курточку незнакомой женщине. Один из них, такой мордатый, даже посмеялся. Сказал, что будет наукой на будущее.
Я почувствовал как во мне закипает злость. Похоже, потерявшие берега работнички появились гораздо раньше, чем мне казалось.
— Что за отделение?
— Оно здесь, неподалёку от нашего дома находится, — сказала Рахиль.
— Кто с вами разговаривал? — продолжил я.
— Дежурный. С ним был ещё один милиционер. Действительно, мордатый, как Сарочка сказала. Она у меня девочка наблюдательная, — похвалила дочь женщина. — Жаль только, что доверчивая больно.
— Этот мордатый как-то представился? Назвал фамилию или должность?
— Нет, ничего не сказал. Только в конце над нами издевался.
Я посмотрел на часы. По идее дежурный ещё не успел смениться, значит застану его на месте.
— Собирайтесь!
— Зачем? — удивилась Рахиль.
— Идём подавать заявление. Формально без заявления у меня будут связаны руки.
— Но нас же оттуда выгнали! — воскликнула она.
— Ну вот, заодно и этот вопрос провентилируем.
— Хорошо. Буду готова через пять минут, — не очень уверенно сказала Рахиль, но всё-таки вошла в свою комнату переодеваться.
Девочка осталась стоять возле меня.
— Дядя Георгий, вы ведь найдёте эту нехорошую тётю и арестуете? — испытывающе глядя на меня, спросила Сара.
— Обязательно, — пообещал я.
Сара заметно повеселела. Она была уверена во мне гораздо сильнее, чем я.
Разумеется, пяти минут на сборы Рахиль не хватило, но я не требовал от неё такой пунктуальности. Мы вышли из квартиры где-то через полчаса и втроём отправились в злополучное отделение милиции.
— Сюда, — показала Сара, когда мы подошли к старинному дому, стены которого покрылись облупившейся штукатуркой.
Поднялись по ступеням, толкнули дверь и оказались в тёмном и гулком коридоре.
Дежурный, с красным рябым лицом, мерно отхлёбывал чай из стакана в металлическом подстаканнике. Всё его внимание было сосредоточено на засаленной газете, которую он удерживал в другой руке.
Я знаком показал Рахиль и Саре оставаться на месте, а сам подошёл к дежурному, замер напротив и стал ждать.
Дежурный и ухом не повёл в мою сторону.
Я человек в целом мирный, закатывать скандалы вот так, прямо в лоб. Не люблю, поэтому поначалу действовал довольно терпеливо.
— Добрый вечер. Вы — дежурный?
— Ну я, — соизволил оторваться от газеты рябой. — Чего нужно?
Что-то мне подсказывало, что до чая он успел приложиться к другому, более горячительному напитку.
— Мы пришли подать заявление о мошенничестве.
Дежурный повернул шею и увидел тихо стоявших чуть поодаль Рахиль и Сару. Он сразу узнал их и недовольно хмыкнул.
— Домой возвращайтесь, граждане.
— Мы пришли подать заявление, — твёрдым тоном объявил я.
Рябой приподнялся. Как он выпрямился, оказалось, что мы с ним одного роста.
— Слышь ты, несознательный. Бери своих жидовок и вали отсюда, — прошипел он.
 
— Что ты сказал?!
— Что слышал. Выметайся вместе со своими жидовками!
— Ах ты гад! — Не сдержавшись, я врезал дежурному по морде.
Удар был знатный, его отбросило к стене. И пусть он крепко приложился затылком, однако сознание не потерял, заорав во весь голос:
— Тревога!
Захлопали двери, коридор моментально наполнился людьми. Сразу несколько из них бросились на меня.
Достать оружие я физически не успевал, но и сдаваться не собирался. Первого, кто пытался вцепиться в меня, встретил пинком в живот и отправил на пол. Следующего перекинул через бедро, обрушив на стол дежурного. К такому испытанию мебель оказалась не готова и потому с треском развалилась.
Третий похоже знал что-то вроде джиу-джитсу и попытался применить на мне приёмчик, но я схватил его за ремень, оторвал от пола и отправил в полёт вслед за предыдущим товарищем.
Четвёртый — плотный мужик со здоровенной будкой — не иначе как тот самый мордатый, о котором рассказывали Рахиль с Сарой, оказался трудным орешком. Боксёрская двойка только раззадорила его, а мне прилетела такая оплеуха, что я сначала услышал колокольный звон, а потом оглох.
— Ну, держись, сука! — разъярился я.
Как известно, большой шкаф громко падает, поэтому когда я припечатал мордатого к полу, казалось, что потолок и стены заходили ходуном. Но это была моя последняя и можно сказать — пиррова победа, потому что тут на меня навалились сразу со всех сторон, и надо было быть как минимум медведем, чтобы раскидать всех, как собак.
Увы, моих сил на это уже не хватило, и я не смог удержаться на ногах и упал, ощутив как в рёбра врезаются чьи-то сапоги и башмаки.
Было нестерпимо больно, однако сознания я не терял. Пытался изловчиться, дёрнуть нападавших за ногу, уронить. Я слышал, как дико кричит Рахиль, как плачет Сара и потому держался изо всех сил.
— А ну прекратить! — загремел чей-то начальственный голос, отражаясь от стен. — Что здесь происходит?
Его моментально послушались, бить меня перестали — скорее всего состоялось явление начальника отделения народу.
Я не ошибся.
— Да вот, товарищ начальник, контру задержали, — довольно сообщил кто-то. — На дежурного напал.
— С трудом взять удалось, — встрял в разговор ещё один невидимый собеседник. — Видать, матёрый попался. Вон, револьвер при нём обнаружили — не иначе стрелять в нас хотел… сука! — прибавил он.
Надо же, я даже не успел заметить, когда меня обезоружили.
— А ну покажите мне этого матёрого. Хочу на него посмотреть! — потребовал начальник.
— Вставай, контра!
Меня подняли на ноги. Голова гудела, в ушах стоял шум, губы саднили, глаза заплыли, я с трудом мог разглядеть, что происходит вокруг: все лица превратились в пятна.
— Кто такой? — свирепым тоном поинтересовался начальник, предвкушая последующие лавры от моего задержания.
Один из его подчинённых, что держал меня, не устоял от искушения и треснул мне по лицу.
— Говори, когда с тобой начальство разговаривает!
— В кармане пиджака удостоверение посмотрите, — еле шевеля разбитыми губами сказал я.
— А ну пошукайте по карманам, — приказал начальник.
Чья-то рука бесцеремонно залезла во внутренний карман пиджака, достав оттуда корочки.
— Вот, товарищ начальник.
Документы перекочевали к старшему.
Тот взглянул на них и моментально послышался рёв, мало чем уступающий знаменитым иерихонским трубам.
— Твою мать! Вы, уроды, хоть поняли, что натворили?!
  
Глава 7
 
Начальник отделения снял фуражку и вытер рукой пот со лба.
— Простите, Георгий Олегович! Накладочка вышла. — извиняющимся тоном произнёс он. — Фельдшера точно не нужно?
Мы сидели в его кабинете, куда он привёл нас сразу после того, как увидел моё удостоверение.