Мент. Инспектор угрозыска (СИ)

Щёлкнул выключатель, освещая помещение тусклым светом единственной лампочки без абажура.
— Так и живём! — сказал Манкевич.
Этот гараж не отличался от сотен виденных мной в моём времени. Такой же тёмный, пропахший горючим и смазкой, с неизбежными стеллажами, забитыми запчастями и ненужными вещами, притащенными из дома.
В центре стояла машина, так похожая на рисунок мальчишки. Те самые характерные подфарники, по которым товарищ Рихтер определила марку, та самая надпись жёлтым через весь борт.
И всё бы ничего, но… Но автомобиль находился на деревянных козлах.
— Поломалась моя кормилица… — с трагическим выражением, разве что только не заламывая руки, сказал Манкевич. — Третий день уже чиню…
— Третий день? — мы с Панкратовым переглянулись.
— Ну да: с утра и до вечера как пчёлка с ней вожусь. Но иначе никак — все средства в неё вбухал. Так что извините, товарищи автолюбители, не до лекций пока мне в вашем обществе. Вот закончу с ремонтом, тогда и зовите. Не только расскажу, но и покажу, как всё устроено. Самых активных покатаю.
На Колю было страшно смотреть. Он весь поник, будто даже уменьшился ростом.
— Жаль, — протянул я. — Но, ничего… А владельцев других машин этой марки вы случаем не знаете?
— Совершенно случайно не знаю, — развёл руками Манкевич. — Москва — город большой, а машина хорошая — многим нравится. Может, кто и приобрёл себе такую же. Это вам лучше бы у товарища Рихтер уточнить.
— Ну да, ну да, — закивал я. — Хорошо, товарищ Манкевич. Мы к вам потом придём, когда с ремонтом закончите.
— Всего хорошего! — Он усмехнулся и взяв из деревянного ящика с инструментами какой-то ключ, полез под машину.
Мы с Колей вышли из ворот и, не говоря друг другу ни слова, отошли от него как можно дальше.
— Да, промахнулись мы, — печально произнёс Панкратов. — А вроде всё удачно складывалось. Протяни руку и вот…
Он расстроенно посмотрел на меня.
— Что, Георгий, опять в горсовет к Рихтер возвращаемся?
— Успеем, — тихо сказал я.
Николай окинул меня задумчивым взглядом.
— Что-то вид у тебя хитрый, коллега. Задумал что-то?
— Вроде того. Тебе не кажется, что рановато нам Манкевича со счетов списывать: не спорю, Москва — большая, и не удивлюсь, если по улицам бегают машины этой же марки, только, как ты думаешь — на многих из них такая жёлтая надпись?
— Думаю вряд ли, — согласился Николай.
— И правильно думаешь, — приободрил его я. — О том, что машина три дня стоит на ремонте мы ведь знаем только с его слов. Так?
— Так.
— А сколько она на самом деле на козлах находится — нам досконально неизвестно. Надо покрутиться возле гаража, народ деликатно поспрашивать…
— Намёк понял — не дурак, — расцвёл Панкратов. — Эту часть я беру на себя.
— А я?
— А ты на телеграф топай, как собирался. Своих вызывай. — Он посмотрел на часы. — Давай в три, а лучше в четыре здесь снова встретимся. Я тебе расскажу всё, что нарыл.
  
Глава 6
 
Невозможно описать те чувства, когда я передавал телеграмму Насте. Душа пела, ноги шли в пляс. Неужели снова увижу её и Степановну? Господи, какое счастье!
Ну, а потом пойдём подавать заявление в ЗАГС. С Константином Генриховичем, будущим тестем, мы уже вели разговоры на эту тему. Я, кстати, не стал возражать и против венчания в церкви. Да, это может мне выйти в будущем боком, но для счастья любимой женщины я готов пройти через любые испытания.
В конце концов я всегда полагался на здравый смысл. Если захотят съесть — съедят и без церкви, повод в нашей работе всегда найдётся.
Вернулся я аккурат к назначенному сроку. Коля уже топтался на месте, и по его довольному лицу я сразу понял: напарник что-то надыбал.
— Давай, делись. Я ведь вижу, что тебя аж распирает, — сказал я.
Панкратов кивнул и лихорадочно заговорил.
— Я, как договаривались, потолкался недалеко от гаражей, поговорил с народом. Большинство, как обычно, ничего не видело и толком сказать не могло, но… — Коля замолчал, нагнетая обстановку.
— Дальше давай, без драматических пауз, — усмехнулся я.
 
— Манкевич в разговоре с нами заявил, что ремонтирует машину уже три дня.
— Это я и без тебя помню.
— А вот дворник сказал, что вчера видел, как Манкевич и ещё один незнакомый мужчина заходили в гараж, а потом выехали из него на автомобиле, — торжествующе заявил Коля.
— Отлично! А другие свидетели есть?
— Других нет, — повёл плечом Панкратов. — Но, по-моему, этого вполне достаточно, чтобы начать крутить Манкевича.
— Недостаточно, Коля, недостаточно, — заметил я.
— Почему? — удивился он. — У нас есть показания пацанов, которые видели машину Манкевича. Есть сосед, который подтвердит, что Манкевич лжёт.
— Нет связи с ограблением, нет улик, указывающих, что Манкевич в нём участвовал.
— Обыск! — глаза Коли загорелись.
— А если ничего не найдём? — огорошил я его.
Панкратов понуро опустил голову.
— Да, об этом я как-то не подумал.
И тут же гордо поднял подбородок.
— Но я нутром чую: Манкевич замешан в этой истории. 
— А я что — спорю с тобой? — удивился я. — Но напролом идти нельзя. Надо аккуратно проверить Манкевича, установить круг его друзей и знакомых.
— Что это нам даст? — прищурил левый глаз Панкратов.
— Характер ограбления говорит, что в шайке есть наводчик. Бандиты были прекрасно осведомлены, в какой день поступает зарплата, когда кассир начинает готовить деньги к выдаче. Они знали, что охраны нет, никто им не помешает и более того, им было хорошо известно, в какое время будет меньше всего свидетелей. Это не случайный налёт, а грамотно спланированная и тщательно подготовленная операция. Нам придётся иметь дело с профессионалами. Манкевич принимал участие в ограблении, а на такое дело со случайными людьми не пойдёшь — значит, среди его контактов, причём весьма близких, есть опытные налётчики, наверняка хорошо знакомые милиции. Или… — тут паузу уже сделал я, но Панкратов уловил ход моих мыслей, потому что сразу ответил за меня:
— … или кто-то из работников типографии.
— Точно! — кивнул я. — Подключай ещё людей, Коля. Пусть наводят максимум справок о Манкевиче, но самого автолюбителя пока не трогают. Но и глаз с него спускать тоже нельзя.
— Само собой, Георгий. Лично за ним прослежу, — заверил Панкратов.
— Тогда всё. Дело к вечеру, мне тут делать нечего. Завтра заскочу к вам, в МУР, поделитесь сведениями, — сказал я.
— А ты?
— А у меня как никак законный выходной, — улыбнулся я.
— Святое дело! — согласился Коля. — Тогда до завтра.
— До завтра!
Я поехал домой.
Первое, на что наткнулся в квартире: Рахиль и её дочь Сару, девочку лет восьми. Судя по покрасневшим и заплаканным глазам, они совсем недавно ревели, и успокоились разве что перед моим приходом.
Я отозвал Рахиль в сторонку.
— У вас всё в порядке?
У женщины снова выступили слёзы на глазах.
Я напрягся. Может, что-то произошло с её мужем — он человек военный, а время сейчас неспокойное.
— С Давидом всё в порядке?
— С Давидом, — она всхлипнула. — А при чём здесь Давид?
— Да так… Не обращай внимания. Вижу, что чем-то расстроены. Вдруг смогу чем-то помочь?
— Сара…
— Что с девочкой?
— Её обокрали.
— Так, давай всё по порядку: что именно украли, при каких обстоятельствах? — внимательно посмотрел на неё я.
— Сарочка пришла сегодня из школы налегке, только в платьице. Я её спрашиваю, где твоя курточка? А она говорит — разве тебе её тётя Оля не принесла? Я удивилась — какая ещё тётя Оля? А Сарочка и говорит, что к ней около школы подошла какая-то женщина, сказала, что её зовут тётя Оля, что она — подруга её мамы, ну то есть меня, и будто бы я велела Саре отдать этой тёте Оле курточку, чтобы перешить пуговички. А вечером, дескать, «тётя Оля» принесёт курточку сюда, — Рахиль снова всхлипнула.